Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 48)

— Оно идеальное. Будто для тебя сшито, — восклицает Алена и снова решительно командует. — Теперь фата и туфли!

К ужину мы выходим уставшие, но счастливые.

— Мне нечего надеть, Адам, — заявляет Алена, заметив Нарейко.

— Так вы же там два часа что-то выбирали, — огрызается он.

— Адам… — Алена мерит строгим взглядом хозяина дома. — Замуж я за тебя идти не планирую. Поэтому свадебное мне ни к чему. Нужно нарядное.

— Хорошо, — со вздохом соглашается Адам. Делает вид, будто смертельно устал, а у самого в глазах черти пляшут. — Прошу к столу, — взмахом руки указывает на столовую.

А там уже вокруг стола носятся дети.

— Это что такое? — осаживает их Алена. — Быстро мыть руки и кушать!

И малышня послушно трусит в санузел и возвращается оттуда с мокрыми ладошками.

— Даша, — зову малышку. — Дедушка Женя приехал.

— Надо что-то делать с этим «дедушкой», — крякает он в сердцах. — Опускается на корточки перед ребенком и замечает твердо. — Привет, Дашулька. Теперь я твой папа…

— Папа? — ойкает моя дочь. Гладит влажными руками Женины щеки и добавляет, как взрослая. — Как же долго я тебя ждала. Мой длугой папа — злой. А ты доблый?

— Самый добрый, — сглатывает вязкий ком Женя. — Буду любить тебя и твою маму.

— Всегда? — уточняет строго малышка.

— Всегда, девочка, — клянется Женя, целуя малышку в темечко. И мне кажется, у него в глазах стоят слезы.

— Салат стынет, — слышится шутливый голос Адама. — И надо список гостей обсудить. Завтра свадебный банкет. Повар в панике… Охрана на измене.

— От меня только вы и Кольцов с дамой, — поднявшись на ноги, заявляет Женя. — Сонь, а ты… Зови кого хочешь…

— Только не Карину! — смеется Алена.

— А что такое? — напрягается Бобров. И пока я лихорадочно размышляю, кого пригласить на нашу скоропалительную свадьбу, Алена быстро и четко рассказывает Жене про мою надоедливую коллегу.

— Странно, — пожимает плечами он. — Эта самая Карина со Славой знакома?

— Да, конечно, — подтверждаю на автомате. И только сейчас понимаю, что проморгала самое важное. Карина была со мной в детском центре. Советовала погулять подольше. А в это время мой бывший муж замки на двери ставил…

— Засланный казачок, — ставит диагноз Женя и тут же добавляет смущенно. — Что-то я отвлекся от самого главного, роднуля.

Торопливо лезет в карман куртки. Выуживает оттуда бархатную красную коробочку. Адам уже открывает бутылку шампанского и разливает по бокалам пенящийся напиток.

— Мойёт, девяносто шестого года выпуска, — декларирует он важно. — Вот, держал до торжественного случая. Но раз у меня собственной свадьбы не предвидится, хоть за вас выпьем, — роняет камушек в Аленкин огород.

Она что-то отвечает, но я уже не слышу, не обращаю никакого внимания. Во все глаза смотрю на Женю и пропадаю в омуте серых глаз.

— Ты выйдешь за меня? — спрашивает он, доставая из тонкого бархатного паза кольцо с бриллиантом.

— Да! Да! — прыгаю к нему на шею.

Адам с Аленой радостно хлопают, дети визжат от радости. А я крепко прижимаюсь к любимому. И сама не верю собственному счастью.

— Ответ верный, роднуля, — смеется он, надевает мне кольцо на палец и сминает мои губы требовательным жарким поцелуем.

Глава 63

Ночь перед свадьбой мы не спим. Занимаемся любовью, лениво ласкаем друг друга, строим планы.

Рассказываем о себе.

— А у тебя какие любимые стихи? — неожиданно спрашивает роднуля. Вопрос наивный, но меня ставит в тупик. Ну какие стихи, мать вашу?!

— Мне Маршак нравится, — заявляю на полном серьезе.

— Мой веселый красный мяч? — хихикает Сонечка на моем плече.

Любуется колечком, чертит вензеля пальчиком на моей груди.

— Нет, про известковый мед, — тяну задумчиво.

И тут же моя маленькая рыжая кошечка превращается в тигрицу.

— Какой мед? — приподнимается на локте. Хохочет в голос. Копна рыжих волос рассыпается прямо перед моим носом, накрывает лицо. А Соня снова плюхается рядом и смеется заливисто.

Как же она смеется, святые угодники! Заливисто, весело. И я готов слушать этот смех вечно, как самую любимую музыку.

— Тихо. Дашу разбудишь, — легонько сжимаю упругую ягодицу.

— Женя, это баллада Стивенсона! В переводе Маршака. Вересковый мед называется, — улыбается Соня и начинает декламировать.

— Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

— Да ладно, Сонечка, — морщу лоб. — Я помню только это, — вздыхаю я, напрягая извилины. — «Правду сказал я, шотландцы. От сына я ждал беды…» Чего — то там дальше, не помню, — морщусь, изображая кипучую мозговую деятельность и выдаю. — Во! «А мне костер не страшен. Пускай со мной умрет. Моя святая тайна — Мой известковый мед!».

— Женя, — как ежик фыркает Соня. — Ты себе представляешь, что это за гадость такая?

— Сын, от которого ждать беды? Представляю, — уточняю негромко и тут же прикусываю язык. Вот же дурак старый, снова разбередил Сонины раны. Только-только она себя настоящей женщиной почувствовала.

— Да ну его, — отмахивается она. — Пусть живет как может и к нам не лезет.

— А что, были прецеденты?

— Да. Слава дом, который ты Даше подарил, требовал обратно. Угрожал украсть Дашу, — вздыхает горестно моя роднуля.

— Ну, тут ему уже ничего не обломится, — усмехаюсь криво. — Я ему рога пообломаю. И в задницу морковку вставлю, — ругаюсь и спохватываюсь. При Соне даже грубого слова я произнести не смею. Боготворю эту женщину.

Люблю и преклоняюсь.

Как выстояла, как не утратила оптимизм. Одна. С ребенком!

А Славка, сука последняя. Появится, набью ему морду. И Дашу на себя перепишу. Нефиг! Ну какой из моего придурка отец? Чему он научить может? Да и нормальный мужик никогда своего ребенка не оставит без крыши над головой.

«Попадись мне, сученыш!» — прикрываю веки.

Слушаю Сонин щебет. О любимых фильмах и книгах, а сам планирую завтрашний день.

Сначала, естественно, свадьба и праздничный фуршет. Народу соберется немного. От Сони всего трое гостей будет. Крестная и Дараганов с девушкой. Поэтому мы быстро отпразднуем. Дашку оставим Нарейкам и смоемся в Дашкин дом. Там нас точно никто искать не будет.

Оттянемся сами. А когда Соня уснет, я вскрою тайники. Хорошо, просчитал вовремя. Не успел туда добраться Бабай.

«Он, видимо, на спрятанное бабло рассчитывал», — проскакивает в голове странная мысль. А не добрался, пошел в разнос. Вероятно, уже где-то втюхался по-крупному и собирался расплатиться моими кровными бабками.

А что, тема хорошая!

Я бы тогда ничего не смог предъявить. Но вмешалась судьба. Подослала мне Соню.

— Жень, — толкает она меня в бок.

— Что, роднуля? — целую ее в висок.