Винсент О'Торн – Al Azif. Книги I-III (страница 26)

Никакой кухни не было. Мои ноги коснулись пола, что создала природа. Я огляделся, и увидел каменные стены, каменные своды, какие-то монструозные статуи, что выполняли роль горгулий или просто стояли вдоль стен – некоторые были похожи на безголовых летучих мышей, другие напоминали насекомых с щупальцами. Это был храм, или дворец, или усыпальница, в центре которой сидел он – в длинных золотых одеяниях, и короне, напоминающей Кёльнский Собор. Его лицо было вязкой осклизлой массой, а его пергаментные руки были покрыты теми самыми жёлтыми язвами. Он всё ещё носил костяной амулет. И он не шевелился.

– Лоренцо, стой!

Мальчик побежал к тому, кого считал братом, но всё же обернулся на мой зов.

– Да?

– Лоренцо, а где все?

В воздухе раздался голос, от которого у меня кровь пошла носом, и биомасса на лице псевдо-Джулиано пришла в движение. Он поднял руку, и показал ею на дверцу, которую я изначально не заметил. Небольшая деревянная дверь, которая не вызывала бы вопросов, если б я не слышал стонов и криков, позади неё. Я не понимал, что говорит существо, но Лоренцо мне помог с переводом

– Они все там! Ждут вас! Мы тоже скоро придём!

– Хорошо, Лоренцо. Я сейчас. Никуда не уходи, я приведу помощь.

– Куда вы?

Я действительно должен был пойти и под любыми предлогами притащить полицию, но, да, я испугался, и я нашёл повод. Стоило мне взлететь по лестнице вверх, под непонимающие восклицания Лоренцо Росси, и выйти из люка, как он захлопнулся позади меня, и я больше не смог его открыть. Как не смогла и полиция. Позже, другие стражи правопорядка вообще не нашли никакого люка в комнате Лоренцо, или в каких-либо других комнатах. В отчётах писалась кромешная чушь, пресс-релизы кричали о маньяках и похитителях, некоторых из тех полицейских уволили, а меня затаскали по судам, и я, в итоге, тоже остался без работы. Но найти на меня что-либо было сложно. Найти что-либо вообще было сложно. Разумеется, мои показания звучали смехотворно и не помогли никому.

Тридцать лет я проработал во имя здравия семьи Росси. За это долгое-долгое время стал им как родной. Как член их семьи. Сейчас я дописываю последние строки и ложусь спать. Вернее сказать, я пытаюсь спать, ведь Лоренцо не прекратил наш разговор. Он не прекращает его ни на секунду, и зовёт меня. Каждую ночь эти мои демоны приходят в мою спальню. И свет льётся по полу, и я чувствую, как я задыхаюсь.

Откровение

Красивые исторические здания, минимум транспорта, озёра, густые хвойные леса, крайне мягкая зима, уровень преступности стремящийся к нулю, приветливые люди, которые знают друг друга и готовы прийти на помочь с починкой косилки – ведь как же без ухоженной лужайки? Просто райская идиллия, за исключением единственного минуса – цены на эти домики в колониальном стиле. Что поделать? Это плата за безопасность, как считалось. За последние десять лет в маленьком северном городе было одно убийство, да и то по неосторожности. К сожалению, что-то пошло не так.

Все эти описания про тишину и спокойствия я читал в туристической брошюрке, пока мой поезд до сей тихой гавани рассекал пространство. Все эти мрачные мысли о разрушении атмосферы спокойствия гнездились у меня в голове полуразложившимися зомби-птицами, после прочтения материалов дела, до посадки в поезд. Тихие воды на большой глубине размыли осиное гнездо, и в город пришёл он – тот, чьё имя предстоит установить. Мы думаем, что это он, а не она, и не они. Почерк не сходится с женским, а отпечатки ботинок на месте преступления только одного человека. Он пришёл в тихий маленький городок и принёс туда свои идеи. Он пришёл по дороге ужаса, усыпав её расчленёнными трупами, что он использовал для своего религиозного экстаза. На данный момент, у психопата в руках была новая девушка, и мы не хотели увидеть очередной алтарь из плоти с кровавыми цветами. Блондинка, двадцать лет, дочка владельца магазина. Увы, портрет жертвы далеко не просматривался, ведь он хватал любую девушку на улице, а потом утаскивал в уединённое место, и там устраивал богомерзкое служение. Все боялись, все были в опасности. Ммм, религиозный психопат. Дело пахнет гнусностью.

