Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 4)
Бегу в магазин за продуктами. Новоселье все-таки! А когда возвращаюсь, натыкаюсь на расстроенный взгляд крестной.
— Я же говорю, Боброву верить нельзя, — сокрушенно разводит она руками. — Тут такое дело, Сонечка, — мнется, подбирая слова. — Дом этот Жека Бобров действительно подарил своему сыну незадолго до вашей свадьбы. Но Слава его не принял. И дом до сих пор принадлежит Евгению Николаевичу. А он знаешь где?
— Где? — охаю в ужасе.
— В Караганде! — огрызается Лара. — В Каяльске то есть. В колонии отбывает срок. И распоряжаться домом твой бывший не имеет права. Вообще никакого. Вот же сволочь! — сжимает в кулаки пухлые ладошки крестная. — Попадись он мне, гад ползучий!
Лицо заливается алым румянцем, в висках стучит, а колени подгибаются. Выходит Слава опять меня обманул!
— Пока Бобер в колонии никто тебя отсюда не выселит, конечно. Но я бы съехала обратно к Ангелине. Мало ли… А то останешься с ребенком на улице.
— Мы уже там были, — мотаю головой, с трудом справляясь со слезами.
И вспоминаю, как технично и жестоко Слава выгнал нас из квартиры, в которой я родилась.
Как-то поздно вечером к нам с дочерью пришли судебные приставы и велели убираться.
Дали всего лишь двадцать четыре часа на сборы.
Я звонила тогда Славе. Умоляла. Но ничего не помогло.
— Ладно, не паникуй, — обнимает меня крестная. — Пока хозяина нет, никто тебя из дома не сможет выгнать. Бобру сейчас явно не до этого.
— А вы его знаете?
— Да кто же его не знает, девонька?! Властный, жесткий тип. Очень большой бизнесмен. А поплатился за свои амбиции. Послал куда подальше нашего мэра. Ну, а тот закусился. Не дал ему работать. А потом посадил. Столько собак навешал…
— Слава говорил, что он вор и не хотел с ним общаться. Говорил, что любые разговоры об отце, табу в нашей семье.
— Слухи ходят, что он человека убил; — сделав огромные глаза шепчет Лара и прикрывает рот ладошкой.
— Надо посоветоваться с юристами, — заявляю на умняке. — Может, удастся переоформить дом на меня?
Но как? Звонить Славе я не хочу. Да и не возьмет он трубку. Отказ от алиментов тоже обратно не вернуть. Поэтому остается только одно — искать другие варианты и действовать, пока Слава не опомнился и не отобрал у нас и это пристанище.
Глава 6
— Ты точно ничего не подписывала? — внимательно смотрит на меня Илья Дараганов, мой бывший сосед и внук бабушкиной подружки.
Прячу глаза и реву как маленькая. Слезы беззвучно катятся по щекам, а горло сковывает спазм. Ну как сказать? Как объявить на весь мир, что я полная, беспросветная идиотка?
— Сонечка, — садится напротив Илья. В костюме от Армани, в дорогом кабинете он кажется всесильным и мудрым. А я… Снова накосячила. Хотя знала же, что нельзя связываться с Бобровым.
И комнату у Ангелины потеряла. И в историю влипла.
— С адвокатом, как с духовником надо, — улыбается мне Илья. Смотрит выжидательно. Но не торопит. Дает время осознать собственную непроходимую тупость.
Стыдно ужасно! Илья возится со мной, как с малолеткой. Но больше мне обратиться не к кому. Ларе я точно не скажу про отказ от алиментов. А вот Илье придется.
— Подписала, — признаюсь понуро. И Илью будто катапультой вышибает из кресла.
— Что? Я же тебе объяснял, Соня. Только в моем присутствии… — взмахивает он рукой, словно рубит воздух. И жест этот больше похож на отчаяние.
— Я подписала отказ от алиментов, — заявляю понуро. — Мне показалась эта идея нормальной. Слава отдает нам дом, а я от него больше ничего не требую.
— Как выглядел отказ? — рычит Илья, усевшись напротив. Сжимает кулаки от ярости.
— Я на листочке написала своими словами и подпись поставила, — всхлипываю горестно.
— Фигня вопрос. В суде отобьем, — морщит идеальный нос Дараганов. — Такой документ не имеет законной силы. На тебя оказали давление. Права ребенка были нарушены. Суд встанет на нашу сторону, даже не думай.
— Правда? — с надеждой смотрю на Илью и вздыхаю печально. — Суд мы выиграем, Илья. Но ты же сам знаешь, Бобров ни копейки не заплатит. А дом мне понравился. Я хочу его отстоять. Давай придумаем что-нибудь… Пожалуйста! — складываю руки в молитвенном жесте.
— Есть вариант, — цедит неохотно мой друг детства. — Но нам потребуется посредник. Нужен человек, которого прекрасно знает старший Бобров, и которому он доверяет. Но тут проблема, Соня, — складывает Илья руки в замок и смотрит печально. — Таких людей в нашем городе единицы. На одной руке можно пересчитать. А уж кто из них согласится поработать курьером? Скорее всего, никто. Димиров отпадает. У него молодая жена и маленькие дети. С места не сдвинется. Это точно, — рассуждает вслух самый успешный адвокат Москвы.
А я испуганно машу руками.
