Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 50)
Говорят, свадьба — самое запоминающееся событие в жизни. Но я совсем не помню, как выходила замуж за Славу. Мы все время куда-то бежали, опаздывали и потом оправдывались. Даже согласие стать мужем и женой дали поспешно.
С Женей же все по-другому. Он величественно вводит меня в зал, где уже расселись наши гости. Ловлю заплаканный взгляд крестной, улыбаюсь Илье и Милене. Поправляю на шее бабушкин кулончик и чувствую себя самой счастливой.
Рядом, считав мое настроение, подпрыгивает Даша. На стуле в первом ряду ерзает сын Алены. Что-то рассказывает матери.
— Иди к Леше, — подталкиваю к ним Дарью.
— Мамоська, я хоцю с вами. Мы зе сегодня зенимся!
— Рано тебе еще, — подхватывает малышку на руки Бобров. Так и подходим к регистратору всей семьей.
— Вы согласны? — слышатся ее стандартные вопросы. Отвечаем как по команде.
— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно восклицает регистратор. И Женя тут же одной рукой сгребает меня в охапку. Залепляет рот поцелуем и выдыхает с облегчением.
— Ну, наконец-то!
— Команды «Горько!» не было, — ехидничает рядом Адам. Подает Боброву золотые кольца с нашими монограммами.
— Прошу обменяться кольцами! — поспешно выдыхает регистратор. И Женя, опустив с рук Дашку, одевает мне на палец колечко с переплетенными буквами Е и С, украшенное бриллиантами.
— Когда ты успел? — не могу отвести взгляда от невиданной красоты.
— Места знать надо, — подставляет мне руку муж. Надеваю кольцо на тонкий узловатый палец. И у самой коленки дрожат.
— Не боись, я сам боюсь, — так же тихо подначивает меня Женя. Подхватывает на руки, кружит по залу и, опустив, под крики «Горько!» целует требовательно и быстро.
А к нам уже спешат гости. Милена дарит цветы, Илья по-дружески касается губами моей щеки.
— Ты тут не очень-то, — предупреждает его Женя. — А то вагоны отжал, а теперь к моей жене лезешь целоваться, — бухтит он под общий смех.
А последней подходит крестная.
— Этот мужчина тебе в отцы годится, — выговаривает она в ужасе. — Где ты его подцепила? Это же… Это же… — не находит слов.
— Спасибо, что пришли, — технично обрывает ее Женя. Вижу, как у него на скулах играют желваки от ярости. — Но мы вас больше не задерживаем.
— До свидания, — бросает на него уничижительный взгляд крестная. А я не понимаю, что на нее нашло. Могла бы за меня порадоваться!
— Не обращай внимания. Это ее личные комплексы и проблемы, — обнимает меня Женя и во весь голос кричит. — Народ, у нас праздничный завтрак! Едем к Адаму!
Все рассаживаются по машинам. Наш лимузин отъезжает от ЗАГСа, а я натыкаюсь взглядом на крестную, бредущую по улице. Плечи согнуты, утирает глаза платочком.
«Она реально расстроена моим выбором!» — думаю в отчаянии.
Дергаюсь от осознания собственной вины. Надо бы остановиться. Взять с собой тетю Ларису.
— Ты ей ничем не поможешь, у нее свои понятия, — вздыхает Алена, сидящая с Адамом напротив. — Пройдет время, оттает. Примет твой выбор… А вот свадьбу она нам своими нотациями испортить может. Потерпи. Пройдет день или год, и твоя крестная увидит, что вы счастливы с Женей, и порадуется за тебя!
— Алена права. Она у нас умная, когда дело других касается, — веско бросает Адам, разливая по бокалам шампанское.
— Адам… — шипит на него Алена. — Я бы попросила…
— Молчу, дорогая, — усмехается он. Хочет сказать еще что-то, но Женя обрывает перепалку.
— Старшее поколение. Они правы, другие виноваты, — скептически замечает он, рассматривая на свет пузырьки, бегущие по стенкам бокала. — Но если ты хочешь, Соня, можем навестить твою тетю Ларису, когда пожелаешь. Или пригласим ее к нам.
— Очень хочу. Ее, наверное, подготовить надо было… А я даже не подумала… — держу бокал в трясущихся руках и очень боюсь опрокинуть его на себя. Вот потеха будет!
— Не вини себя, рыжик, — чмокает меня в нос Женя и хитро смотрит на Адама и Алену. — А что вы «Горько!» не кричите? Шампанское выдыхается.
Глава 66
Сразу после свадебного фуршета я увожу Соню в Заречное. В Дашин дом. Во-первых, там уже есть охрана. Во-вторых, мало кто догадается меня там искать.
Охрану я сразу отпускаю. Мне тут свидетели нафиг не нужны. Парни понимающе кивают. Видимо, Кольцов им растрепал о свадьбе. Это хорошо. Мне на руку.
