Винсент О'Торн – Al Azif. Книги I-III (страница 27)

Мы ехали мимо безмерно прекрасных пейзажей. Кругом были эти великолепные горы, высоченные сосны, красивые пихты и блеск глади озера, вокруг которого вырос город, несколько мелких речушек, шумный порт, сонные жилые районы с ровными лужайками и стрижеными собаками. Мы обгоняли богатых пенсионеров на велосипедах, которые только что купили гигантскую упаковку органических чипсов и спешили домой к свежей серии «Убийца Среди Нас». И он был среди них. И было даже как-то грустно, что всю эту красоту и благоденствие омрачал ум психопата. Конечно же, его эстетические стандарты просто были совершенно иными, но нам было тесно на одной планете. Мы проехали мимо булочной, с псевдо-французским названием, и вот я стою со своими чемоданами возле крупного трёхэтажного здания, чья вывеска гласит, что предо мной музей зоологии Смолл-Тауна.

Я поднялся по ступенькам музея зоологии Смолл-Тауна и дёрнул ручку двери. Посетителей здесь очень ждали, так что было заперто. Появилась мысль, позвонить Роули, но не было связи и, что важно, у Бернарда Роули не было мобильного. У него не было телефона, как такового. Он обычно всем звонил из соседней булочной, либо писал письма. Говорят, правда, что иногда из недр музея раздавался звонок телефона, но никто не знал, как туда набрать. Роули всё отрицал, а я планировал установить-таки абонента, ибо не должно это представлять каких-либо сложностей на сегодняшний день. Но на тот момент я просто стоял у закрытого входа, под личиной, якобы, неудавшегося фотографа, который нуждается в работе. Фотографировать я никогда не умел, так что мы очень легко состряпали легенду? Почему Смолл-Таун? Вроде как, мы дальние родственники с тем, кто помог мне с трудоустройством. С трудоустройством, но не с проникновением. Пораскинув мозгами, я начал обходить территорию, заглядывая в окна. Иногда я звал Роули, но мне никто не отвечал. Так я дошёл до места, где пропал предполагаемый убийца. Пока никого не было, я решил осмотреть таинственную область, но ничего таинственного в ней, правда, не видел. Стена не имела даже окон с той стороны. Только на втором и третьем этажах, и туда можно было лишь взлететь. Я потрогал грунт и траву. Всё выглядело естественно – обычная глинистая почва с жухлой растительностью не давала шанса найтись здесь крышке секретного бункера. Я начал осматривать стену, как вдруг раздался хриплый возглас.

– Ты что, мерзавец, здесь забыл?!

На меня была направлена двустволка, которая была зажата в худых и жилистых руках, принадлежащих мужчине невнятного возраста. Я, бросив сумку на землю, показал ему руки ладонями вперёд и кое-как объяснил, кто я, и что делаю. Роули, в принципе, достаточно быстро поверил, не требуя документов или чего-то подобного, и жестом позвал за собой. Он вышел из главного входа, наверно, увидев меня через окно. Когда мы зашли, он опять запер тяжёлые деревянные двери.

– Сегодня всё равно не будет экскурсий.

– Почему вы так думаете?

– Потому что я запер двери.

Ему было сложно возразить, так что я просто сел на стул, стоявший у стены, чтоб тут же услышать громкий крик, негативно оценивающий мои действия. В итоге, мы прошли в подобие гостиной с камином, который был, разумеется, не растоплен. На улице стояла прекрасная погода. Вот тут мне уже указали, где моё место, и оно было на старинном кривоногом стуле со спинкой, возвышающейся над моей головой.

– Значит, ты Том?

– Том, мистер Роули.

– Человек из общины, поручившейся за тебя, сообщил, что ты вроде фотографом был, так?

– Я пытался. Но, видимо, я плох в этом деле. Теперь на мне долги и ссуды.

– Изначально идиотская затея, ты не находишь?

– Да, вы, пожалуй, правы.

– Но ты был молод и тебе были нужны деньги. В принципе, как и сейчас. У меня есть работа, и есть деньги за работу. Обстоятельства сложились так, что мне нужен новый сотрудник. Ублюдки обворовали меня и пытались выставить психом, терзающим людей. Вечно суют нос в мои дела. Если я не бегу к ним на день благодарения, значит я убиваю этих людей. Логично же, да? Я решил, что лучше охранять мои экспонаты. Так мне будет спокойнее, а то мало ли, что они ещё придумают.

– Понятно, мистер Роули.

– Жить будешь тут же. На втором этаже. На третий не ходи.

– Там помещения музея?

– Там я.

