Винцент Шикула – Словацкая новелла (страница 60)

Кажется, я понимаю, что вам нужно. Может, я вам чуточку нравлюсь. Я даже на работе держу фасон, на мне спецовка как с иголочки, будто из тафты — вы же сами вчера покосились. Вот видите, я тоже кое-что заметила, проходя между станками. Только, по-моему, уважаемый товарищ, вы в каждом городе так поступаете, наверно, у вас уж такой метод: всегда приглашать ту — ну, как бы это выразиться, — которая держит себя посвободнее, приглашать вечером в кафе. Заказываете кофе? Правда, правда, одно только кофе, вина не надо. Курить я тоже не мастер. Если вы меня сейчас видите с сигаретой, то это уже немало… А потом девчонке внушите бог весть что: «останьтесь, мол, на ужин, потом будет музыка, немного потанцуем», правда?.. И она уже растаяла. Разве я не права?

Будьте добры, дайте мне спички, видите, я просто не привыкла… Спасибо, уже прикурила.

А вы понимаете, товарищ мой дорогой, что я теперь делаю? Ну что вы все время улыбаетесь? Впрочем, может, вы и правы. Я красивая? Да ну вас. Даже фигура? У меня хороший вкус? Не разыгрывайте меня, пожалуйста, иначе я вам так отомщу, что вы наш «Свит» вовек не забудете.

А разве вам не сказали, что я не из числа женщин… ну… таких, на один вечер, нет, правда-правда, не обижайтесь, товарищ редактор, побеседовать — это одно дело, собственно, ради этого я только сюда и пришла — и только, не больше. Разве вам не сказали, что я замужем, у меня есть дочка? Нет, не надо, я вам все-все расскажу, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Кофе чуть горчит, а официантку здесь не дозовешься. Попросите, пожалуйста, кусочек сахару.

Нет-нет, девушка, я ничего не заказывала, в самом деле. По-моему, вот этот товарищ…

Вот видите, какой вы. Просто я люблю все новое, вам просто повезло, иначе бы я и не притронулась. Вот черт, ведь кажется сижу тут тихо, спокойно, а такое чувство, будто натворила бог знает что. Вам этого не понять.

Ах, нет, не в этом дело. Просто вы меня не понимаете, правда, мы так далеки друг от друга — сидим на разных концах мраморного столика, и люди вокруг на нас глазеют, постарайтесь лучше не думать об этом. Вечно они таращат глаза на незнакомого человека. Ну, и на меня, раз я сижу тут с вами. Я думала, только пару слов, что-нибудь о бригаде, пожалуйста, ничего не заказывайте, я уже нервничаю — скоро шесть часов… Знаете, лучше уж я выпью поскорее. Ваше здоровье, товарищ редактор!

Ну а теперь я от души посмеюсь над вами, посмотрю, какую вы состроите мину — прямо хоть в кино! Знаете, я ведь тут в «Свите» вообще и не живу и через минуту убегу на поезд.

Вот видите, разве я вас не предупреждала? Надо было для беседы пригласить кого-нибудь из местных девушек. У нас — Зита, ну, знаете, та, в желтом платке, вы еще возле нее остановились, перед тем как подойти ко мне, сами же записали ее в свой блокнот. Вам надо было пригласить Зиту, она бы с радостью согласилась прийти, она-то уж бы вам порассказала о нашей фабрике, о бригаде.

Почему вас так интересует, где я живу? Это не имеет никакого отношения к трикотажной фабрике.

У меня все время не выходит из головы вопрос, с ка--кой это стати вы выбрали именно меня. Нет, не поверю, что это случайность. Записка, которую вы мне сегодня прислали, — это не случайность. Мою фамилию… ведь вы же не будете отрицать… вы ее знали совершенно точно, и мое имя потом спросили в канцелярии. Ну так вот, извольте, я живу в Важеце. Может, слыхали о таком месте? Говорите, что это… Как вы сказали?.. Сердце Словакии? Не знаю, что вы имеете в виду. Мне известно только одно: утром в четыре я вскакиваю с постели, чтобы поспеть на поезд, который меня подбросит почти к самым воротам «Татрасвита». Вам непонятно, зачем я строю из себя мученицу? Просто мне по душе работа тут на фабрике, очень нравится. Восемь часов работы. И потом наши девушки… Не могу просто говорить без слез, мне здорово повезло, замечательная бригада — и Зита, и Валика, и Ката… Я как-то забываю среди них о… Ну ладно, выпью глоток кофе, а то совсем продрогла.

Это, может, вам не надо ни о чем забывать. А мне надо. О больной матери, о ее стонах, о моей дочке. В цехе я забываю, что я мать, какой странный цвет у этой рюмки, точно для жженки… а-а грузинский коньяк! Это в самом деле коньяк?

Вот у меня зашумит в голове, и вы ничего не узнаете о нашей бригаде, о нашем цехе, только о моих глазах — они заблестят. Я скверная, просто скверная, болтаю всякий вздор, будто с девчонками в буфете или после занятий. Нам ведь долго приходится ждать поезда, а в зале ожидания такая стужа, особенно по утрам, когда еще темно. Четыре часа утра… Это в самом деле ужасно тяжело, если бы мама не болела и не охала по ночам, так я не открыла бы вовсе глаз. А вы не могли бы написать, чтобы изменили расписание?

