Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 89)

– Они думают, что умнее всех!

Друзья тяжело вздохнули и переглянулись.

– Мы ничего не думаем, – сердито возразила Диана. – Просто, к сожалению, то, что происходит сейчас между Беру и Полидексой зависит не от правителей и не от людей.

– А от кого же? – удивленно вытаращил глаза Треверс.

– Некая злая воля направляет их всех. Война выгодна кое-кому, – немного заумно ответил Даниел. – И этот кое-кто даже не человек. Поэтому чисто гипотетически, он может сейчас находиться среди нас. Теперь понимаете, почему мы не должны рассказывать о своих планах?

Ребята удивленно молчали, пытаясь осознать услышанное. Враг среди них? А что, если это сосед, который мило щебечет у камина по твою правую руку? Или твой лучший друг, у которого ты регулярно списывал на уроках? Не звучит ли это абсурдно, дико, страшно? Но никто не думал сомневаться в словах Даниела. Друзьям надо верить, даже если на первый взгляд кажется, что они несут околесицу.

– Мы скоро уйдем, – твердым голосом повторил Артур, обведя тяжелым взглядом испуганные и разочарованные лица ребят. – Но сперва будет завтрашний день.

– Да, Дейра обещала внеплановый праздник! – тихо сказал Антуан. – Только… Как мы станем праздновать, когда неизвестно, что с нашими родителями? Да и с нами тоже… Вдруг полидексяне придут в школу? Справятся ли с ними охранники?

– Именно поэтому мы будем праздновать, – с грустной усмешкой ответил Артур. – Потому что последующие дни, увы, обещают быть слишком безрадостными.

Они еще немного поговорили. Ребята в основном делились описаниями своего путешествия, впрочем, без особых подробностей. А когда они разошлись по комнатам и легли в кровати, то их умы занимали весьма тревожные мысли. А внизу в камине, беспокойно сверкая угольками и выпуская косматые пряди дыма, догорал мандариновый огонь.

***

На берегу величавого озера было по-траурному тихо. Ветер не колебал поверхности воды, кувшинки закрылись от чужих глаз, птицы никого не смущали беззаботными трелями, а землистое солнце неумолимо кренилось к закату. И как-то очень быстро стемнело: тьма всегда приходит незаметно, она молниеносно поражает всех, кто зазевался и не успел укрыться. Но вот раздался протяжный звук горна, после чего жалобно всхлипнул клависон, и случилось чудо: в темной мгле над озером воспарили светящиеся бумажные фонари. Чьи-то бережные руки отправляли к небу свои надежды, мечтания, страхи и просьбы. Сотни огоньков быстро разогнали тьму: за ними наблюдали и полидексяне, только вряд ли захватчики догадывались о сакральном значении этих небесных странников. С удивлением задирали воины кверху свои бородатые лица и недоумевали: что за чудной сигнальный огонь, о чем он говорит? Может, это призыв к битве? Но нет, юные школьники всего лишь прощались со своим безмятежным детством. Видели ли фонари с дерева? Весьма маловероятно. Однако каждый обитатель Троссард-Холла в сердце своем истово верил, что таким образом посылает дорогим родителям весточку.

Затем начались танцы. Отринув страх и робость, осмелевшие юноши приглашали девушек и наоборот: ведь никто не ведал о том, что уготовило для них завтра. А если это последний счастливый день на земле? Неужели в таком случае будешь тратить время на ненужные страхи и колебания? Жить, жить сейчас, в эту самую минуту, веселиться и ни о чем не жалеть!

Артур нежно обнимал Диану за талию и зачарованно смотрел в ее загадочные серые глаза. Плененный ее неземной красотой и близостью, когда он уже научится не терять голову в ее присутствии? Быстрый танец уносил их в мир грез, черное небо над ними рассыпалось оранжевыми огнями, и в какой-то момент Артур резко остановился и, прижав к себе подругу, решительно поцеловал в губы – мягкие, нежные: когда еще им представится такой сладостный момент? Вокруг кружили веселые парочки, кто-то, впрочем, танцевал в гордом одиночестве. Отличный фон для их истории. Истории любви.

Тин тоже участвовал в празднике. Правда, из-за увечий он не мог танцевать, однако прекрасная сирена Дельфина осчастливила бывшего ученика тем, что весь вечер кружила подле него, придерживая за руку, как своего блистательного кавалера. Окруженный вниманием красавицы, Тин находился в счастливом неведении: он пока так и не узнал про отца.

А на следующее утро, когда Артур, Дан и Диана пришли в палату проведать его, то застали друга всего в слезах.

– Тин, что с тобой? – участливо спросил Артур, присев на его койку. Тот не мог говорить, только горькие рыдания толчками рвались из его груди. Он подобно воробью жался на кровати и дробно трясся всем телом.