Мы покинули гостиную, поднялись по лестнице, и Бернард показал мне мою комнату. Ничего примечательного, но жить было можно. Думаю, что в гостиницах Смолл-Тауна были примерно такие же номера. Единственное, что напрягало, так это кривоватое стекло в окне, которое начинало несколько вибрировать, если ветер был сильным, но спал я всегда крепко, так что даже спрашивать ничего не стал. Главное, что шторы были достаточно плотными, ведь я должен был работать в ночную смену, а значит солнце – враг мой. В комнате я оставил сумку, и мы отравились в выставочный зал. Коллекция и правда была потрясающая. Скелеты, чучела, различная мерзость в формалине. Я также нашёл и остатки печально известных морских звёзд. Украденные – полиция всё ещё держала у себя, ведь они, так или иначе, были вещественными доказательствами. Среди чучел были и реально редкие экземпляры. Кроме той же квагги, которую упомянул таксист, была ещё мышь Гульда, чучело тарпана, во что с трудом верилось, додо, какая-то медведеобразная животина и целый набор вымерших птиц, разной степени сохранности. Роули, видя моё изумлённое лицо, сообщил, что они все давно подлатаны пластиком. Мы дали пару кругов по залу, после чего у меня ещё раз спросили согласие, я ответил решительным «да, конечно», и затем Бернард Роули сказал, что ночью ждёт меня на рабочем месте, но чтоб я его не будил. На этом я вернулся к себе в комнату, разложил вещи, связался со штабом, доложив о своих успехах, и воспользовался некоторым количеством времени, чтоб вздремнуть.

Спал я несколько нервно, но без сновидений и, в принципе, не испытывал сонливости при пробуждении, что было очень хорошо, ибо не хотелось мне вылететь с этой работы в первый же день. Такой расклад мог отразиться на службе в бюро. У меня была ночная работа и ранее, ведь мой род деятельности того требовал, но она была более разнообразной и не в одиночестве.

Роули был весьма любезен и сказал, что на кухне всё моё, кроме алкоголя, так что я сначала устроил себе небольшой завтрак с кофе и сэндвичами, а после двинулся на работу. В зале с экспонатами я был без двух минут полночь. Разумеется, за мной не следили ни камеры, ни система пропусков, но, я допускал, что за мной мог следить сам Роули, спрятавшись в каком-нибудь ящике. Я много что предполагал на его счёт, ведь всё же он был главным и единственным подозреваемым. Кстати, о камерах. Одну я поставил так, что если Роули решит спуститься посреди ночи, то она это зафиксирует. Разумеется, если он не махнёт в окно, с третьего этажа, или не телепортируется, как тот, кто тащил девушку по улице. Ну или, как он сам ранее и сделал. Когда не знаешь точно, то можно перефразировать очень долго.

Когда я созванивался со штабом, то выяснил, что начальство списало последнюю похищенную со счетов, что было, в корне, не верно. Я всё ещё ставил целью выяснить её местонахождение, ведь она должна была быть жива, если, конечно, мы внезапно не получили два разных маньяка с одним сценарием. Жертвы никогда не были голодными на момент смерти – это факт. Жертв всегда убивали там, где мы их находили – тоже факт. Так что девушка, можно предположить, всё ещё ждала чудесного спасения, и мне нужно было понять, где она. Полиция была уже учёной и патрулировала каждый закуток города. Добровольцы тоже осматривали тёмные углы, которые могли подойти убийце для постановки в его кровавом театре. Всё было под контролем, но не для… неё. К тому же, я не забывал, и то, что убийца, кто бы он ни был, может просто залечь на дно, бросив жертву помирать или убив её, и то, что, если убийца Роули, то он может и не вернуться к убийствам, и тогда всё – мы ничего не найдём, скорее всего. Ох, я тогда даже примерно не предполагал глубину, на которую мне предстояло заглянуть.

Меня, признаюсь, напрягало животное, похожее на медведя, или на медоеда переростка. У него были отростки на морде, которые являлись более свойственными для обитателей морского дна. Экспонат подписан не был, так что я сфотографировал его, и отослал одному знакомому зоологу. На случай, если Роули не устроил бы мне экскурс в историю экспоната, то я подстраховался. Даже не знаю, зачем мне нужна была подобная информация. Было в том экспонате что-то пугающее, по природе своей для природы человеческой. Знаете, как наблюдать акт каннибализма, или как эффект зловещей долины. Что-то подобное. Связь, кстати, меня почти не подвела, и спустя пятнадцать-двадцать минут сообщение отправилось, а я продолжил обход. В сущности, той ночью не произошло бы ничего интересного, если б я не услышал телефонный звонок. Так я узнал, что звук идёт с третьего этажа, где находится спальня Бернарда. Кроме того, я-то ожидал услышать звук дискового телефона, а шум явно имел более продвинутое происхождение, что давало повод поразмышлять о прямой связи с кем-то, и вызывало ощущение необходимости – найти установщика.

Время до утра пролетело, относительно, незаметно. Я пил кофе, ел какие-то шоколадные печенья, разглядывал мумии, сушеных и заспиртованных животных, а также отдельные части тел таковых, иногда конспектировал идеи в блокнот и играл в скрэббл на смартфоне. В сущности, день прошёл не зря, но хотелось бы более масштабных результатов. К тому же, я понятия не имел, где искать девушку. В конечном итоге, я ушёл спать, когда Роули выгнал меня, клюющего носом, в районе семи-восьми утра. Перед тем, как отключиться, я отправил отчёт в штаб-квартиру.