Виолетта Орлова – Тернистый путь (страница 52)

— Есть еще кое-что, — добавила она. — Я нашла вторую подсказку.

— Что? Но это же здорово! — энергично воскликнул Артур, ощущая в этот момент необычайный душевный подъем.

— Да, только… Эта подсказка ничего не проясняет.

Клипсянин с недоумением посмотрел на подругу. Тэнка пожала плечами.

— Когда я упала в воду, то сразу же начала тонуть. Я не очень-то хорошо плаваю. И в какой-то момент в воде я открыла глаза и вдруг увидела надпись на самом дне водоема. Там было сказано: «Гляжу я сверху, как и ты». Я видела ее сверху, но при этом ничего не поняла…

Артур задумался.

— Значит, на самом дне? С моста никто не мог разглядеть надписи, хотя вода в яме была прозрачной как стекло… Цветы закрывали ее! — вдруг воскликнул он. — Но после того, как воду взболтали, а цветы с листьями повредили, слова открылись…

— Все равно не понятен сам текст… Что значит «гляжу сверху»?

— Это значит, что Ролли лишний раз хочет поиздеваться над своими рабами, — сквозь плотно сжатые зубы произнес Артур. Более он не сказал ни слова, и Тэнке было непонятно, каким образом ее сметливый друг истолковал для себя эту таинственную подсказку.

Небольшая передышка быстро закончилась, и игроков вернули на свои места. Как и обещал глашатай, Тэнка с Артуром продолжали свой путь, не проходя повторно первые два испытания. С ними был и верный Лэк, который все это время ждал друзей на другом берегу, снедаемый беспокойством.

Олень также видел трагедию, разыгравшуюся на мосту. Мальчик уже давно наблюдал тяжелое состояние своего друга, но при этом не догадывался, до какой степени тот болен, ибо сам Артур никогда не говорил о себе и ни на что не жаловался. Только теперь Лэк смог в какой-то степени понять его, увидеть, каких нечеловеческих трудов ему стоит победа Тэнки. Олень впервые в жизни сталкивался с подобной силой духа, смелостью, отвагой, силой воли, которую ни одна беда не могла сломить. Теперь Лэк стал еще больше уважать своего самоотверженного друга, и даже более того, в какой-то степени пугливый мальчик в этот момент преклонялся перед ним, как перед чем-то удивительным, недостижимым для него самого, но при этом все же невероятно прекрасным.

Собственные злоключения стали видеться ему незначительными и даже ничтожными; Лэк вдруг ощутил в себе силу совершить нечто героическое, что ранее казалось совсем невозможным для его слабого характера.

Началась вторая часть Потешных боев; во время того, как бедных игроков приводили в порядок, богачи уже успели набить животы чудесными яствами, которые в изобилии предлагали торговцы. А сейчас, сытые и отдохнувшие, армутские вельможи в нетерпении ожидали продолжения на своих местах. Игры превращались во все более увлекательное и напряженное действо; амфитеатр стал напоминать бурлящее море в сильную непогоду — отовсюду доносились голоса, восторженные вскрики, разочарованные вздохи, которые волнами перетекали с первых трибун до самых верхних рядов. Люди во все глаза глядели на своих любимцев, не пропуская ни одного движения, словно от поведения этих разноцветных зверей зависела их собственная жизнь.

Игроки, бежавшие первыми, приблизились к третьему испытанию.

— Наконец-то, — едва отдышавшись, проговорил Медведь Змею. Ребята по-прежнему лидировали, однако при этом им не удалось узнать ни одной подсказки, что значительно сокращало их шансы на победу.

— Мы должны найти ее сейчас. Иначе не победим, — сказал Змей тихо, и голос его напомнил шипение ядовитой кобры. Хитрец нарочно сказал «не победим», стараясь усыпить бдительность приятеля, однако сам же он прекрасно понимал, что ему нужно как можно скорее разделаться с опасным и сильным напарником.

Перед ребятами возвышался лабиринт, возведенный лучшими армутскими мастерами из тонких, но при этом довольно прочных высоких деревянных ширм, украшенных резьбой в виде геометрических фигур. На некоторых участках он освещался солнцем, которое уже начало медленно переваливаться через небосклон, полыхая оранжево-красными оттенками, а другие же коридоры и ответвления были закрыты сверху сплошным настилом, что лишало гостей удовольствия непрерывно наблюдать за поведением своих любимцев. Вход в лабиринт был оформлен в виде старинной, если не сказать антикварной, двери с характерными для подобных предметов потертостями и шероховатостями. В резном замке многообещающе блестел вставленный наполовину ключ, который так красиво переливался на солнце, что казалось, будто он сделан из драгоценных камней. На двери было выведено кривоватой армутской вязью: «Путник, я тебя нашел, так как сам ты в дом вошел, буду я с тобой играть, чтоб не сразу убивать».

