Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 174)

Снова приходилось идти. Путешественники уже начинали испытывать в своих мучениях некое извращенное удовольствие – они страдали, но все равно шли вперед, и им это нравилось. А потом случилась крупная неприятность с компасом. Неуклюжий Даниел нечаянно выронил его из рук и тем самым повредил хрупкий ковш «ведающего югом». И вот это была настоящая трагедия, ибо пути до Тимпатру никто не помнил. Ребята совсем недалеко ушли от первого бархана, но куда же повернуть дальше? Повсюду лежали одинаковые коричневые холмы, блестевшие на солнце подобно крупным сапфирам.

Артуру пришлось сделать вынужденную остановку. Был пятый день путешествия, и солнце палило так сильно, словно намеревалось сжечь землю дотла. Жара мешала трезво мыслить, но тем не менее следовало принять какое-то разумное решение. Когда они остановились, Даниел без сил рухнул на песок и простонал во весь голос:

– О, простите меня, друзья, я всех нас погубил! Теперь нас ждет неминуемая смерть…

Несмотря на серьезность ситуации, Артур не смог сдержать насмешливой улыбки. Даниел, как всегда, придерживался своей обычной линии поведения, и в голосе юноши, помимо воли, опять звучал столь характерный для него трагический пафос, не только совершенно неуместный, но в каком-то смысле и комичный.

– Предлагаешь оставить тебя здесь в качестве наказания? – невинным голосом поинтересовался руководитель, вперив насмешливые голубые глаза в незадачливого проводника. Даниел так и подскочил на месте, видимо, во всех красках представив себе подобную кару.

– Не бойся, Дан. Просто кто-то вообразил себя главным и очень любит угрозами сыпать, – почти раздраженно заметил Тод, даже не уловив шутки в легкомысленных словах Артура. Похоже, гордый беруанец так и не смог простить той щекотливой ситуации, когда соперник приставил к его горлу кривой нож. Любопытно, что Тод давно уже предал забвению собственное вероломное нападение на Артура, тяжелый камень, в кровь разбивший тому плечо и много других моментов, о которых обидчивый человек никогда не помнит, ибо во всякой ситуации думает лишь о самом себе.

– Хочешь возглавить отряд, Тод? – вкрадчивым голосом проговорил Артур, и остальные невольно подметили, как эти простые слова словно бы сковываются льдом. – Я не против, веди нас, если знаешь, куда идти.

Беруанец передернул плечами.

– В отличие от тебя, я прекрасно ориентируюсь в пространстве, – с невольной гордостью ответил он. – И легко доведу вас до нужного бархана, хоть даже с закрытыми глазами.

– Отлично. Надеюсь, это не пустое бахвальство, – спокойно ответил Артур. Тод кинул на друга враждебный взгляд, хмыкнул и отвернулся, указывая рукой куда-то в сторону.

– Смотрите туда! Видите, несколько холмов идут друг за другом? Я считал их, пока мы шли к Таргаринским горам. За пятым находится второй бархан.

Тод говорил столь уверенно, что Артуру ужасно захотелось ему поверить. В конце концов, теперь у них появилась хоть какая-то надежда на спасение. Юноша слишком хорошо представлял себе перспективу бесцельно бродить по жаровне со стремительно тающими запасами питьевой воды. Им и так приходилось жестоко экономить в последние дни. Увы, он не умел добывать воду из песка, подобно Килю, и на свою беду слишком мало знал про пустыни. На что он надеялся, в самом деле? Артур краем глаза взглянул на ящерицу; удивительно, но безмятежный вид Рикки успокаивал и его самого.

Ребята вновь двинулись в путь. Это и был тот самый последний рывок, когда ноги переставляются одним лишь усилием воли. Даниелу было особенно тяжело. Во-первых, он испытывал сильную вину перед товарищами. А во-вторых, его физическая подготовка все-таки была далека от идеальной. Конечно, за время путешествия он окреп, вытянулся и загорел; пожалуй, он был теперь даже сильнее среднестатистического беруанца. Однако до остальных ему все же было далеко.

Тоду нравилось шагать впереди. Он испытывал злорадное удовлетворение от осознания собственного превосходства. Выпрямив спину и самоуверенно подняв голову, он вел друзей по петляющим песчаным тропам. Зная, что позади него идет Диана, он еще больше надувался от важности. Тод хотел доказать подруге, что ничуть не хуже Артура, а в некоторых вопросах, может, даже и лучше. Именно ему пришла в голову мысль считать барханы. Если бы не это удачное решение, то они вряд ли бы вообще вышли из пустынных чертогов. А теперь, судя по всему, ребята будут спасены только благодаря его сообразительности и прозорливости!

Так думал Тод, и тщеславные мысли эти наполняли все его существо. Вдруг беруанец резко остановился и с недоумением уставился вниз. Его смутили четкие следы, образовавшиеся на песчаной поверхности. Все бы ничего, да только это были их собственные следы! Жгучий стыд окрасил красным и без того обгоревшие на солнце щеки Тода, когда он обернулся, чтобы передать друзьям печальную новость.

