Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 163)
В этот самый момент прекрасное лицо девушки видоизменилось, и Артур увидел перед собой столь ненавистный ему образ. Неукротимая ярость полыхнула в глазах юноши, и он, повинуясь безотчетному порыву, сделал угрожающее движение в сторону врага. Тот, в свою очередь, так странно посмотрел на него, что Артур вновь замер, будучи не в состоянии сделать ни шагу. Тело его задрожало в мелкой конвульсии, вспомнив давно забытые ощущения. Тень намеревалась войти в его голову, как тогда, в Пандектане. Артур изменился в лице, побледнел как мел, и прошептал, даже еще раньше, чем успел осознать свои слова:
– Не надо…
– Я и не собирался. Ты нужен мне живым, а не в состоянии морского огурца. Забавно. Ты все-таки боишься. А называл меня трусом, помнишь?
– Ты и есть трус.
– Не стоит, Артур. Тени могут передавать своим весточки на расстоянии, знаешь ли ты об этом? Ты ведь не хочешь, чтобы они пришли раньше назначенного срока? В противном случае, ты уже не сможешь помочь даме своего сердца. Видел бы ты, кстати, как на «Когте» она вешалась всем на шею ради только своей выгоды. Веселенькое зрелище, ты многое упустил.
Артур непроизвольно сжал кулаки; как бы ему хотелось сейчас быть могущественным естествознателем! Но он сам отказался от подобного преимущества.
– Чего тебе от нас надо?
– Хочешь услышать все по порядку? Наконец-то заинтересовался моей персоной? Иди, присядь рядом. И не дрожи так, я не кусаюсь.
Увидев, что Артур продолжает стоять на месте, Тень мрачно осклабилась.
– Сядь со мной! – тихим угрожающим голосом приказала она, и Артур вяло подчинился.
Они расположились совсем рядом, как два закадычных приятеля, только один из них казался отчего-то неестественно бледным.
– Сейчас я поведаю тебе историю моей жизни, дабы ты окончательно проникся ею. Возможно, она поможет тебе в дальнейшем сделать правильный выбор, – начал юнга, дурашливо улыбаясь. – Раньше я жил в Раторберге. Как понимаешь, в городе крыс поживиться особо нечем, а нам хотелось изысканных блюд и роскошных одежд. Частенько мы грабили корабли, по ошибке заплывавшие в нашу гавань. Однако имелся еще один, весьма ловкий способ. Здесь, как ты догадываешься, моя роль особенно важна. Я по своему усмотрению выбирал какой-нибудь корабль в Гераклионе, куда, как правило, устраивался в качестве начинающего неопытного моряка. Затем я всячески подначивал команду против капитана и в конечном итоге добивался кровавого восстания. Не беда, что во время стычки погибнут все бывалые моряки, включая капитана и его помощника, не так ли? Затем дело за малым: обмануть простофилей, изменить показания компаса при помощи металлического бруска и направить корабль по течению в сторону моего города, где нас неизменно встречали на лодках раторбержцы и добивали оставшихся в живых матросов. Затем мы грабили судно и забирали его себе. Ты помнишь склад кораблей на лодочной станции? Уж не думаешь ли ты, что мы сами их построили? Кстати, далеко не все наши товарищи знали о разбоях. Я же был особым доверенным Грызуна. Конечно, мне не всегда удавалось провернуть дело с достаточной ловкостью, но, тем не менее, я обладал в Раторберге особым статусом. Вот, собственно, с какой целью я впервые оказался на борту «Балерины».
– Ты не только подлый трус, но еще и мерзкий убийца! – с нескрываемым презрением выплюнул Артур, посмотрев в упор на Киля. Тот простодушно пожал плечами и улыбнулся одной из своих дружелюбных улыбок, делавшей его похожим на нашкодившего мальчишку.
– Ты ведь не будешь обвинять степного льва за то, что тот сожрал газель, не так ли? Или орла, который растерзал когтями змею? Или кошку (прелестное животное, кстати), которая изощренно издевается над мышью перед тем, как употребить в пищу? Говорят, люди не отличаются от животных. Почему же то, что позволено им, так категорично запрещается у нас? Не лицемерие ли это: с одной стороны признавать в нас животные начала, а с другой – карать любые проявления жестокости?
– Я не считаю, что мы не отличаемся от животных.
– Кого только интересует твое мнение? Уж точно не меня, – Киль помолчал, изредка бросая хитрые взгляды на своего собеседника. Желтые глаза юнги загадочно светились в темноте, как у хищной кошки.
