Виола Редж – Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице (страница 13)

Я согласилась, конечно, но только чтобы не расстраивать хорошего человека, и повела его в последнюю комнату. По сравнению с тем, что тут было до моего приезда, место досуга дядюшки и его питомца просто преобразилось. Даже старое кресло и продавленный диван не портили шикарное окно почти от пола до потолка и правильные пропорции помещения.

– Здесь можно было бы сделать двухуровневый потолок с подсветкой – начала было я, но одёрнула сама себя.

Мопс, пришедший следом, тут же затявкал, не находя вокруг ни игрушек, ни миски с костями.

– Извините, собака хочет есть, – сказала я, ни секунды не сомневаясь в своих словах. – Давайте в самом деле встретимся ещё раз, завтра, и тогда всё решим.

Мауро не стал кочевряжиться и попрощался. Но перед тем, как уйти, обещал, что ничего не расскажет о тайнике дяди Руджеро. А я почему-то и не сомневалась. Как не сомневалась в том, что мопса срочно нужно покормить. Чувство было такое, словно я сама была голодной. Может, в холодильнике ещё остались сосиски дедули? Конечно, потом нужно будет отдать ему деньги. Или сбегать в магазин, тут уж как получится.

Я прибрала шкатулку в пакет, собачий свисток сунула в карман и рванула к холодильнику. Кто бы мог подумать, Негодяй уже сидел перед дверцей и смотрел с укором.

– Подвинься, – велела я и бестрепетно открыла продуктохранилище.

Вместо сосисок внутри обнаружились кости. Целый пакет костей разного размера и степени обглоданности. Я взяла со стола чисто отмытую миску и под радостное тявканье нагрузила её костями.

Негодяй сосредоточенно принялся жрать, а я вдруг осознала, что только что ставила перед ним еду и даже не отшатнулась, когда зубастая морда сунулась прямо под руки! Это что, я больше его не боюсь?! Ещё раз прислушавшись к себе, совершенно не ощутила того всепоглощающего ужаса от присутствия рядом мехового помпона для тапочек. Ещё утром трясло, когда он пристроился на мне спать, ещё перед приходом мастера Мауро я старалась держаться как можно дальше от пушистого монстра, и вдруг

Это вдруг логически можно было увязать только со вскрытием тайника. А если конкретней, со шкатулкой и оказавшейся в ней фарфоровой куколкой из моего детства. Ну что ж, настало время позвонить дорогой мамуле и получить все объяснения. Сейчас мне уже было плевать на время, хотя обед давно миновал и Ванилька должна бы уже проснуться.

Бормотунчик остался внизу, в мастерской, и я торопливо выскочила на лестницу и понеслась вниз сломя голову. Дедуля Огюстен общался с клиенткой, которая со счастливым видом прижимала к себе какой-то металлический ящик, но я лишь мельком кивнула обоим, схватила сумку и повернула назад.

Уже на лестнице вытащила связной артефакт и набрала номер дорогой родительницы.

– Дора, – обрадовалась мамуля, – ну наконец-то! Я уже сама собралась тебе

– Мама, – перебила я, – откуда у дяди взялись шкатулка и фарфоровая кукла из нашей старой квартиры?

– Уже нашла? – ещё больше обрадовалась она. – Дочка, я в тебе не сомневалась!

Оказалось, что интригу с завещанием дяди провернули задолго до его кончины.

– Я же думала о тебе, хотела как лучше, поэтому и потребовала от Руджа сделать артефакт от твоей фобии. Ну а чтобы ты точно им заинтересовалась, отдала ему и шкатулку, и твою любимую игрушку.

– А предупредить меня заранее было нельзя? – окончательно рассердилась я.

– Дорогая, я же знаю твой характер, – вздохнула мама. – Тебе нужно всего добиваться самой.

– Ещё скажи, что и с бывшим снова свести не пыталась, – рявкнула я в артефакт.

– С каким бывшим? – вполне натурально удивилась она. – С Леоном, Марселем или Албином?

Нельзя, нельзя поддаваться на провокацию. А то ей только дай повод!

– Ладно, верю, что ты не при чём, – ледяным тоном ответила я. – Но учти, мама, твой обман сильно меня расстроил.

Но тут в артефакте послышался лепет Ванильки:

– Доа, Доа, ты кода пиедешь?

Я невольно растаяла. Эх, из-за племяшки пришлось простить и родителей, и всё семейство заговорщиков оптом.

Глава 8

Окончание дня после обретения денег и артефакта от моей фобии прошло почти приятно: во-первых, я сразу сняла с Негодяя надетые вчера бусы-невидимки. Как будто нужно было радоваться – вот она, свобода, – но, когда отключился мой страх перед мелкой псинкой, показалось, что эта свобода уже не так и нужна.

Не сказать, что я сразу воспылала к помпону апельсинового цвета нежной любовью. Но зато с удивлением обратила внимание, что он не линяет, продолжает приятно пахнуть и сильно скучает, если с ним не играть.

