Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 82)

Артур прошел мимо чужого огорода, где росла кукуруза. На земле с длинными волосатыми початками в руках сидели худощавый мальчик со своим отцом; оба с вызывающей недоброжелательностью уставились на пришельца. Конечно, они видят в нем захватчика. В отвратительной маске, из-за которой в рот постоянно попадали перья, вонючем козлином плаще, с устрашающим оружием на полидексянский манер: все это добро он отобрал у Джехара. Как же ему повезло в первый раз: главарь Доргейма сам угодил в ловушку. Дело в том, что Артур уже несколько дней кряду упорно наблюдал за деревней; всякий раз ему удавалось оставаться незамеченным; он не выходил из лабиринта, а полидексяне, напротив, туда не заходили, ибо сразу начинали испытывать ужас и желание повернуть назад. Но вот как-то мимо деревьев, где он прятался, проходил Джехар, и Артур, пользуясь случаем, позвал его. И тот настолько удивился, что вместо того, чтобы кликнуть охрану, убежать, доверчиво пошел на голос, после чего столкнулся с зубастым оскалом ирбиса, против которого не всякое оружие выстоит. Так, вместе с Джехаром Артур заполучил в придачу его одежду, обувь и даже воронью маску, которая помогла ему в тот день, когда он выручил Даниела. Пройдет ли все так же успешно и на сей раз?

Артур почувствовал, как один из початков неприятно ударил его между лопатками, но не обернулся и даже не вздрогнул. Чем меньше он привлекает к себе внимания – тем лучше. Вслед ему пронесся поток витиеватой брани, на которую способны лишь жители самых глухих и отсталых деревень, подобно Той-что-примыкает-к-лесу. Отец громко учил сына:

– Захватчик. Недочеловек.

Молчите же! Сейчас на вас посмотрят и непременно накажут! Молил про себя Артур. Отважный клипсянин старался идти твердым шагом, подражая небрежной походке полидексян, однако, тот, кто его знал, непременно бы догадался, что он ужасно трусит. Одна ошибка способна испортить все дело.

Артур держался длинных теней, отбрасываемых развалинами, петлял меж обшарпанных фасадов домов, скрывался за деревьями, когда видел людей, ну а если его замечали, то невозмутимо проходил вперед, не оглядываясь и не останавливаясь. Он благоразумно не углублялся в деревню. Неужели Тин действительно в Собачьем тупике? Но ведь это самый центр! Как добраться туда незамеченным?

Совершенно неожиданно, Артур увидел перед собой человека: тот странно шел и этим сразу привлекал внимание. Шатался из стороны в сторону, будто пьяный. Хотя, возможно, это и был какой-нибудь местный пьянчужка. Не видя перед собой преграды, мужчина шагнул практически в Артура, неловко сбив того с ног. От этого неожиданного столкновения маска слетела у клипсянина на землю, предательски открывая лицо. Двое замерли друг напротив друга, оцепенев от столь неожиданной, почти судьбоносной встречи. Артур попытался вдохнуть, но дыхательные пути не слушались. Тревога толчком ударила в сердце, паника овладела им.

– Ты? – хриплым голосом, лишенным каких-либо эмоций, проговорил мужчина.

Артур лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он попался, да еще и так глупо! Надо было за три единометра обходить этого человека, а не идти прямо на него! Все кончено, сейчас Дорон позовет кого-нибудь, сюда придут люди, его схватят и… Но этим грустным мыслям не суждено было осуществиться, ибо отец Тина, с надрывом рыдая, упал перед Артуром на колени и обхватил того за ноги, не давая сделать ни шагу.

– Прошу, умоляю! Убеди моего мальчика показать, где находится Троссард-Холл! Спаси его! Только ты имеешь на него влияние, только ты! – Дорон униженно ползал по земле, а дородное тело его тряслось в непроизвольных конвульсиях; он напоминал толстую змею, неожиданно решившую сбросить кожу.

Артур принялся в страхе озираться: хорошо, что никого нет поблизости. Впрочем, рыдания, извергаемые отчаявшимся отцом, казались такими громкими, что наверняка были слышны повсюду!

– Где Тин? – отрывисто спросил Артур, надеясь привести несчастного отца в чувство.

– Его туда перевели! – простонал Дорон, пальцем указывая на покосившуюся землянку. Даниела держали в похожем месте. Впрочем, Джехар упоминал про Собачий тупик. Так кто же из них говорил правду, кому следовало верить? Артур не знал, между тем от его решения зависела жизнь друга.

Дрожащими руками Артур вновь нацепил на лицо маску и торопливым шагом направился к землянке. Дорон продолжил валяться в пыли, не делая никаких попыток подняться. Действительно ли отец Тина узнал его? На первый взгляд казалось, будто он совершенно обезумел.

Возле землянки прохаживался человек; Артур часто видел его с пленниками. Своим видом он походил на чистокровного беруанца, местные подобострастно величали его «господин Кэшью». Заприметив Артура, он деланно вытянулся по струнке.

– Джехар? Где ты был, тебя искал Лэнт… Один из шельмецов куда-то запропастился… И с чего вдруг ты расхаживаешь по поселку в маске?