Преступник похитил Кейт, так звали дочку владельца магазина, но мы надеялись, перед моим отъездом, что ещё ЗОВУТ. Полиция ещё не нашла ни тела, ни частей тела, но уже расписалась в бессилии. За дело пришлось взяться федеральным агентам, и лучший специалист на линии оказался я. Спасибо за ожидание. На самом деле, я считал себя дилетантом, ведь я брался за три подобных дела, и в двух потерпел полное фиаско. Один ублюдок убит, и мы не нашли несколько жертв, которые могли были быть живы, но, я думаю, что померли от голода в каких-нибудь подвалах и ямах. Второй – сбежал. Растворился в воздухе. Про таких часто снимают кино, чтоб подростки истекали слюной и разбирали его речи на цитаты. По большому счёту, он просто коллекционировал уши, ведь своего он лишился в детстве. Всё очень прозаично. Но какая же харизма… В любом случае, я был удивлён, что именно меня отправили на это дело. Заместитель директора сказал, что он верит в меня, но мне кажется, что он просто искал смертника, на которого всё повесит.

Что мы имели? Кроме описания жертв и кучи колоритных фотографий с мест преступлений, от которых выворачивало некоторых агентов, у нас были и свидетельские показания – видели мужчину в чёрном балахоне с капюшоном, который волок на цепи кричащую девушку. Прохожие оцепенели от увиденного, но один мужчина всё ж таки вмешался. Далее случилось странное. Когда мужчина погнался за маньяком, волочащим жертву по улице, то они исчезли возле местного музея зоологии. Испарились в воздухе. Остальные свидетели всё подтвердили. Конечно, из этого было понятно, что у нас есть определённая проблема, но это несколько сужало и круг поисков, хотя бы на какое-то время. Также у полиции вызывал подозрения владелец музей, являющийся и смотрителем, и вообще чуть ли не единственным сотрудником, если не считать уборщиков и пары биологов, с которыми музей имел сотрудничество. Его зовут мистер, вы не поверите, Роули – правда, всё равно, Бернард, а не Алистер – и я еду к нему. Устраиваться на работу, вроде как. Внезапно в музее открылась вакансия ночного сторожа, и мне помогли получить эту работу. Тот самый мужчина, что пытался остановить маньяка своими силами, волею судьбы оказался из управления местной общины, и он охотно начал сотрудничать с полицией, а позже и с нами. Конечно, не было стопроцентной уверенности, что серийный убийца как-то связан с музеем, но эту теорию мы прорабатывали обязательно и обстоятельно. На то было ещё несколько причин. Вернее сказать, причина была одна, но повторённая многократно. На жертвах, или том, что от них осталось, находили морские звёзды, которые пропадали прямо с витрин музея. Роули отбрехался, что, мол, отдал эти звёзды куда-то там, а их украли по дороге. Полиция так и не получила от него никаких свидетельств по поводу сделок, связанных с передачей экспоната. В итоге, Роули сознался, что звёзды украли ночью. Да, вероятно, что он тоже жертва, и потому он начал искать сторожа на ночь. Да, может быть и так. Но зачем было врать? Мне нужно было проследить, куда бежит эта тихая вода…

