Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 81)

– Ты поступил подло, Джехар, – вдруг вмешалась Диана, и на лице сурового доргеймца сгустились тучи.

– Я перешел вам дорогу, хорошо, накажите меня. Но еще лучше – пасть в честном бою. Сразимся, Даниел?

Дан нервно сглотнул, живо представив себе эту малопривлекательную перспективу, а затем истерически хмыкнул:

– Максимум, на что я готов: академическая дуэль. Правда, в этом случае пасть может только твоя гордость, ибо я сомневаюсь, что ты сможешь без запинки процитировать хотя бы десять видов растений, занесенных в Бирюзовую книгу.

Джехар презрительно сплюнул.

– Маменькин сынок. Небось даже топора в руках не держал. Ума не приложу, что Одди в тебе нашла.

– Может, она нашла во мне то, что не смогла найти в тебе? – дерзко парировал Дан.

– Например?

– Ум.

Во время этого напряженного разговора Тод молчал, и только изредка поглядывал на Даниела. Несмотря на все недопонимания между ними, он все же искренне обрадовался встрече.

Карлики подарили им трех прекрасных ирбисов, и когда они за считаные секунды домчали на них в Таровилль, то были в ужасе от случившегося: того города, что однажды повстречался им на пути, уже не существовало, остались лишь развалины. А затем они встретились с бедной Ранди, в разговоре с которой выяснилось, что Джехар бессовестно солгал в письме. Именно в тот момент на Тода снизошло понимание всей ситуации, он испугался за Даниела: искренне, по-настоящему. Пожалуй, Дан был единственным, к кому Тод питал дружеские чувства. И если оставалось еще в его душе что-то, способное погасить тьму, то это благодарность и любовь по отношению к Даниелу. И сейчас, наблюдая за его неровной ковыляющей походкой (ибо кандалы сильно натерли ему ноги), посеревшим избитым лицом с кровавыми подтеками, глядя на ужасающе-темные синяки под глазами, слипшиеся от пота волосы, усталую, но радостную улыбку, надменный беруанец испытывал ни с чем не сравнимые ощущения: с одной стороны, он был невыразимо счастлив видеть друга живым, с другой – корил себя за то, что всячески мешал Артуру побыстрее закончить дело. Ведь разобрались бы они с карликами чуть пораньше, глядишь, и Даниелу не пришлось бы мучиться в плену. Но самое ужасное: они с Даном уже никогда не будут друзьями, тот его ни за что не простит за все зло, что он уже успел натворить. Такими мыслями терзал себя несчастный Тод. А затем он вдруг вспомнил про Тина.

– Что мы будем делать? – с показным безразличием поинтересовался он, впервые озаботившись насущными планами.

– Отсутствие Дана уже обнаружили, – помедлив, ответил Артур. – Я попробую еще раз пробраться в Ту-что-примыкает-к-лесу, изобразив из себя Джехара…

– Тебя схватят! – в страхе воскликнула Диана.

– В первый раз ведь не схватили…

– Тогда они не подозревали дурного, а сейчас исчезли один из пленников и Джехар. Наверняка они там все вверх дном перевернули!

– Ты же знаешь, что мы должны попробовать помочь Тину… Кроме меня некому. Дан едва ходит, а тебя я, разумеется, никуда не отпущу. Иных вариантов я не вижу.

– Мне страшно за Одди, – признался Дан. – Но ей, по крайней мере, в ближайшее время ничего не грозит. Тем более, если ситуацию контролирует Доланд… Кстати, где он? В лагере я не встречался с ним.

– Может быть, он уже в Омароне… Как славно было бы переговорить с ним, – задумчиво ответил Артур. – Я тоже очень волнуюсь за Пита, Одди. Но все же первым делом нужно выручать Тина. Боюсь, мне не получится помочь всем, попытаюсь хотя бы тому, кто сейчас находится в наибольшей опасности.

– А ты уверен насчет Тина? – вдруг странно высказался Даниел. Диана с Артуром удивленно покосились на друга.

– В каком смысле?

– Ну я хочу сказать… А что, если Тина правда забрал отец? Тогда твое возвращение в деревню ставит под угрозу тебя самого. Впервые я услышал эту версию от типа, что меня охранял. Он обмолвился о том, будто Тин готов показать полидексянам путь до школы. В обмен за это ему разрешили убраться с отцом восвояси. А теперь вот и Джехар косвенно подтвердил.

– Тин ни за что бы так не сделал! – с горячностью возразил Артур. – Я-то его знаю! Как ты мог такое про него подумать?

– Я и не хотел так думать! – огрызнулся Даниел. – Только факты говорят сами за себя! Где он? Почему даже Одди и Джехар ничего про него не знают?

– Нет, нет, Дан, это бессмыслица. Если бы Тин показал им дорогу до школы, то тебя не повели бы к Кэнту на допрос! А между тем тебя намеревались к нему отвести, иначе я бы ни за что не смог тебя перехватить!

Даниел опустил голову, глубоко задумавшись. В самом деле, если бы Тин раскололся, то зачем тогда продолжали удерживать его самого? Артур прав.

– Ах, у меня, видно, мозги превратились в короедную труху, раз я стал так думать, – виновато произнес Дан. – Давал же себе уже зарок не сомневаться в друзьях.

