Винцент Шикула – Словацкая новелла (страница 41)

— Вы не смеете отречься от своей правды. Вы должны держаться за нее обеими руками, и вам все поверят. Должны поверить. Судье обязаны верить. Кому же еще верить, если не судье?

Снова слышны шаги. «Сейчас, — и у него екает сердце. — Дорогие мои! Они уже здесь. Я знал, что они придут. Все эти ноги, которые мелькали мимо забранного решеткой окна, ввалятся сюда. Они войдут, и потом уже не будет этой кельи под названием «С у д е й с к а я», останется только паутина, одна паутина, и я в ней пропаду, как ничтожная, беспомощная мушка. Эти двое не пропадут, а я пропаду. Эти двое, возможно, останутся с пауками — они ведь невиновны и могут спокойно курить, а меня опутают со всех сторон тонкие нити, и я уже не смогу двигаться».

— Откройте, — гудит чей-то низкий голос.

Его лицо искажено, он прижался к шкафу.

— Куда вы претесь? Помнете мне костюм. — Третий парень вскочил с койки и растер ногой окурок. — Забыли, где ваше место?

— Мгновение — и вы дома.

— Не верится.

— В воскресенье поезда всегда прибывают точно по расписанию.

— Вы здесь выходите?

— Нет, через две остановки.

— Несносно, правда?

— Привычка. Да вы бы тоже хоть раз в две недели выбрались навестить свою семью.

— А почему вы не поменяетесь? Не переберетесь поближе?

— Жена возражает. Получила в наследство дом и теперь держится за него руками и ногами.

— Скажите ей, пусть она его продаст. Продайте дом и вступите в кооператив.

— А вы домой?

— Нет, по делам службы.

— И в воскресенье не дают покоя?

— Нет, знаете, я работаю только по воскресеньям.

— Вы священник?

— Да что вы, голубчик, откуда вы это взяли? Неужели похож?

— Почем я знаю?

— Видно, платят больше.

— За что?

— За работу в воскресенье…

— Кажется, подъезжаем.

— Да, станция. Похоже на то.

— Всего доброго.

— До свидания.

— Позвольте, пожалуйста, я выхожу.

— Я тоже.

— Простите, не знал, девушка. Погодите, я отворю. Иногда двери открываются очень туго.

— Благодарю.

— Осторожно. Я помогу вам донести чемодан.

— Спасибо, не нужно.

— Осторожно!

— Не беспокойтесь.

— Здесь можно где-нибудь поесть, дядя?

— В воскресенье все закрыто. Аккурат в воскресенье на станции всегда закрыто.

— Жаль.

— На той стороне есть буфет. Перейдите через дорогу, сверните направо — вот вам и буфет. В двух шагах. Не люкс, но, думаю, кое-что найдется.

— Попытаюсь разыскать.

— Найти легко по вывеске, там вывеска коричневая висит. Найдете.

— Ну, безусловно.

— Эй, вы чего по сторонам не смотрите? Чуть было вас не сшиб.

— Простите.

— Не могу ж я с велосипедом ходить по тротуару. Эх, вы…

— У вас пиво есть? Я бы взял к гуляшу.

— Ничем не могу помочь, пан приезжий, пиво все вышло. Сегодня футбол, уважаемый. Почти весь товар отправили на стадион. Могу предложить фруктовой воды, уважаемый. Если угодно, принесу!

— В таком случае лучше коньяк.

— Вы не здешний? И все-таки пришли на футбол! Как я догадался, спрашиваете? А я и сам не знаю. Так мне почему-то кажется. У нас на футболе много приезжих бывает.

— Ах, вот как.

— А что вы думаете о результате?

— Ничего не думаю, я не болельщик.

— Бог знает, какой балбес нынче будет судить. Видите ли, на стадионах результат по большей части зависит от судей.

— Счет, пожалуйста. До свидания.

— Мое почтение.

— Где здесь Пороховая улица, не скажете?

— Пороховая? Вы знаете город?

— Не очень.

— Первый переулок от стадиона налево.

— Вы на футбол?

— Да.

— Завидую. А мне, как всегда, в воскресенье навязали работу. Черт бы их побрал. Мое почтение.

— Ганковы здесь живут?