– Смотрите, Рикки! – вдруг воскликнул Даниел. И правда – на белоснежной подушке пациента важно восседала ящерица, похожая на пожухлый листик. А рядом с ней валялся клочок бумаги, уже довольно смятый и заплаканный. Тин, не говоря ни слова, дрожащими руками передал записку Артуру.

Дан!

Обращаюсь к тебе, ибо ты стал моим первым другом. Я ушел от вас вместе с Джехаром, так как хотел удостовериться, что отец Тина мертв. Я надеялся, что он жив и я смогу обменять на него Джехара. Затея моя не удалась, полидексяне убили Дорона. Я рисковал понапрасну, но ни о чем не жалею. Я никогда не делал ничего ради других, сейчас же я хоть на какое-то мгновение смог ощутить радость от осознания собственной нужности. Передай Тину искренние соболезнования. В лагере я встретил человека, укравшего мою сестру. В страшном гневе я чуть было не убил его, однако потом вспомнил тебя. Твой светлый образ помешал мне совершить непоправимое. Словно ты во второй раз отвратил мою руку с занесенным ножом. Господин Мильхольд (его так зовут) оказался не таким уж и плохим человеком, ибо искренне раскаялся в совершенных деяниях. Более того, остаток жизни своей он положил на то, чтобы заботиться о моей сестре, Оюне. Я еще не испросил прощения у Оделян: искренне надеюсь, что она простит такого упрямого и эгоистичного осла, как я. Теперь мое место подле нее. Я буду заботиться о ней, обещаю. Что бы ни произошло между беруанцами и полидексянами, с точностью заявляю одно: она не пострадает, даже если это будет стоить мне жизни. Господин Мильхольд познакомил меня с Тукаем, местным лекарем. Именно про него рассказывал нам Артур. Это тот самый естествознатель, Доланд. Он очень волнуется за всех вас. Я рассказал, что только Артуру дано обнаружить свиток. А также я поведал ему, что этот самый свиток у него украла Шафран, которая сейчас должна находиться вблизи Троссард-Холла. Тукай просит вас всех немедленно прийти к нему в Омарон, ибо именно туда сейчас направляются войска. Рядом с естествознателем мы все будем в безопасности. Однако он сказал еще одну вещь: вам все же следует сперва найти свиток и прийти с ним, чтобы вместе уничтожить его. Он убежден, что свиток надо сжечь до того, как его обнаружит враг.

Мы отправили послание вместе с Рикки. Оказалось, что ящерица все время находилась у Доланда. Это его питомец, а не Инка, как мы все полагали вначале. Сегодня мы отправляемся в путь до Беру, и я буду говорить с Одди. Надеюсь, она простит меня, как и все вы. Артур ведь не держит на меня зла? А ты, Дан? Я сделал столько всего мерзкого, что даже уже не знаю: возможно ли вообще теперь получить ваше прощение? Диана будет ненавидеть меня всегда. Боюсь, что Артур тоже не поверит в мою искренность: ведь мной движет лишь чувство дружбы, которым наградил меня карлик. Наверное, так и есть. Но все же, как мне жаль Тина!

Тод.

Глава 27 Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих?

Праздник рисовых фонарей быстро закончился, после чего наступило время тягостной скорби. Тин тяжело оплакивал отца, а ребята совершенно не понимали, как правильно поддержать друга и привести его в чувство. С каждым днем бедняга все более погружался в пучину уныния: по ночам его одолевали панические атаки, а утром он просыпался в холодном поту и смотрел в одну точку, не желая ни с кем разговаривать. К нему регулярно наведывались друзья: Артур, Дан и Диана так вообще по очереди караулили у его постели, остальные тоже периодически захаживали, даже учителя. Прекрасная сирена приносила своему любимцу озерной воды, убеждая всех в том, что это лучшее лекарство от всяких хворей. Но проблема заключалась лишь в том, что Тин вовсе не был болен. Его одолевала лихорадка иного толка – внутренняя, душевная.

В один из дней к нему заглянул тренер Даг де Вайт. Мельком покосившись на осунувшееся и посеревшее лицо бывшего ученика, армут вздохнул и присел на белоснежное одеяло.

– Прогуляемся? – бодро предложил он.

Тин с откровенным безразличием посмотрел на преподавателя и вяло пожал плечами.

– В Троссард-Холле славная погода. Впрочем, как и всегда, – продолжил уговаривать его армут. Тин без особой охоты подчинился; в последнее время ему стало как будто бы все равно, что с ним происходит.

Они неторопливо вышли из больничного крыла, миновали роскошный зал с колоннами и диковинными зверями. Золотистый солнечный свет, проникавший сквозь купол, ослеплял, и Тин в раздражении прикрыл глаза.

– Не хочешь подкрепиться? – лукаво поинтересовался преподаватель, отлично знавший о любимом времяпрепровождении Тина. Но тот даже к еде оставался глухим и безразличным.