Голос мужчины звучал ужасно трусливо, и Артур догадался, что тот, вероятно, отвечал за сохранность пленников.

– Он пропал по твоей вине! – подделываясь под низкий голос Джехара, процедил Артур. – Этот хоть на месте?

– Этот уже никуда не убежит, – подобострастно хохотнул мерзавец, а у Артура все заледенело внутри. Шагнув в темноту землянки, Артур поморщился: здесь остро пахло мочой, свежей кровью и безысходностью. Глаза несколько секунд привыкали к темноте, и только потом Артур его увидел – неподвижно распластанного на земле, смертельно бледного, с окровавленным ртом. На левой руке у него была выжжена корявая надпись: «неудачно упал с дерева», а из правой торчал гвоздь, красный от крови и ржавчины. Забыв обо всем на свете, Артур рухнул перед другом на колени, слезы полились из глаз, удушье вцепилось в легкие, его затошнило.

– Т-тин, – заикаясь, прошептал он. Клипсянин вдруг отчетливо вспомнил день, когда впервые встретился с ним в парадной зале Троссард-Холла. Как Тин неловко теребил пальцами светлый чубчик; верно, оттого, что робел перед неизвестным всадником. Как потешно важничал после, рассказывая о преимуществах жизни в столице и таинственной кадоросаме. Добродушный, веселый, легкомысленный, неисправимый любитель покушать и домашний мальчик, страстно ценивший комфорт. Тот, кто решился однажды оставить старую жизнь ради него одного. Настоящий друг, каковых, увы, не бывает много. Счастлив тот, у кого имеется хоть один такой; многие будут претендовать на его место, но как случится поворотный момент в жизни, когда на кону стоит либо твое благополучие, либо друга, так все эти многочисленные «приятели» испарятся по очереди, напоследок заискрившись жалкими извиняющимися улыбками. Когда было весело, мы с вами играли, как игра закончилась – разбежались по домам. И тогда останется лишь один: скромный, непритязательный, верный и честный, пусть не всегда поступавший правильно, но при этом искренне тебя полюбивший. В счастье и в горести.

Артур безудержно рыдал, глотая слезы; время перестало существовать для него. Не заметил он, как сзади вероломно подобрался к нему Кэшью с огромной деревяшкой наперевес; почти не почувствовал он физической боли, когда тот со всего размаху ударил его по спине, заставив неловко опрокинуться на неподвижное тело друга.

– Я сразу понял, что ты никакой не Джехар, – вязко процедил Кэшью. – Охраана! – завопил он протяжно, так, что у Артура заложило уши. Мерзавец поднял руки, чтобы ударить беззащитного клипсянина еще раз, но боли отчего-то не последовало. Вместо этого злодей сам мешком осел на землю, головой попав в горшок с нечистотами. За его спиной стоял господин Треймли с такой же длинной деревяшкой наперевес; лицо его по-прежнему горело безумием, ноги были широко расставлены, однако в глазах появилось нечто осмысленное, целеполагающее.

– Тин жив, – отрывисто объяснил Дорон Артуру. – Но без сознания. Я помогу вам убежать. Ты пришел через лабиринт?

Артур слабо кивнул: от ужасного потрясения при виде друга и сильного удара по спине он еще не вполне пришел в себя и весь дрожал в нервном возбуждении. Между тем действовать следовало незамедлительно. Не сговариваясь, они взвалили бесчувственное тело Тина себе на плечи, и обливаясь потом, сверху донизу облепленные мухами, потащили к выходу из землянки. Их непременно заметят; слишком уж шумно они себя проявили. Увы, так и случилось. Какой-то полидексянский бугай указывал на них узловатым пальцем и рассерженно кричал в воздух нечто отрывистое, резкое. Косматые пряди дыма угрожающе ползли по земле, всюду горели костры, хоть день был в самом разгаре. От их жара Артуру сделалось совсем худо.

Удивительно, но они с господином Треймли стали почти одним целым; тот не спрашивал, куда нести Тина, напарники поневоле, они просто бежали в сторону леса. Недавние враги превратились в… Союзников? Мучительный страх подгонял их, делая быстрее, сильнее, ловчее. Им даже удалось пересечь то самое кукурузное поле, минуя бранившихся отца с сыном, и устремиться к спасительным деревьям. Но в какой-то момент их стали догонять лукавые стрелы. Полидексяне стреляли лениво и безалаберно; также неторопливо они кинулись вслед, когда поняли, что оружие не достигает своей цели. Для них это выглядело неким развлечением, игрой; действительно, почему бы лишний раз не погонять пленников, которые и так рано или поздно окажутся в их власти? Были ли они, в сущности, бесчеловечны и жестоки? Вероятно, нет. Скорее всего, они себя таковыми не считали: война, долг, приказ, никакой пощады к врагам. Хорошо, когда кто-то сверху все определяет за тебя, раскладывает по веточкам, снимает необходимость нести ответственность. Все предельно ясно: беруанцы – враги, значит, и жалости к ним никакой быть не может, ибо таковы правила войны. Только есть еще и другие правила; хоть они и вшиты в наши сердца, но именно их мы так часто и с такой легкостью нарушаем.