Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 135)
Следующая ночь прошла весьма спокойно и даже комфортно, насколько вообще может быть комфортно на диком побережье без привычной крыши над головой и мягкой постели. Утром ребята с удовольствием искупались в теплой соленой воде, позагорали и вновь сытно позавтракали, на этот раз двустворчатыми раковинами, которые нашел Серок.
В течение всего времени Инк внимательно наблюдал за Артуром; у него имелись на то веские основания. Во время плавания руководитель мало проявлял себя, став тихим, подавленным и даже в некоторой степени нелюдимым. Естествознатель догадывался, разумеется, о причинах столь удрученного состояния. В Раторберге, когда опасности поджидали путешественников на каждом шагу, у Артура просто не было времени остановиться и подумать об участи товарищей, но теперь, когда они практически наслаждались жизнью на прекрасном острове, все тревоги должны были отзываться с особенной остротой. Инк пробовал шутить и подкалывать друга, однако каждый раз натыкался на стену безразличия.
Но странность заключалась даже не в плохом настроении Артура, которое было вполне объяснимо. Дело в том, что по прошествии всего одной ночи на суше, все кардинальным образом поменялось, и пока было непонятно, в лучшую ли сторону. Руководитель впервые за долгое время плавания выглядел веселым и энергичным. Лицо его прямо-таки светилось от удовольствия, словно он уже давно воссоединился со своими друзьями. Более того, проснувшись рано утром и сделав несколько заплывов, он, совершенно довольный и веселый, принялся насвистывать какой-то незамысловатый мотив, что выглядело совсем уже дико.
Инк с неприкрытым удивлением смотрел на Артура. Лицо руководителя было слишком живым, чтобы не заметить все изменения, тут же отражавшиеся на нем, как в зеркале.
– Хорошо спал? – осторожно поинтересовался Инк, решив зайти издалека. Руководитель с веселым недоумением посмотрел на товарища.
– Разве у меня когда-то бывали с этим проблемы? – насмешливо ответил он.
– Просто, на мой взгляд, ты чересчур бодр.
– Так ведь это мое кредо, Инк, ты разве не знал? – энергично ответил Артур, небрежным движением руки откидывая назад мокрые пряди волос, которые за время их продолжительного путешествия уже успели изрядно отрасти. Юноша был по пояс оголен, с его крепких бронзовых рук стекала вода, еще больше выделяя их рельефность, яркие черные волосы обрамляли его довольное лицо, которое поражало своим чеканным профилем и редкостной армутской красотой, – неудивительно что Лапка с неподдельным интересом и восхищением подглядывала за утренней зарядкой чужеземца. Отчего-то этот факт ужасно рассердил Инка.
– Я-то думал, ты переживаешь за… – беловолосый юноша принудительно остановил себя, вполне осознавая тот факт, что некоторые слова лучше не выпускать изо рта, тем более в порыве раздражения или гнева. Но проницательный Артур, по всей видимости, догадался, о чем хотел сказать Инк. Он слишком весел, в то время как должен грустить о друзьях, напуская на себя чрезмерную унылость. Легкая тень набежала на его красивое лицо, однако потом руководитель, видимо, подумал о чем-то хорошем, что вновь подняло ему настроение.
– Завтра мы идем на гору… Нужно решить, что брать с собой, – вполне деловым голосом проговорил овладевший собой Инк. Но, к его чрезвычайному удивлению, Артур вдруг стал отнекиваться.
– Какой смысл идти туда? Здесь мы имеем все необходимое для жизни.
– Странная реплика. Я думал, ты хочешь узнать, куда мы попали.
Артур беспечно пожал плечами.
– По-моему, и так понятно. Это весьма благодатный край, который приютил и накормил бедных мореплавателей. Так почему бы не воспользоваться гостеприимством природы и не устроить себе небольшой, но заслуженный отдых?
Подобная легкомысленность столь контрастировала с обычными трезвыми и логичными рассуждениями руководителя, что Инк вновь недоверчиво и пристально уставился на Артура, пытаясь, видимо, как-то интерпретировать услышанное. Руководитель же непринужденно засмеялся.
– Инк, честное слово, если бы ты был Лапкой, я бы еще мог понять такое пристальное внимание к моей персоне, но ты, по-моему, перебарщиваешь…
Беловолосый юноша пожал плечами и отошел в сторону. Чудной у них получился диалог; но самое странное в этой ситуации было именно поведение Артура. Почему руководитель, будучи вот уже несколько дней унылым и подавленным, теперь вдруг сияет от радости, как начищенный венгерик? Вроде Диана еще не нашлась, да и Тимпатру находился в неизвестном направлении… Положение их оставалось по-прежнему критическим, а спасение даже не маячило на горизонте. Так почему поведение друга так разительно поменялось? Более того, насколько вообще Инк мог судить об Артуре, тот и сам будто бы поменялся. Но позвольте, разве на то имелись веские основания?