— Нет, ты что? Не надо Димирова. Слава меня со свету сживет…
— Остаются Лиманский и Алишер Амаев. У Лиманского семья, как и у Димирова. А Алишера фиг поймаешь… Он то в Париже, то в Дубае, то в Нью-Йорке. Звезда наша.
Выжидательно смотрю на Илью, и он все понимает без слов.
— Нет, Сонь, я не могу. Конечно, Бобер меня знает лично. Но никогда не пойдет навстречу. Я у него как-то несколько товарных вагонов отсудил. А это большие бабки, — разводит он руками. — Если бы Бобров был на свободе, я бы его со временем уговорил. Но у нас есть только один шанс. Обратиться напрямую к близким Боброва. Пусть с ним свяжутся. Предупредят. А потом самим приехать в колонию, встретиться с Катраном… с Бобровым то есть. Объяснить ситуацию и выйти через час с подписанными документами. На уговоры у нас времени нет.
— Ну, есть же какие-то нотариусы? — восклицаю в сердцах. — Я кредит возьму. Я заплачу сколько скажут…
— Ты видела нотариусов, Соня, — усмехается кисло Илья. — Белая кость. Самая привилегированная каста юристов. Выше только судьи. Все остальные — холопы, блин. Сидишь себе в белом кабинетике, ставишь печати и ни о чем не думаешь, — замечает язвительно. — А народ несет тебе кровно заработанные. Мечта, а не работа.
— Что же тогда делать?
— Не знаю, Соня. Буду думать. Для начала надо понять, сколько Боброву осталось до откидки.
— До чего? — хлопаю глазами.
— Ну, когда его выпустят. Если скоро, то и смысла затеваться нет. Подождем месяц-другой. Твой бывший вряд ли сразу начнет тебя выселять. Насколько я знаю, Катран хотел с ним помириться. Вот и отстроил дом. Все оформил на себя и отправил дарственную с курьером. Вот только Вячеслав Евгеньевич ему позвонил и сказал, что засунет дом и дарственную куда подальше…
— Выходит, достал, когда припекло, — шучу, не могу удержаться.
— Точно! — во весь голос смеется Илья и разводит руками. — Будем думать, Сонечка. Безвыходных ситуаций не бывает.
— Спасибо, что уделил мне время, — поднимаюсь с места. С ровной спиной выхожу из кабинета. Улыбаюсь красавице блондинке на ресепшене. И только в нарядном лифте, украшенном зеркалами и панорамными окнами, даю волю слезам. Они беззвучно катятся по щекам, словно горькие капли предательства, оставляя за собой следы отчаяния и обиды.
Гляжу на свое отражение и сама себя не узнаю. Зареванная, лохматая, с подтеками туши под глазами. Нет. На улицу в таком виде точно выходить нельзя.
Лифт тормозит где-то на середине пути. В кабину входят мужчины и женщины в деловых костюмах. Косятся на меня, молча пожимают плечами и отводят глаза.
В нос ударяет сладкий запах парфюма. Еще немного, и я начну чихать. Нет. Только не это. Выскакиваю на этаже. Рукой придерживаю закрывающиеся двери. И сразу натыкаюсь взглядом на табличку WC на двери.
Заскакиваю в туалет. Откидываю сумку на широкую столешницу с вмонтированными раковинами. И тупо глазею на свое отражение в зеркале.
Ужас. Мною только детей пугать.
Не дай бог, меня в таком виде увидит Дашка. Или кто — то тайно сфоткает и выложит в интернет. Клиенты тогда точно ходить перестанут.
Ну кому нужна городская сумасшедшая вместо нормально логопеда?
«Нет, так не пойдет!» — уговариваю себя. Наспех умываю лицо. Стираю мейкап и разводы туши. Прикладываю к глазам платок, смоченный холодной водой. И заслышав голоса, прячусь в первую попавшуюся кабинку.
— Да я бы за свое зубами выгрызла! — говорит одна женщина другой. — Иди и добивайся. Слышишь?
— Само собой! — отвечает ей вторая. — Это имущество моего ребенка. И не сомневайся, я добьюсь своего. По судам затаскаю этого козла.
Прислонившись к перегородке спиной, запоминаю каждое слово. За свое, за крышу над головой для ребенка я буду бороться. Пока не знаю как. Но я точно придумаю что-нибудь. И не позволю Славе обмануть меня еще раз.
Дом мой. И я его не отдам. Если надо, сама поеду в колонию к свекру. Ну не съест же он меня?
Глава 7
— Илья, я сама поеду! — врываюсь в кабинет к Дараганову.
И осекаюсь на полуслове. У Ильи в кабинете идет совещание и несколько пар изумленных глаз с интересом и насмешкой буравят меня.
— Минутку, — роняет Илья и спешит мне навстречу. — Иди сюда, Соня, — берет под локоток и заводит в прозрачную, похожую на аквариум переговорную. — Куда ты собралась? Ничего не понимаю…
— К Славиному отцу. В колонию, — заявляю решительно. И пусть мне эта идея самой не нравится, но и отступать не хочу. Бобровы должны мне. За отобранное обманом имущество, за мои нервы и Дашкины слезы.
— Ты понимаешь, о чем говоришь? — садится на стол Илья. — Сама колония тут недалеко. Но, Соня… Это опасно. Нельзя молодой девушке без крайней нужды заходить в такие заведения.