Вилли Энн Грей – Истинная демона. Бремя короны (страница 2)

– Прости, я не это имела в виду. Ты ни в чём не виноват. Ты же не ясновидящий и не мог знать.

– Не мог, но должен был, – укорил он сам себя.

Наш разговор прервал врач, который быстро осмотрел меня, убедился, что я более или менее в порядке. Не считая ссадин и переломов, которые уже успели слегка подлатать врачи.

По поводу «пойдёшь» к Эмилю Рен погорячился. Моя поломанная нога была против такого насилия над собой, в итоге мужу пришлось нести меня на руках.

Пока я парила над землёй – в прямом смысле слова – я вглядывалась в лица, в надежде рассмотреть как можно больше знакомых среди выживших. Я знала далеко не всех в нашей части, но всё же год службы сблизил многих из нас.

Я искренне обрадовалась, увидев Джамала. Мы не были друзьями, но он мне симпатизировал. Часть его тела обгорела, но выглядел он лучше многих. Он улыбнулся, заметив меня, но улыбка его была очень печальной. Позже я узнала, что его лучший друг Берн погиб. Старший сержант мне не очень-то нравился, но такой судьбы я ему не желала.

Рен вынес меня из палаты, и мы подошли к поляне, на которой раньше росли красивые деревья, а сейчас находились лишь опалённые, изуродованные стволы. Пока мы служили, то любили это место – оно было красивым и спокойным. Было…

Та картина, что развернулась у меня перед глазами, вряд ли когда-нибудь сотрётся из памяти. Эмиль сидел посреди поляны, а у него на руках лежало бездвижное тело Софи. Он крепко её обнимал, гладил по волосам и что-то говорил на ухо, как будто бы она была жива.

– Почему тело Сони не отнесли в морг, как остальные? – шёпотом спросила я у Даррена. Я с трудом заставила себя произнести этот вопрос, но и не спросить не могла. Слишком уж сильно я была шокирована.

– Должны были, но Эмиль не позволил. С самого окончания битвы он сидит так и не выпускает ее из рук, – сердце моё защемило. Я должна была как-то помочь, успокоить его. Но как это сделать, если у самой на душе скребли кошки.

Как только мы приблизились, Рен выпустил меня из рук, аккуратно помогая сесть, и отошёл в сторону. Кажется, Эми даже не заметил моего присутствия. В воздухе повисла тишина. Время как будто бы застыло. Я не знала, с чего начать, молча смотрела на тело подруги и глотала подступающие слёзы.

– Если не обращать внимание на холод, то кажется, что она ещё жива, – нарушил напряжённую тишину друг.

– Эми… – прошептала я, пытаясь подобрать слова.

– Я не сошёл с ума, Бель. Просто не могу поверить… Не хочу верить… – в воздухе опять повисла тишина. – Мир без неё как будто бы потерял свой свет, стал серым и тёмным. Я не уверен, что хочу в нём жить…

– Надо… – наконец-то выдавила из себя. – Я не могу потерять и тебя. Она ведь была мне как сестра…

Закончить мысль не получилось, в горле встал ком, а на глаза вновь накатили слёзы. Я подползла к Эмилю ближе, прижалась к его плечу, судорожно схватилась за него и начала содрогаться в рыданиях. Блондин наконец-то оторвал одну руку от волос Софы и приобнял меня. По его щекам скользнула скупая мужская слеза, но волю чувствам он не дал. Так мы и сидели, объединенные общей трагедией. Друг молча ждал пока истерика моя закончится.

– Прости… – произнесла я, наконец собравшись с мыслями. – Я вообще-то пришла, чтобы поддержать и утешить тебя. А в итоге все вышло наоборот. Так себе из меня помощник.

– У тебя получилось, – ответил друг, прижимая меня крепче. – Я рад, что ты жива. Она тоже была бы рада.

Глава 2. Анабель

После этой битвы на поле боя меня больше не пускали. Не то чтобы я была против. С меня и одного раза хватило. Да, я закончила военную академию, и защищать страну – моя прямая обязанность после этого. Но всё же война – это не место развлечения, ничего приятного в ней нет.

До того дня мне хотелось кому-то что-то доказать, почувствовать себя героиней. В принципе, я ею стала, мне даже медаль выдали и в звании повысили. Всё-таки далеко не каждый человек смог бы убить четверых драконов, да ещё за столь короткий период. Но этих двух часов мне хватило, чтобы понять, как же сильно я ошибалась в своих мечтах и желаниях. Звание героя не приносило никакого удовлетворения.

Мне до сих пор снился тот парень с зелёными глазами, с которым я схлестнулась в человеческом обличии. Я сотни раз уговаривала себя в том, что не виновата – это они на нас напали, и что мне оставалось? – но всё равно не могла сама себя простить. Это давило.