На перроне, который будто остался в первой половине двадцатого века, находилось два человека. Они, вероятно, ожидали прибытия своего поезда. Не моего. На мой они не обратили внимания. Допускаю, что миловидная рыжая женщина лет тридцати и усатый джентльмен могли сидеть и просто так на деревянных скамьях, потому что город, по факту, был тем ещё захолустьем. Это весьма логично. Многие пытаются убегать в такие памятники американской готике, забывая, что движение – это жизнь, а суматоха людского потока на улицах мегаполиса – это и есть движение. Хотя, я был, в некотором роде, на стороне тех, кто доволен своим Смолл-Тауном. Найти движение в спокойствии – отдельное искусство. Далее, я, пожалуй, буду называть этот городок Смолл-Тауном, если придётся. Роли это всё равно не играет. Я шёл по перрону, понимая, что таких всё меньше в нашем мире. Маленькие уютные уголки ретро-стиля, которые, тихо-мирно, доедают жуки и крысы. Крысы… Чума – это, отчасти, тоже ретро, так что всем найдётся место, о да. Рыжая дама мне улыбнулась. Джентльмен кивнул. В Смолл-Тауне очень гостеприимные люди, но я это уже, вроде, говорил. Если нет, то я отмечу это и второй раз.

Несмотря на размеры города, добраться до музея зоологии было не так уж быстро и просто. Благо город только дышит стариной, но живёт, всё же, в нашем времени, так что я очень быстро вызывал такси через приложение. Связь внутри города была отвратительной из-за гор вокруг, но вокзал выдавался из металлического кокона горной породы, как язык некой рыбы, которая ОП! и затаскивает зазевавшуюся жертву. Пока мы ехали, я детально выяснил у таксиста, чем дышит город, и что все думают об убийствах. Не в моих правилах, принимать слухи за истину, ибо, обычно, они взвинчены многократно и часто в каком-то абсолютно диком направлении, но я всегда принимал их к сведению. Среди слухов, полученных от таксиста, что я посчитал важными, было то, что все жертвы были детьми тех, кто уже родился в городе. Их родители, то есть бабушки и дедушки жертвы, могли были быть хоть из Албании, что и случилось, но мама и папа – урождённые смоллтаунцы. Так же таксист высказал своё наблюдение, что все жертвы носили короткую стрижку на момент похищения, и то, что все семьи были весьма религиозны, регулярно посещая местную церковь. Кроме того, все были белыми, но это мне уже отрапортовал местный полицейский, с коим я собирался встретиться после за парой пинт кофе. Я, разумеется, расспросил и о владельце музея. Он был не из местных, никто толком не знает, откуда он прибыл, зачем открыл тут свой музей, и на какие деньги он это всё содержит. Посетителей у него было не особенно много – лишь изредка скучающие туристы приползали разглядывать коллекцию бабочек и те же чучела квагги. В некотором роде, было даже интересно, но люди не находили мотивацию туда идти, тем более, что владелец музея общался не особенно приветливо, не давал фотографировать, да и мог просто не пустить кого-нибудь внутрь. Так же стало известно, что объявился он в городе с семейством, но потом жена с ним поругалась и покинула Смолл-Таун. Роули изначально был мрачным и ворчливым, но потом всё стало ещё хуже. Жену его в городе очень любили, как и её мальчишку, который был крайне стеснительным. Миссис Роули часто устраивала благотворительные обеды, отправляя собранные деньги в различные фонды, открытые по поводу редких болезней. Устраивала какие-то забеги. Занималась волонтёрской работой. Потом громыхнула их последняя ссора, да так, что собаки выли. Как итог, уезжала она ночью, одетая излишне легко, на такси, несмотря на наличие отдельной машины. Соседи слышали крики и ругань, но не заметили, чтоб Роули как-то принимал участие в перепалке. Вся обсценная лексика вылетала именно из уст женщины. Роули, похоже, молча переносил оскорбления. Некоторые считают, что он был пьян, и не мог громко говорить, но никто никогда не видел его пьяным – до и после. С другой стороны, публике не докладывали о степени счастливости брака четы Роули, так что предположения оставались там, где оставались.