Артур уже и сам все увидел. Беруанец внутренне сжался, ожидая справедливого гнева руководителя, громких криков, вполне заслуженных обвинений, однако тот, к его огромному изумлению, не высказал ни единого упрека. Лишь кинул пронзительный взгляд голубых глаз. И все.

– Давайте устроим здесь привал… – уставшим голосом предложил руководитель, обращаясь к друзьям.

Молча сели они на горячий песок, стараясь не касаться его ладонями. Перед ними был покатый склон, но он не давал спасительной тени. Измученным путникам сейчас бы не помешал живительный оазис с раскидистыми финиковыми деревьями и источником драгоценной воды, но приходилось лишь мечтать о нем.

Тин медленно открыл флягу и, сделав небольшой глоток, передал другим. Это была последняя вода. Неужели им суждено навеки остаться здесь? Впервые Тин вдруг серьезно задумался о родителях. Юноша беспечно оставил близких, наверняка заставив их жестоко страдать своим поспешным решением. Теперь он просто не имеет права погибнуть; слишком велика ответственность перед родными. Вот бы все-таки вернуться домой!

Тин не относился к той категории людей, которые не могли представить свою жизнь без путешествий. Домашний мальчик, он неплохо бы жил и без длительных переходов, тем более по уже набившей оскомину пустыне. И теперь ему остро захотелось в Беру, на родную ветку, где, покачиваясь на ветвях подобно детской люльке, висит его гнездим. Как там мама? Истинно счастливы те, кто имеет возможность как можно дольше находиться под ее заботливым крылом. Как там папа? Уверенный и непоколебимый, как могучее древо. Домой, домой, скорее! И так грустно стало Тину, что бедный юноша чуть не заплакал, поддавшись малодушному порыву. Подняв глаза, уже подернутые пеленой слез, он жалостливо взглянул на Артура. Лицо руководителя сильно осунулось и побледнело, под глазами ужасающе темнели черные круги; но, несмотря на это, дух храброго юноши не дрогнул, а живости и бодрости в нем ничуть не поубавилось. И Тину, подивившемуся выносливости друга, неожиданно стало стыдно. Не плаксивая девчонка же он, в самом деле! Даже Диана, и то терпит.

– Ребята, – сказал тогда Артур спокойно, словно сообщая им вполне посредственную новость. – Вода у нас заканчивается. Дороги до Тимпатру мы не знаем. Судя по всему, мы заблудились. Нужно решить, что делать дальше. Я полагаю, двоим из нас все-таки следует забраться на этот холм. Вдруг нам удастся с высоты разглядеть второй бархан-близнец?

– Но у нас нет мазей от муравьев! – взволнованно возразила Диана. Слишком живы еще были предостережения Киля и видение отрезанной головы одного из раторбержцев. Артур с сожалением покачал головой.

– Да, ты права. Но сейчас выбирать не приходится, Ди. Придется рискнуть. Я бы мог пойти один, но…

– Позволь, я с тобой! – дрогнувшим голосом пробормотал Тин. – Если встретим муравьев, двоим все же лучше, нежели одному.

– Раторбержцев тоже было двое. Но они погибли за одну секунду, – тихо возразила Диана. Глаза ее невольно наполнились слезами; она уже не в силах была наблюдать, как любимый ей человек постоянно рискует собой, надеясь спасти остальных. Чаша ее терпения была переполнена до краев.

– Не бойся, моя родная, – ласково сказал ей Артур. – Нас будет вовсе не двое. Диана удивленно приподняла брови. Отважный юноша улыбнулся и скосил глаза на ворот своей рубахи. Там, как на удобном гамаке, раскачивался пожухлый листик. – Трое.

– Отличная компания. Теперь, пожалуй, я спокойна, – язвительно пробормотала девушка, неловким движением пытаясь утереть слезы.

Затем Артур с Тином начали восхождение. Солнце уже близилось к закату, окрашивая холмы в цвет пролитой крови. Мрачный пейзаж не очень-то располагал к праздным прогулкам, но что оставалось делать?

– Как думаешь, есть там эти муравьи? – уныло поинтересовался Тин.

– Не знаю. Следов вроде не видно. По крайней мере, с этого склона. Надеюсь, мы доберемся наверх до заката. В темноте не очень-то хочется тут бродить.

– Мне не нравится, как ведет себя Тод, – вдруг искренне признался Тин. – Я, конечно, все понимаю – соперничество и все такое, но… Ты не заслуживаешь подобного отношения к себе.

– Да ладно тебе, Тин.

– Нет, правда. Он как будто не холоден и не горяч, так серединка на половинку. По моему разумению, друг – он либо есть, либо нет, иного не дано. Дружба ведь в мелочах проявляется. Если человек не может сделать для близкого малое, то вряд ли он когда-либо отважится на нечто большее.