Естествознатель изо всех сил пытался разрешить эту таинственную загадку; ему пришлось привлечь все свои мыслительные ресурсы, которых, увы, оказалось недостаточно, ибо он по-прежнему решительно не понимал поведения друга. Между тем весь день Артур выглядел веселым и беспечным: он без устали подшучивал над раторбержцами, высмеивая их грубоватость и необразованность, открыто любезничал с Лапкой (хоть, по скромному мнению Инка, не имел на то никакого права), купался в море и лениво загорал на песке, даже не подумав о помощи другим в обустройстве быта. Ни разу руководитель не заговаривал об их последующих планах, а едва начало темнеть, то первым завалился спать, заявив, что очень устал после насыщенного дня.
Инк же какое-то время сидел у костра, разведенного раторбержцами, и пристально смотрел на беззаботно спящего товарища; на сердце его было ужасно неспокойно. Сероглазому юноше не с кем было поделиться своими тревогами; у него нет, да никогда и не было друзей, а единственный человек, который вполне мог им стать, вел себя так, словно его неожиданно подменили. Раторбержцы сидели чуть поодаль от чужеземцев; общее путешествие, увы, не сплотило ребят должным образом. Жители подземелий продолжали дистанцироваться от своих спасителей, то называя их вождями, то вообще предпочитая никак к ним не обращаться. Сейчас они занимались тем, что тоже готовились лечь спать.
Инк же долго не мог заснуть; он все глядел на догорающий костер, слушал тихий шелест прибоя и далекие отголоски криков диких птиц, думал о своей жизни и о том, насколько правильным оказалось его решение идти вместе с Артуром. Затем его сморил сон, впрочем, ненадолго, ибо, как только костер погас, юноше стало холодно, и он открыл глаза. К своему удивлению, Инк не обнаружил друга в лагере. Вернее, не сразу заметил, ибо тот отчего-то поменял место своей дислокации, перебравшись за парусиновую ограду, которая теперь окружала со всех сторон их маленький лагерь. Артур беззаботно лежал на берегу, предпочтя теплому пледу холодный мокрый песок. Опять-таки, это все представлялось весьма странным, и Инк, не выдержав, пошел к приятелю.
– Ты спишь? – тихо поинтересовался он, легонько тронув Артура за плечо. Тот вздрогнул, как если бы действительно крепко спал и испугался этому неожиданному пробуждению. – Зачем ты лег здесь?
Артур протер глаза и с неудовольствием посмотрел на виновника своего раннего пробуждения. – У тебя что, паранойя? – раздраженно пробормотал он. – Мне нравится лежать у воды, понятно тебе?!
– Нет, не понятно. С тобой что-то происходит. Почему ты не хочешь завтра исследовать остров?
Артур опустил голову.
– Не знаю, Инк, наверное, я устал после крысиного Раторберга. Давай еще немного побудем на пляже.
– Сейчас надо вернуться в лагерь. Там мы хоть как-никак защищены от диких зверей.
Артур насмешливо приподнял брови.
– Каким же образом? Клочком дырявой парусины?
– По крайней мере, там мы все вместе.
– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо ответил Артур и послушно встал на ноги. – Надеюсь, больше тебе не придет в голову будить меня посреди ночи.
А еще на следующий день, проснувшись и умывшись, Инк увидел на песке следы, которые могли оставить только франтоватые сапоги Артура из кротиной кожи. Беловолосый юноша проследил за этими характерными отметинами и выяснил, что они, сколь бы странно это не звучало, ведут вглубь острова. То есть, ночью, вместо того чтобы спать, руководитель ходил один в лес? Разве можно считать такое поведение нормальным? При иных обстоятельствах Инк не придал бы этому происшествию большого значения, ибо он, по правде говоря, никогда не был окончательно уверен в абсолютной нормальности своего друга, но теперь происходило нечто, находившееся совсем уже за гранью понимания.
Артур, кстати, как и следовало ожидать, не захотел никуда идти. Более того, он убедил Лапку остаться на острове еще на несколько дней; юноша вполне логично мотивировал это наличием на суше обилия воды и еды, чего не встретишь в открытом море. Помимо прочего, по его рассуждениям, мимо земли наверняка будут проплывать корабли, которым они могли бы с берега подать сигнал при помощи костров. Инку не без ревности подумалось, что основным доводом Артура, окончательно убедившим Лапку, стала его обольстительная улыбка, на которую тот вовсе не скупился.
В эту ночь бдительный Инк решил не спать, а вместо этого проследить за руководителем. Возможно, у того от пережитых испытаний помутился рассудок, и он вновь нуждается в исцелении, как знать? Что ж. Беловолосый юноша честно пытался караулить, с завистью слушая беспечный храп со стороны раторбержцев.