Винцент Шикула – Словацкая новелла (страница 39)

— Еще поплатится, — проворчал Сенко.

Герман ударил ладонью по столу. Зловеще зашикал Клюд. Снова водворилась гробовая тишина.

…В те дни Гвоздик болел, ему было предписано «три дня без обучения». И я взял его к себе на склад.

— Помогите мне, Гвоздик, — сказал я, — у меня здесь такой беспорядок…

С превеликим усердием принялся он укладывать маскировочную одежду.

— Взять да и натянуть бы все это на себя, — заговорил он, — и вместо человека — саламандра.

— Что, что?

— Пятнистая саламандра. Учебник зоологии для девятого класса. Иллюстрированное приложение.

— Погодите, наноситесь еще, голова заболит!

— Я не жалуюсь, — ответил он. — В кутузке было куда хуже.

— В кутузке?

Он снова страшно смутился, как тогда, с письмом.

— Да, была такая неприятность, — сказал он, — да и вышло-то все случайно.

— И долго пробыли вы в кутузке?

— Неделю, — отозвался он. — Потом нас отпустили. Условно. Жить в общем-то можно. У меня уже раз был месяц условного, еще когда я гонял футбол за молодежную «Спартака».

— Так вы футболист?

— Тогда у меня на какую-то секунду сдали нервы, — продолжал он. — Судья свистел офсайд, а я послал мяч в автомобиль. Вышибли меня за это, ясное дело.

— Почему же вас не взяли в «Дуклу», раз вы футболист?

Он усмехнулся:

— Меня? Выставили нас из дивизии.

— А все же почему, почему оказались вы в кутузке-то? — спросил я с притворным равнодушием.

— Вам, старшина, я могу рассказать об этом, ясное дело, — ответил он, — дело-то ведь самое обыкновенное — пьянка. Надрались мы в стельку и разбили крылья у автомобиля…

— Осторожно, сейчас упадет, — я подхватил сильно накренившуюся высокую стопку хлебных мешков. — Начните-ка с нового ряда.

— В тот раз мы выиграли кубок, — продолжал он. — Классный был кубок, друг. Ну и команда, конечно, перепилась.

— Сделайте-ка мне на стеллажах табличку. Рейсфедером умеете?

— Ясное дело, делал ведь я в школе стенгазеты.

— Сходите в батальон и одолжите у них тушь.

— Есть сходить в батальон. — В голосе его снова послышалась какая-то насмешка, но я старался не принимать этого в расчет.

В дверь ворвался Донат. Он был мокрый, в грязи — на дворе лило как из ведра.

— Дай-ка, мне малокалиберных патронов, — выговорил, он, задыхаясь.

— Сейчас будете стрелять?

— Семраду все равно. Послал меня за патронами, а до остального мне дела нет.

Он подошел к кафельной печурке, обтер об нее влажные руки.

— Ну и свинская погода.

— Сколько тебе?

— Две сотни.

Я протянул ему коробку.

— За гильзы ты отвечаешь.

— Дьявол их разыщет в этакой грязище.

В дверях Донат столкнулся с Гвоздиком.

— А вы, черт побери, что здесь околачиваетесь? — выругался он.

— Простите, но я скексовал.

— Я выбью из вас эти тюремные словечки! — И хлопнул дверью.

Гвоздик поставил на стол черную бутылочку и пристально посмотрел на меня.

— Вы уже здесь?

— Разрешите доложить: задание выполнено! — выпалил он без всякого выражения.

Целых три дня потом мы общались друг с другом лишь посредством бессмысленных, предписанных уставом фраз, и про́пасть, пролегшая между нами, стала еще глубже. Я понимал, что навсегда утратил его доверие; может быть, рушилась и его последняя надежда. А я не сумел разъяснить ему, что против него собственно ничего не имею, да и не сделал ничего такого, чтобы оттолкнуть его от себя.

— Рядовой Гвоздик, — обратился к нему прокурор, — не хотите ли вы сказать что-нибудь в свое оправдание?

— Зачем?

— Возможно, вы совершили дела, которые могут иметь важные последствия для вашей будущей жизни?

— Я ведь к тюрьмам привыкший. — На лице его снова появилась прежняя гримаса.

— И вам не стыдно перед остальными?

— Нет.

— И вы не чувствуете перед ними никакой ответственности?

— Нет.

Вопреки всем правилам в дело вмешался Герман. Он так стукнул по столу, что затрясся пол маленькой сцены, и заговорил:

— Кончайте-ка играть с этим разбойником, товарищ прокурор. По нему уже давно тюрьма плачет. Отпетый он хулиган, в этом все дело.

Стальной голос Германа на какую-то минуту заглушил речь прокурора.

— Уж теперь-то я понимаю, — зашептал Донат, обращаясь к Сенко, — почему люди из окна прыгают.

Сенко припомнилось смешное происшествие, случившееся месяц спустя после прихода Германа в часть. Как-то раз, пока дежурный отдавал рапорт, присутствующие в караулке батальонные служащие попрыгали из окна в автопарк, чтобы избежать неприятной проверки. Увидели это и «местные актеры». И вся история с быстротой молнии облетела казармы. Узнали о том и в ближайших воинских частях.

— Я убежден, — через некоторое время примирительно заключил прокурор, — что товарищ ваш еще не раз пожалеет о своем упрямстве…

…Потом между нами, собственно говоря, ничего уже не было. Только раз отважился он явиться ко мне на склад: на его имя пришло заказное письмо. При мне он вскрыл конверт, торопливо пробежал глазами по четко выведенным строкам. «Так писать могла только женщина», — пришло мне в голову. И требовательно заявил:

— Мне нужно домой.

— Просите отпуск.

— Младший сержант Донат запретил мне всякие отлучки. Что же мне делать?