– Ты вовсе не виноват, что столько всего на тебя свалилось, – вдруг робко вставил Тод, не глядя на друзей.

– А в твоем сочувствии я, кажется, не нуждался! – жестоко огрызнулся сын академиков. – Удивительно, как у тебя еще хватает совести находиться рядом с нами!

Тод почувствовал, как все у него внутри воспламеняется, но почти сразу же пожар в его душе затих, словно его безжалостно залили ледяной водой. Он раз и навсегда потерял их дружескую благосклонность, доверие, что ж, и поделом ему! Неожиданно ему вдруг захотелось оправдаться перед товарищами, найти веские причины своего мерзкого поведения, но разве был уже в том смысл?

– Я бы очень хотел помочь Тину, – помедлив, нерешительно произнес он. – Можно я пойду с тобой, Артур?

– Он подставит тебя, не бери его! – отчаянно взмолилась Диана. Клипсянин крепко задумался; юное лицо его сделалось сумрачным и строгим, взгляд заледенел.

– Прости, Тод, – наконец, взвесив все за и против, с горечью произнес Артур. – Я очень хотел бы доверять тебе, но, увы, не могу. Если бы мы были вдвоем – это одно дело. Но меня будет ждать Диана, Дан. Я не вправе ими рисковать.

Тод презрительно хмыкнул, пытаясь скрыть этим глубокое разочарование. Хотя, собственно, на что он рассчитывал от человека, над которым так издевался в последнее время?

– Если Тин еще в деревне – то он в Собачьем тупике. По крайней мере, раньше его держали именно там, – блестя в темноте черными глазами, хрипло произнес Джехар. Артур вздрогнул, ибо ему почудилось, будто вожак Доргейма намеренно хочет его заманить в ловушку. Деревья заколыхались от внезапно поднявшегося ветра, заскрипели, подобно корабельным снастям, и юноше вдруг отчетливо расхотелось возвращаться в Ту-что-примыкает-к-лесу. Но разве у него имелся выбор? Сам погибай, а друга выручай – учила его как-то мудрая Левруда, разве мог ли он нарушить ее заветы? Резко поднявшись со своего места, он подошел к Джехару:

– Мы отпустим тебя. Как только вернусь.

– А если не вернешься? – криво усмехнулся Джехар.

– Вернусь.

С этими словами отважный юноша отошел в темноту леса за хворостом. Он не слышал, как к нему сзади подошла Диана.

– Вдруг Дан прав? И Тин на самом деле предатель? – прошептала она. Артур упрямо качнул головой. – Кто угодно, только не Тин. Я его знаю.

– Я тоже. Наверное, мне просто ужасно не хочется, чтобы ты снова уходил… – тихо сказала Диана и ласково обняла за плечи.

– Каждый раз, когда мы расстаемся, мне кажется, будто это навсегда…

– Но мы ведь потом встречаемся. Несмотря ни на что, – проговорил Артур, почувствовав, как помимо воли голос его понижается на две октавы, а тело охватывает непреодолимое возбуждение, как всегда бывало, когда предмет его обожания находился в опасной близости от него. Диана нежно коснулась его губ и быстро отстранилась, словно почувствовав его жгучее нетерпение и страсть.

– Если что-то пойдет не так… Возвращайтесь в Троссард-Холл. Это сейчас единственное более-менее безопасное место. Джехару завяжите глаза, чтобы он не видел дороги.

– Если что-то пойдет не так… – эхом повторила за ним Диана, а затем, приблизившись к самому его уху, проговорила:

– То я умру.

Голос ее звучал тише ветра.

***

Мех ирбиса красиво переливался под золотистыми лучами восходившего солнца, однако глаза зверя глядели уныло, он находился в крайне подавленном состоянии. Верно, и животные тоскуют по родным местам.

– Скоро мы с тобой попрощаемся, – пообещал ему Артур, и тот смешно пошевелил ушами, силясь разобрать незнакомую речь. Карлики подарили им прекрасных животных не навсегда; сейчас они в последний раз подсобят странникам и уйдут восвояси. Лес, конечно, привлекал зверей больше запруженной людьми деревни, однако заснеженные вершины скал манили еще сильней.

Артур волновался. Он ужасно переживал за судьбу Тина; что с ним сделали жестокие полидексяне? Соврал ли Джехар, когда говорил, что не знает, где он? Удастся ли ему во второй раз провернуть один и тот же трюк: прикинуться Джехаром? В целом, они с ним были похожи; недаром Сури собирала в Доргейме мальчиков с одинаковой внешностью. А что будет, если его разоблачат? Все эти беспокойные мысли вихрем пронеслись в его голове, когда за стволами деревьев показались разноцветные обозы, доверху груженные вещами, яркие платки, обветренные желтокожие лица, в нос ударил густой аромат баранины, который мешался с благовониями для окуривания помещений и деревенским запахом навоза, столь характерным для Той-что-примыкает-к-лесу. Влажными от волнения руками Артур закрепил на лице маску, ласково коснулся шерсти зверя, побуждая оставаться на месте и ждать его, а сам уверенным шагом направился в сторону неказистых домиков. Как славно было бы встретить Доланда! Тогда он мог бы считать себя в безопасности.