– Дальше? Итак, я оказался на прекрасной трехмачтовой «Балерине». Отлично оснащенное судно, увесистый сундучок с венгериками… В общем, было чем поживиться. Я, как и раньше, начал свою обычную работу. Простых неграмотных моряков так легко одурачить, особенно, когда те убеждены, что их права наглым образом попираются. Объяви им, что ты на их стороне, и они побегут за тобой, высунув языки до пола. Что ж. Все шло своим чередом, пока я не обнаружил мишень поинтереснее. Больной армут, помнишь? Твердивший о бессметных сокровищах. Признаться, я был весьма заинтригован. Мне уже давно хотелось разбогатеть и оставить Грызуна в дураках. Я подслушивал все разговоры с армутом, постоянно крутился возле его койки, делая вид, что старательно вытираю полы… И однажды я был вознагражден за свое терпение! Он пришел в себя, хоть несколько дней до этого жестоко страдал от лихорадки. Твоего глупого Ка-ра-има, кстати, не было поблизости. Так что мне вдвойне повезло. Больной привстал на своей постели и вдруг поманил меня к себе. С внутренним трепетом я подошел к нему. И что же мне довелось услышать? Весьма необычную историю. Вот что он мне рассказал:
«Послушай меня, друг. Я жестоко страдаю от болезни, боюсь, не сегодня-завтра меня заберет смерть. Я искренне не желаю такого исхода, но, чтобы выздороветь, мне нужен верный помощник. Мне казалось, ты недолюбливаешь капитана?»
«Немного», – ответил я осторожно. Когда имеешь дело с заговором, надо быть особенно дипломатичным.
«Он ведь плохой человек? Жестокий?»
«Довольно-таки… Я бы сказал, весьма», – удивленно отвечал я, не понимая, к чему клонит спятивший армут.
«Отлично. То, что нужно. Позови его сегодня вечером в мою каюту. Скажи, что я хочу с ним поговорить наедине об армутском золоте».
Я, признаться, колебался. С какой стати мне было выполнять сумасбродные требования этого чахоточного? Поэтому я решил выяснить как можно больше информации.
«Я сделаю это, если расскажешь мне все».
Больной кивнул головой; видно было, что он совсем отчаялся.
«Моя история загадочна, не всякий ей поверит. Я странствующий купец из Мира чудес. Однажды жизнь закинула меня в Тимпатру, гигантский муравейник, где мне пришлось слечь от неизвестной болезни. Там меня осмотрел местный табиб, и вердикт его был весьма печален. Жить мне оставалось около месяца, не более. Лекарств от подобной болезни не имелось. Я, признаться, был в совершенном смятении. Совсем недавно я ездил с караванами, продавал товары, скупал роскошные шатры – и вот конец всему. Жуткое расстройство охватило все мое существо. И тогда табиб, лукаво глядя на меня, заявил, что одно чудодейственное лекарство все-таки есть. Но оно весьма необычно. Он протянул мне флягу с темно-желтой жидкостью. Это и было то самое лекарство. По словам табиба, настойка не только исцеляла все болезни, но еще и продлевала жизнь. Своеобразный напиток молодости, который так стремится отыскать человек. Однако была во всем этом какая-то до нелепости странная причуда… Мне не просто надо выпить лекарство. А еще и совершить ужасные действия, полностью противоречащие моей природе. Табиб сказал, что я должен убить человека, а затем только выпить напиток. Будто именно в этом случае лекарство сработает, как надо. Признаться честно, я струсил. Никогда я не помышлял о том, чтобы забрать жизнь у живой твари, пусть даже если на кону стояла моя собственная жизнь. И потом, вдруг это все обман? Глупая причуда старого табиба, желавшего посмеяться над моей немощью? Я ушел от него в еще более смятенных и расстроенных чувствах. На следующий день я отплыл в Гераклион. Когда я сел на корабль, то, к своему удивлению, увидел, что фляга все-таки при мне. Хоть я с гордостью отверг предложение табиба, тем не менее отчего-то не отказался взять флягу. Жалкое зрелище, не так ли? Настолько сильной была моя тяга к жизни, что я цеплялся за любую соломинку, за любую возможность, пусть даже самую абсурдную… У берегов Гераклиона наш корабль потерпел крушение; но меня спасли. Скорее всего и другие уцелели, однако этого я помнить не могу. В тот момент я особенно страдал от своей немощи. В мое болезненное сознание вдруг закралась мысль о том, что я должен немедленно вернуться в Тимпатру и отдать эту проклятую флягу. Глупо, конечно, но просто выкинуть ее в море у меня не хватало решимости. С этими сумасбродными мыслями я попросился на «Балерину». Уже тогда я начинал бредить, мне снились ужасные сны, гигантский муравейник, табиб, люди с глазами из золота. Да, я отчетливо помнил, что у того страшного лекаря были желтые глаза. Кстати, у меня было такое ощущение, что табиб преследовал меня во время всей поездки. Будто он находился рядом, но в ином обличье. А может, это была просто галлюцинация. Кажется, в бреду я наговорил много лишнего, из-за чего меня могли понять превратно. Так или иначе, ко мне приставили переводчика, будто я не знаю других языков, кроме армутского. А сегодня мне вдруг на время стало легче. Болезнь выпустила меня из своих смертельных объятий. И я решился. Я хочу попробовать выпить свое проклятое лекарство, которое вот уже столько ночей не дает мне покоя. Я сделаю все, как сказал табиб. Ты приведешь ко мне капитана под предлогом обстоятельного разговора, а я заколю его своим ножом и выпью напиток. Таким образом я избавлю вас от гнета злого человека и одновременно от кровавого восстания матросов. Надеюсь, совесть не замучает меня. Ты поможешь мне, добрый человек? Капитана все равно убьют, рано или поздно. Я лишь ускорю этот процесс».