Вот эту официантку я знаю. Сперва я вам просто голову морочила, я забегаю сюда частенько, бр-р-р, вы бы только посмотрели, мужчины тут гудят, как осы. Когда у меня ночная смена, мне приходится приезжать сюда поездом в восемь, чтобы поспеть к девяти. Ну что вы меня спрашиваете?.. Спросите лучше Правление дороги.

Иной раз я успеваю на картину в Дом культуры, без журнала, билетерша там меня знает, пускает в зал, даже если поезд опаздывает. Вы в Братиславе, наверно, смотрите уйму картин — там столько кинотеатров! Наверно, штук двадцать? И четыре театра? Каждый вечер… Тут даже хорошенько и не выберешь, а вы уж наверняка что ни вечер ходите в театр… Нет? Хм… Даже странно, что не ходите. Ведь всегда можно выбрать время. Не наливайте мне, пожалуйста, столько, я же говорю вам, что эта официантка меня прекрасно знает, завтра всему «Свиту» будет известно, что я тут пила.

Я забегаю в кафе всякий раз, когда идет фильм про войну или когда у меня болят глаза и вообще не тянет в кино. Устроюсь где-нибудь в уголке за бутылкой малиновой воды и читаю… ну… что под руку попадает, выписываю «Смену», читаю «Слованку» или что-нибудь потоньше. Только теперь я учусь, через месяц экзамены на повышение разряда. С этим делом тоже получилась настоящая кутерьма, не подводить же мне остальных, ну и пришлось тоже взять обязательство.

Не надо пускать так громко транзистор. Вот такой же есть и у наших девчат. Я тоже купила маме, только побольше — легче достать батарейки. Маме очень хотелось для прогулок с малышкой, а теперь ей в постели радио и совсем кстати — играет себе тихонько у самого уха. Разве вы не знали? Мама совсем не встает с постели, уже больше года. Суставы и всякие другие недуги.

Кто берет ребенка из ясель? Соседи. Иной раз и библиотекарь. Да, он вертится около меня, вы понимаете… Моя малышка к нему привязалась, но мне-то он совсем безразличен. Она как следует не успела привыкнуть и к отцу, я ей частенько показываю его фотографию… Нет, лучше не курить эту «Липу», она совсем никудышная, только легкие портит. Легкие… я так боюсь за малышку, у нас на севере ведь очень резкий воздух, боюсь, она простынет. Вы говорите, что воздух тут хороший, даже здоровый. Не утешайте меня, это очень любезно с вашей стороны. А в Братиславе в самом деле можно достать «лодочки» с тупым носком? Это так модно, а вы, наверно, привыкли встречаться только с модными женщинами? Неужели даже у вашей жены еще нет таких туфель? А она вас не ревнует? Вот видите, ревнует, а вы сидите тут со мной. Только ведь это ваша профессия — наблюдать. Ну не сердитесь… Как только вы подошли к нам с Каткой из заводского журнала, так мы сразу догадались, что вы из газеты — будут, мол, расспрашивать о процентах, потом какие книги обсуждали, и обязательно снимать. Чего же вы не снимаете? Ох, нет, мне не хочется попасть в газету. Какой смысл? Только лишние разговоры.

Опять вы за свое. Ну какой толк в моей красоте, коли я живу, как монашка, а? Да и ребенок отнимает уйму времени, с ним столько хлопот! Там, с другой стороны Дома культуры, в магазине, можно купить рассказы для детей, вы даже себе не представляете, какие дети любопытные. Ох, сколько раз я прямо с ног валилась от усталости. Если вставать в четыре утра всю неделю, то вечером просто падаешь без сил.

Странно, почему это вы не расспрашиваете обо мне, о моем муже?

Это хорошо, что вы не задаете вопросов — спасибо за сахар, девушка! — если бы вы стали копаться в моей душе, то, может, я вам наплела бы всякой чепухи. И все равно я внимательно слежу за вашими руками — они у вас такие тонкие, — не тянутся ли они к блокноту, потому что в ту же секунду от меня только пыль останется и недопитый кофе. Вот так, дорогой товарищ! Какой вы все же, заказали какую-то гадость, а потом вместо того, чтобы рассказывать о бригаде, я выворачиваю себя наизнанку, точь-в-точь как на исповеди. По-вашему, я говорю, что хочу? Тоже верно. И ваше дело выбрать правду — вы человек толковый, и сами разберетесь в этой мешанине. Ну так вот — мой ребенок знает своего отца. Но очень мало. Дайте мне, пожалуйста, сигарету, затянусь разок, черт с ним. Вот видите, даже руки дрожат, это не от работы, а от волнения. Спасибо, вы вправду очень любезны, приятно вот так разок в году посидеть со славным человеком за столиком в кафе.

Вы чем-то даже напоминаете мне моего мужа, в самом деле. Почему я перестала рассказывать? Хочется покурить, подумать.