А ещё я корила себя за то, что так опрометчиво ринулась в бой. Да, я уничтожила нескольких врагов. Но что это принесло, что изменило? Ничего. Это лишь капля в море. Лучше бы я не геройствовала, а искала друзей. Может быть, тогда Настя не влезла бы в неравную схватку, а Софа не отправилась бы её спасать и осталась жива. Столько «если»… Но прошлое не вернуть, и уже ничего не исправить. Можно лишь сделать выводы и избежать подобных ошибок в будущем. Слишком тяжёлый урок мне преподнесла судьба.

Присутствовать на битвах лично я больше не стремилась. Да и в чём смысл? Что это могло изменить? Но это не значит, что я не переживала и не хотела помочь своему народу. Рен отстранил меня полностью от дел, желая оградить от этого ужаса. Но это было ещё хуже. Последние недели я варилась в собственном пыточном котле из мыслей, волнения и чувства бесполезности. Я буквально не находила себе места, не могла есть и спать. Всё время слушала новости, подсчитывала жертв и строила стратегии. И с каждым днём во мне всё больше росла ненависть к драконам.

Усугубляло ситуацию ещё и то, что сам Рен часто присутствовал на поле битвы. Нет, он не сражался там на передовых, но был тем, кто руководил процессом, принимал решения. И каждый раз я до жути переживала. Что будет, если он не вернётся? Этот страх добивал и так более чем нервное состояние.

И в очередной раз, когда муж отправлялся на совет генералов, я устроила ему самую настоящую истерику:

– Возьми меня с собой.

– Куда? Кажется, мы уже говорили на эту тему. Я не собираюсь рисковать твоей жизнью. Да и думать здраво не смогу, если ты будешь в опасности. Оставайся лучше тут – здесь тебе ничего не угрожает.

– Нет, я не про битвы. Возьми меня с собой на совет.

– Что тебе там делать? – начал было он, но я резко перебила:

– Опять ты? Думаешь, если я женщина, то мне нечего сказать? Думаешь, что я ничего не понимаю в военной стратегии? Думаешь, я дура, способная лишь быть красивой куклой рядом с великим принцем?!

– Бель! – резко оборвал меня муж. Он злился. Я видела, как по его лицу начали летать синие искры, а в глазах появлялся нехороший огонёк. – Я никогда не считал тебя дурой! А вот что я действительно думаю – так это то, что ты ещё слишком молодая и неопытная. Ты думаешь, генералы, которые сидят за тем столом, – идиоты? Думаешь, умнее их? Что ты можешь сказать им такого, чего они сами не знают? Что преподнести?

– У меня есть образование! – не сдавалась я.

– Три года школы?! Это ты называешь образованием? Оно есть у всех в том зале, а ещё у них есть годы опыта и множество сражений за плечами.

– Я не умоляю их заслуг, но они совершают ошибки. И эти ошибки очевидны!

– А ты, значит, знаешь, как лучше и справишься лучше? Не боишься выставить себя посмешищем в их глазах?

– Вот что ты обо мне думаешь? Посмешище?! Замечательно! – градус злости и обиды уже достиг своего предела. – Может быть, наша свадьба была ошибкой? Зря ты взял в жёны девушку, которая тебя лишь позорит!

– Бель… – смягчился Рен, но я его уже не слушала.

Резко развернувшись, я вышла из спальни, громко хлопнув дверью. Злая, как фурия, я вышла в сад, чтобы успокоиться. Может быть, я была не права, но он не имел права разговаривать со мной в таком тоне.

Видеть мужа после этой беседы совершенно не хотелось, и я решила провести ночь без него. Ему полезно. Для профилактики. Рен приходил после собрания, пытался помириться, но я не стала слушать и даже не впустила его на порог комнаты.

А на утро я пожалела об этом…

Драконы вновь пошли в атаку, и муж срочно отправился на фронт. Его не было три дня, которые превратились для меня в вечность. Бой был тяжёлым, разрушительным. Погибло много наших солдат и офицеров. В какой-то момент связь с лагерем пропала, и мне оставалось лишь молиться о том, чтобы Даррен вернулся домой. Все глупые обиды забылись и стали неважны. Мысль о том, что он может погибнуть, а я наговорила ему всякого и даже не попрощалась, отдавалась глухой болью в сердце. Но я старалась гнать подобные образы от себя и верить в лучшее.

Как только Рен переступил порог императорского дворца, где мы жили с начала войны, я бросилась к нему в объятия и разрыдалась от пережитого напряжения. Я всем телом с силой прижималась к своему мужчине, трогала его и гладила дрожащими руками, не могла надышаться его запахом. А он крепко обнимал меня в ответ, молча ожидая, когда истерика пройдёт, наслаждаясь моментом близости.

– Сегодня после обеда очередное военное собрание. Пойдёшь со мной?

– Я? – искренне удивилась его просьбе.

– Ты была права. Мы из раза в раз допускаем одни и те же ошибки. Поэтому несём ужасные потери. Возможно, нам нужен свежий взгляд со стороны.

***

Естественно, я нервничала. Жутко нервничала. Когда сама просила Рена о встрече, то не подозревала о том, насколько это ответственно и волнительно. Несколько часов я готовила речь, проговаривала её про себя, продумывала каждую деталь, каждый аргумент.