Какое-то время мы с ним покидали (я) и половили (он) мячик, и это было даже забавно. Потом спустились на первый этаж и похвастались собачьим свистком дедуле Огюстену. Он снова едва не прослезился от воспоминаний о своём гениальном друге Руджеро, который перед смертью предусмотрел буквально всё – даже мою фобию. Тут я чуть не фыркнула (про это знала вся семья), но вовремя вспомнила про чувствительную натуру дедули и своё себе же обещание не орать в мастерской.

Вот про тайник с деньгами почему-то не сказала. И спросил бы кто «почему?», ответить бы не смогла. Но ход мыслей был таков: если бы дядя хотел, мог бы и сам предупредить своего друга: мол, как явится наследница, покажи ей тайник. Но раз он решил поиграть в шпионов, то и я промолчу.

Не доверять дедуле, который так тепло и душевно меня встретил, было глупо. Может, дядя окончательно выжил из ума или стал адептом теории всеобщего заговора, не знаю. Но я-то тут человек новый. Сначала осмотрюсь, а уж потом начну выдавать семейные секреты.

К закрытию мастерской я подготовила все документы для банка, решив сходить туда завтра же. Мы с Негодяем распрощались с дедулей и снова пешком потопали в отель. По дороге мопс два раза гонял кошек и почти поймал ленивого нерасторопного голубя, а всё потому, что я расслабилась и чуть не упустила поводок. Не-ет, пока не привыкну к этому «наследству», надо держать ухо востро!

В ресторанчике рядом с «Сен-Сентуро» повторилась вчерашняя история – всеобщее умиление, косточки и «собачья сумочка».

Даже ночь прошла спокойно. Просто я категорически запретила собакену лезть на кровать, а он – вот чудо-то! – послушался и остался спать на диване. Не иначе, какое-то дополнительное свойство артефакта, который я повестила на шею и не собиралась снимать до вообще не собиралась.

На следующий день был запланирован визит к ветеринару. Время, конечно, не самое удачное: одиннадцать утра. То есть ни два ни полтора, день разрывался на неизвестное количество частей. Поэтому я решила сначала прямо к открытию явиться в банк и заплатить все долги дядюшки Руджеро, а потом уже как карта ляжет. Если успею – заскочу в мастерскую, не успею, значит, сразу в клинику.

Но возникла проблема: ветеринар настоятельно советовала взять с собой переноску. Мол, так будет всем спокойней: и мне, и другим собачьим хозяевам, и всем нашим питомцам. Я подозревала, что спокойней будет в первую очередь ей и персоналу клиники, но делать нечего. Сунула в переноску мячик и резиновую косточку, чтобы мопсу было не скучно, а себе в сумку положила большую упаковку влажных салфеток. Так, на всякий случай. В Апарисьо, конечно, сухо, но это не значит, что собакену не нужны чистые лапы. Особенно когда мне придётся брать его на колени.

Банк располагался на другой стороне Торговой площади, и пешком от «Сен-Сентуро» мы добрались за каких-то пятнадцать минут. Я, учёная множеством неурядиц, которые приходилось разрешать в разных банках разных стран, взяла с собой, помимо платёжек и налоговых требований от мэрии, все документы, какие только возможно: и завещание, и документы на дом, и полный комплект собственных. Но в отделении Королевского банка Наралии в Апарисьо всё прошло без сучка без задоринки.

Негодяй и тут собрал собственный фан-клуб из сотрудников и посетителей: он вилял пушистым хвостом и улыбался по-собачьи во все стороны, а люди вокруг восторгались его апельсиновой шерстью и розовым бантиком в горошек.

Оплатив все дядины долги, я по-дружески распрощалась с операторами, администратором и кассиром, и оказалось, что прошло всего-то сорок минут. До назначенного ветеринаром времени ещё больше часа.

И вот что получается: зайдёшь в мастерскую на пятнадцать минут, а потом опять возвращайся в центр в клинику. И эта переноска только руку оттягивает, потому что Негодяй-то пока прыгает на поводке и своих лапах. И опять же, делать нечего, пришлось обходить рынок, который пестрел разнообразными продуктами, колоритными продавцами и озабоченными покупателями, а потом идти к Абрикосовой улице с другой стороны.

Мы вышли на неё через узкий Амадонский проулок, упиравшийся в перекрёсток почти рядом с мастерской. Удачно, я считаю, вышли, потому что оттуда как раз появился довольный клиент. Дедуля Огюстен прятал деньги в свою коробку, а я порадовала старика хорошей новостью: все долги заплачены, можно спать и работать спокойно.

– Дорочка, – расплылся он в улыбке, – какая же ты умница!

– Пришлось подключить родственников, – пожала я плечами. – Раз втравили меня в это наследство, пусть помогают. Выручка, конечно, не покроет долгов, но я надеюсь

– Как только ты появилась в мастерской, выручка стала расти, – торжественно объявил дедуля Огюстен. – Просто счастье, что Руджеро сделал наследницей тебя!