Увидев эту надпись, Змей страшно побледнел, а Медведь, заметив реакцию приятеля, расхохотался во весь голос.

— Что, змея подколодная, трусишь, да?

— Вот еще!

— Вижу по морде, что трусишь. Не робей, ведь ты со мной. Мы вместе. По крайней мере, пока, — сделав выразительный акцент на слове «пока», Медведь снова расхохотался, чрезвычайно довольный своим чувством юмора, а Змей только кисло улыбнулся, внутренне содрогаясь от непреодолимой ненависти к этому самоуверенному пройдохе.

— Дверь-то мастерски сделана, погляди-ка на эти загогульки, фу ты, ну ты! Прям как в сокровищницу короля идем!

— Только в сокровищнице нас бы не убили! — резонно заметил Змей.

— Надпись говорит о том, что наши досточтимые благодетели, — при этих словах Урий с презрением сплюнул на песок, — собираются разом подсократить число игроков. На прошлых играх тоже было нечто подобное. Недаром здесь висит предупреждение. Я думаю, это испытание может оказаться очень опасным…

Змей боязливо отступил на шаг от двери, но Медведь, схватив его за плечо своей огромной ручищей, угрожающе сказал:

— Да, друг, там страшновато, и именно поэтому ты пойдешь первым.

Змей, сглотнув и вжав в плечи свою маленькую круглую голову, с осторожностью повернул ключ в замке. Старинная дверь, будто в нетерпении ожидая этого простого движения, стала медленно, с таинственным скрипом отворяться, гостеприимно предлагая путникам зайти внутрь.

— Что встал, иди давай, — грубо рявкнул Урий и толкнул несчастного приятеля в многообещающую темноту коридора. Им тут же в лицо ударил запах древности и затхлости, и ребятам почудилось, будто они действительно открыли вход в давно забытую, похороненную под песками сокровищницу или же чью-то усыпальницу. В любом случае, будь это место захоронением, то оно непременно должно было принадлежать очень знатному человеку, ибо весь пол был усыпан золотой крошкой, а на стенах в некоторых местах висели картины с оправой из чистых рубинов.

— Я бы тут пособирал песочек, — завистливо протянул Медведь, глядя себе под ноги.

— Он тебе вряд ли пригодится, — таинственно изрек Змей, прокладывая путь вперед. Свет от полуоткрытой двери постепенно сменялся тьмой, в которой напарники перемещались практически на ощупь. Впрочем, очень скоро они вышли на освещенный участок в виде круглого зала, который не был закрыт сверху деревянным настилом. Здесь дорога коварно разветвлялась, предлагая путникам три возможных пути. Возле бордово-красных стен, освещаемых солнцем, одиноко стояли огромные бронзовые кувшины ростом с Урия, которые, вероятно, специально для игры заблаговременно нашли на армутских барахолках.

— Надо искать подсказку. Наверняка она в одном из кувшинов, — заметил Медведь.

— Не уверен, — нерешительно протянул Змей. Лабиринт внушал мальчику какой-то тягостный ужас, который не только не рассеивался по мере продвижения, но, напротив, все более увеличивался.

— Я сказал, надо посмотреть в кувшинах. Что встал? Давай, суй руку, ищи, — приказал Урий, указывая на бронзовых гигантов. Змей неторопливой, вихляющей походкой подошел к одному из кувшинов и попробовал сунуть туда руку. Его лицо исказилось от неконтролируемого страха, но, надо отметить, Медведя он боялся еще больше.

— Ничего нет, — пробормотал бедняга сквозь зубы.

— Глубже суй, на самом дне смотри…

— Не могу, рука не достает.

— А если я ее сломаю, будет доставать? Неумеха… Придется нам его опрокинуть, — с этими словами Урий со всей силой, на которую только был способен, толкнул кувшин, который, с приятным звяканьем ударившись со своим соседом, упал на песок. Вдруг, к ужасу мальчиков, из горлышка кувшина ринулось полчище насекомых — это были черные армутские тараканы, огромные, размером с мизинец взрослого человека, с плотным блестящим панцирем и пушистыми загнутыми вверх усами. К счастью, эти обитатели армутских свалок были совершенно безобидны.

— Фу, какая мерзость, — проговорил Змей, скривившись. Он очень не любил насекомых и каждый раз внутренне содрогался, когда хозяин давал ему задание помыть мусорные ящики. — Я больше не полезу в кувшин, — добавил он решительно и на всякий случай отошел на несколько шагов от своего опасного напарника.

Медведь ловко заглянул в упавший сосуд, но ничего там не обнаружил.

— Я думаю, подсказка не здесь, — сказал он. — Это просто приманка для нас. Наверняка в других будет нечто похуже. Кстати, у меня есть одна идейка, — с этими словами мальчик расположил лежащий кувшин поперек узкого коридора, откуда они только что пришли.

— Зачем ты это сделал? Разве его так трудно будет перешагнуть?