Улыбаются мне и Соне. Что-то там желают. Но быстро ретируются с объекта в машины, стоящие неподалеку. Несут службу!
А я, подхватив жену на руки, быстро взбегаю на второй этаж.
— Где твоя спальня? — кручу башкой.
— Справа, — смеется она.
— Очень хорошо! — открываю ногой дверь. Мимоходом кошусь на панели, за которыми спрятаны тайники. Все на месте. Ничего не тронуто.
«Ладно, потом разберусь», — с самой дорогой ношей вхожу в комнату. А там аккуратно застеленная пестрым покрывалом кровать. Такие же шторы в розочки. Женский будуар, не иначе.
Только мне плевать. Пусть Соня хоть весь дом в цветы нарядит, лишь бы была рядом.
— Жена, — шепчу хрипло. Бережно опускаю Соню на постель и становлюсь между бедер. И даже поверить не могу. Я женат. На любимой женщине! Сыскалась такая. Одна-единственная. — Соня, люблю тебя, — подныриваю под кружевное свадебное платье.
— Я тебя тоже! — обнимает меня роднуля. — Женя, ты не подумай. Я с тобой только по любви.
— А я и не думаю, — ложусь рядом. Как бы мне не хотелось сейчас заняться любовью, но Соня переживает из-за дурочки-крестной. А значит, мне надо развеять все сомнения жены. — И ты меньше думай о том, кто там что сказал. Наплюй на чужое мнение. Есть я, ты, Дарья. Наша семья. А крестная твоя — та еще фея! Нет, не фея она, баба Яга!
— Она мне много помогала, — вздыхает Сонечка. — И это она надоумила меня к тебе поехать…
— Выходит, я ей должен быть благодарным? — приподнимаюсь на локте. Пристально смотрю на жену, раскинувшуюся на постели. Утыкаюсь носом в медные волосы, рассыпавшиеся веером.
— Да, да, да, — хихикает Соня. — Если бы не тетя Лара, я бы вообще не поняла, какие документы мне подсунул Слава. Жила бы себе, ни о чем не думая. А он бы потом выгнал меня…
— Убедила, — обнимаю роднулю. Веду свободной рукой по плечам, по груди, по животу. — На днях заедем к твоей тете Ларе.
— Женечка, ты самый лучший, — прижимается ко мне Соня. Трется грудью, и меня снова колпашит.
— А ты не хочешь раздеться? — предлагаю, нащупывая сзади маленькую жемчужную пуговку. — Я помогу.
— А ты знаешь, хочу, — игриво восклицает Соня. Садится спиной ко мне и вздыхает театрально. — Женя, я сама не справлюсь.
— Да, сейчас, — соглашаюсь тут же. Тянусь заскорузлыми пальцами к дизайнерскому творению. Поддеваю пуговку, и все. Она выскальзывает у меня из рук. Раз. Другой. Третий.
Да что за фигня!
— Погоди! — подскакивает Соня с постели. Босыми ногами шлепает к комоду. Выуживает из него что-то и возвращается ко мне. — Держи! — протягивает шпильку. — Аккуратно поддевай за петельку, и все получится.
— Слушаюсь, моя госпожа, — обхватываю рукой тонкую талию. Целую в шею, потом в висок и шепчу. — Сонь, у меня не получится. Можно я порву эти сраные пуговицы? Или срежу?
— Но они такие красивые, — вздыхает жалобно София. — Может, не надо?
Любую другую я бы отшил. Сказал бы «Вот так и ходи до завтра». Но нахамить Соне мне и в голову не придет. Поэтому беру из рук любимой дурацкую шпильку и аккуратно расстегиваю жемчужную россыпь, усыпанную по спине.
— Ну, наконец-то! — стягиваю платье с плеч. Оголяю любимую до пояса. — Какая же ты красивая, Соня! — вбираю губами сосок. Обвожу языком идеальное полушарие груди и принимаюсь за второе. — Иди ко мне, — приподнимаю кружевной подол. Становлюсь между бедер, откидывая в сторону пену кружев. Толкаюсь внутрь. Задрав голову, неожиданно замечаю зеркало.
«Твою ж мать! И как я такое одобрил?» — улыбаюсь, как нашкодивший пацан. Поднимаю глаза к потолку и реально схожу с ума от открывшейся картины. Рыжие Сонины волосы, белое кружево и необузданная любовная скачка.
Красиво! Будь я художником…
«А что тебе мешает, Катран?» — спрашиваю сам себя. Всегда можно попробовать себя в новом деле.
«Сперва нарисую Соню», — увеличиваю ритм. И с последним глубоким толчком изливаюсь внутрь.
Кружево, Сонины бедра — все мокрое.
— Хочу тебя нарисовать, — падаю рядом.
— Рисуй сколько хочешь! — позволяет сонно жена, выплывая из неги, удобно устраивается у меня на груди и засыпает.