Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 39)
— А ты?
— На хер послал. От тебя указаний не было, братан.
— Правильно сделал, — цежу, еле сдерживая гнев. Последний пазл идеально вписывается в картину.
Я понимаю, что надумал Проскурин. Забрать у меня бабки из тайника и свалить куда подальше. Сам, или с Инкой, значения не имеет. Важно сейчас другое. Ему Соня моя нужна, кровь из носу. За Соню я ему все грехи прощу. Люблю ее. И Петька понял это, как никто другой.
Недостача на фирме, вывод активов, мой тайник… Слишком многое он поставил на кон. Заигрался. Вот только сейчас мне надо его опередить. Переиграть суку. Тогда и спросить можно будет.
— Спасибо тебе, Рембо. Я твой должник, — выдыхаю порывисто. А в ответ слышу стандартное.
— Да ладно! Если что, обращайся…
— Я и так тебя напряг, — мотаю головой.
— Что там у тебя происходит? — интересуется он требовательно. — У меня у самого тут дурдом. Но если помощь нужна, говори…
— Да сами справимся, своими силами, — бросаю нехотя. Пересказываю нашу Санта-Барбару и ума не приложу, куда спрятать Соню. Бабай все мои нычки знает. Найдет. Плюс Игорь прав, завелся у него крот.
А у нас даже времени не осталось, чтобы его вычислить.
— Тут я могу только посоветовать, — быстро отвечает Рем. — Мои к тебе просто не успеют доехать. Времени в обрез. Нужно действовать на опережение. Время уже не работает на тебя, Жень. Ты же понимаешь…
— Да! — чуть не срываюсь на крик. — Понимаю… Да толку?
— Ответ лежит на поверхности, братан, — усмехается Лактомский. И мне кажется, я наяву вижу его довольную лысую будку.
— Какой? — роняю коротко.
Если Рем вникает, значит, поможет. Иногда одного слова достаточно.
— Нужно спрятать там, где никто не догадается искать.
— Ты прям мыслитель, бро, — выдаю с издевкой. Тут голова кругом идет. А Рембо, гад такой, глумится.
— Позвони брату. Пусть поможет, — обдумывает каждое слово Рем. — Он же не мудак конченый. И ты говорил, он искал контакты…
— Они знакомы с Софией, — размышляю вслух.
— Тем более, — настаивает Рем. — Там твоя женщина будет в безопасности…
— Не уверен. Мне кажется, он к ней сам яйца подкатывает, — выпаливаю как пацан. И сатанею от злости и ревности.
— Не думаю. Твой Адам положил глаз на принцессу Сарматов. Прикинь? Джо в бешенстве, Марк поклялся грохнуть Нарейко. Не знаю, как ему это удалось, но он вывез Алену с ребенком из дома братьев и поселил у себя. Где-то в Подмосковье. Там у него интерес. А вокруг Сони твоей, видимо, просто так вьется. Тебя позлить …
— Ну, ты прямо меня успокоил, — усмехаюсь невесело.
— Телефон могу продиктовать. Он у нас в банке обслуживается. У меня есть его личный сотовый.
— Давай, — бросаю я нехотя. Записываю на листке красивый номер, состоящий из семерок и девяток.
«Вот же понторез», — качаю башкой.
Поговорив, снова мерю палату шагами. Кошусь на листок с номером. Укачиваю больную руку. А когда в палату входит медсестра с обезболом, отказываюсь.
Мне светлая голова нужна. Надо все взвесить. Нет у меня права на ошибку.
С одной стороны, Адам — вариант идеальный. Петьке даже в голову не придет там поискать. А с другой… Это же надо переступить через собственную гордость. А тут проблема и детские травмы. Надо умудриться отпустить обиды на отца. Ему тоже несладко пришлось. Но у меня никогда даже в мыслях не было, что придется обратиться к Адаму. Я его даже братом никогда не считал. Тут Шура моя хорошо постаралась.
Хотя мне-то какое дело до нее? Сколько лет прошло. Отец в могиле давно. Любовница его замуж вышла и сына родила. А у того сына свой сын родился…
А мы все копошимся в старом грязном белье и строим планы мести.
— Бред какой-то! — бурчу себе под нос и набираю Адама.
Видит бог, мне нужно переступить через себя. А это трудно. Почти невозможно. Но ради Сони и малышки я готов поступиться своими дурацкими амбициями. Тем более лично мне Нарейко не сделал ничего дурного.
Вагоны, правда, отсудил с легкой руки Дараганова. Но и хрен бы с ними…
Мне сейчас Соню спрятать надо.
Тыкаю как дурак в семерки и девятки. Жду ответа. И когда слышу знакомый резкий голос, говорю только одно слово.
— Привет.
— Ну, привет, — вздыхает тот.
— Узнал?
— Да. Чем обязан? — рыкает самый младший ребенок моего отца.
— Софию с дочкой сможешь приютить ненадолго? У меня безвыходная ситуация. А вы вроде знакомы…
— Все-то ты знаешь, брат мой, — с издевкой бросает Нарейко. И мне, честно говоря, его прибить хочется. Смог бы дотянуться, всек бы.
— Поможешь?
— Да. Только ты Сонечку предупреди…
— Для тебя она София, — рявкаю гневно. Сжимаю кулак и за малым не шарашу им в стену.
— Ты так влюбился, что зубы сводит, да? Поздравляю! — глумится Адам и, услышав мое грозное сопение, добавляет серьезно. — Ладно, проехали. Ты сам Софию предупреди, а то она собственной тени боится.
— Спасибо. Сейчас позвоню ей.
— Давай. Не задерживаю. Я через час подъеду…
— Погоди. Может, лучше вечера дождаться?
— Темнота, конечно, друг молодежи, — цедит недовольно Адам. — Но я бы не стал рисковать. Каждая минута дорога. Не нравится мне твой Проскурин. Про мать и сестру молчу.
— Она и твоя сестра, — бросаю на автомате.
— Нет, ошибаешься, — отрезает Адам. — Пахан женился на Шуре и удочерил Инну. Ты у нас один, как связующее звено.
— Да иди ты! — даже поверить не могу.
— Уже иду. Звони Сонечке, — ухмыляется в трубку невыносимый засранец.
И я, сцепив зубы, терплю этот дурацкий стеб. И почему-то верю Адаму. Он хоть и редкий придурок, но человек слова. Если сказал, что поможет, значит, можно не сомневаться.
А за Соню свою я ему будку начищу. Пусть только попробует к ней подкатить.
Глава 52
— Роднуль, сейчас за вами человек приедет. Ты его знаешь, — беззаботно сообщает мне Женя. — У него маленький племянник гостит. Наша Дарья с ним поиграла бы. Примерно такого же возраста пацан. Там воздух свежий, охрана. Ты соглашайся, ладно? — просит меня Женя. Как-то странно. Будто через силу.
Заставили его, что ли?
— Хоть кто? Ты можешь сказать? — не выдерживаю я. Не люблю эти загадки и ребусы. Неужели нельзя говорить просто? Я и так вся на нервах.
На улицу выходить нельзя. На крышу, где находится вторая детская площадка, подняться тоже нельзя. А что можно?
Ждать три месяца, пока вернется Женя?
— Объясни мне… — прошу тихо. — Я ничего не понимаю.
— Пока не могу. Должен разобраться, — выдыхает он натужно. — Потерпи, роднуль. Дело временное. Я вернусь, все будет иначе. Обещаю. А пока… Приедет Адам, короче, — быстро, почти скороговоркой выдает Бобров, словно сам не верит в происходящее.