Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 41)
— Хмм… Не хочу. Да ну, на фиг, — в сердцах отмахиваюсь, словно от мухи.
Не хочу я, хоть убей, звонить какой-то левой бабе и наводить справки о любимой. Неправильно это. Ох, неправильно.
Еще пара дней, и я выйду.
Лично у меня к Соне подозрений нет, и не будет. Она чистая, правильная девочка. Если говорит, что любит… Все. Железобетон! Верю каждому слову. Как себе верю!
А братец хренов, сколько бы ни подкатывал яйца, ничего ему не обломится. Потому что Соня. Потому что моя.
Умом понимаю, а в груди колпашит от тревоги. Вот зачем я Адаму доверился? Мало у меня друзей?
«Мало», — морщусь недовольно. — «Хватит причитать, как баба. Поработай лучше, баклан. Мозги включи. А то совсем размяк от любви»
Открываю ноутбук, принесенный Михайловым. Захожу через удаленный доступ в систему компании. Проверяю расходы, на прибыль смотрю. Эти отчеты мне постоянно Бабай привозит, и по ним все выходит ровно и красиво. Компания процветает. Активы растут и прибыль множится.
Лезу в облако, щелкаю по таблицам в Эксель и упираюсь взглядом совершенно в другие цифры. Дыра в активах, недостача в кассе и сумасшедший выбор прибыли, мать его!
А кто подписывал решение учредителя? Должен был я. Но не на такую сумму. Я бы сразу Петюне в будку всек.
Снова шарахаюсь по системе. Открываю папку со скринами документов. Ищу нужный и нахожу. За своей подписью!
Немного наклон другой, закорючки косые. Но в целом очень похоже. Если бы я не помнил точно все, что подписал за годы на киче, ничего бы не заподозрил.
Интересно, умелец кто?
Главбух и финдиректор точно не по этому делу. Обе бабы деловые, напористые, но принципиальные до мозга костей. Никогда ни на какую лажу не подпишутся и документы с левой подписью не примут.
«А вот если им пачку подписанных мною документов принести, то внимания не обратят», — задумчиво тру переносицу. Тогда остается только Петя… и Инна. Сестра моя дорогая!
Помню, в школе она лихо за училок расписывалась.
«Пятерок себе в дневнике понаставит, матери под нос сунет, дурында! Только потом все раскрылось. Мать ругалась, а отец смеялся. Говорил, криминальный талант у тебя, доча!» — вспоминаю, подойдя к окну. Губы кривятся в горькой усмешке.
Выходит, без сестры не обошлось. Что там Адам говорил о нашем родстве? Отец ее удочерил? Фигня какая-то. Никогда об этом не слышал.
Да и бог с ними. Какая сейчас разница? Пальцы сами тянутся к трубке. Набираю роднулю. Как пацан, считаю гудки. Соня отвечает на третьем.
— Да, Женя! Как ты? — откликается ласково.
А у меня губы растягиваются в улыбке. Голос родной слышу, и на душе становится спокойно и тепло.
— Привет, малыш! — роняю с придыханием. Отставляю в сторону ноутбук. Растягиваюсь на кровати. — Как у тебя дела? Рассказывай.
Глава 54
Я выхожу на свободу. С ночи меня мандражит от предвкушения и неизвестности. Пять лет без малого… Многое должно поменяться.
Да и моя собственная жизнь изменилась до неузнаваемости. Петька, друг и брат, предал. Скурвился, как последняя сволочь. Ключи от дома ни в какую не хотел отдавать. Всек ему Кольцов или нет, до сих пор не знаю, и знать не хочу.
В доме в Заречном теперь живут какие-то квартиранты. Временно. На месяц, вроде. Ну и пусть. Выйду, сам за своим тайником наведаюсь. А пока…
Наскоро переодеваюсь в джинсы и в свитер, в которых меня доставили в СИЗО. Все большое. Не по размеру. Болтается на мне, как на вешалке. Заехать бы куда-нибудь за новым прикидом…
«Э-э, нет! — отметаю мысленно дурную идею. — Мне к Соне надо. Пофиг на шмотки. Сначала девочка моя, а прикид и прочие понты — на хрен. Отвык я понтоваться. И только одного хочу. Залечь на дно на какое-то время, и чтобы никто не трогал. Вообще никто».
Только я и Соня. И Дарья еще.
Подхватываю под мышку тонкую стеганую крутку-пуховик. Прощаюсь за руку с Михайловым и охранотой. Выхожу за ворота. Слышу, как звякает за спиной замок, и выдыхаю.
Как же я ждал этот момент. Вот этот самый лязг ждал и яркое утреннее солнышко. От черного минивэна отделяется знакомая фигура. Поднимает руку в знак приветствия.
Кольцов!
А рядом еще один дружбан маячит. С лысой башкой. Рем Лактомский.
Губы безотчетно растягиваются в улыбке. Устремляюсь со всех ног к пацанам. Сгребаю в охапку одного за другим. И сам оказываюсь в медвежьих объятиях Игоря и Рембо. Так и стоим втроем обнявшись.
— Спасибо, мужики! — выдыхаю, глотнув чистый воздуха свободы. Вваливаюсь в минивэн с роскошным кожаным салоном и удобными разлапистыми креслами.
— С возвращением, Катран! — стукает меня по плечу Кольцов.
А Рем лишь улыбается устало.
— Все, Женька, ты с нами. Не знаю, кто как… А я долго ждал этого момента. Теперь будь повнимательнее… Я предупреждал…
— Постараюсь, братан. Постараюсь, — смаргиваю непрошенные слезы.
Машина лихо разворачивается на узкой дороге и мчит в Москву. К Соне.
— Ты знаешь, где она? — спрашиваю Кольцова, но откликается Рем.
— Обе девушки с детьми на даче. С ними охрана…
— А как там Алена Сарматова оказалась? — смотрю в упор на Рема.
— Джо с Марком тоже интересуются этим вопросом, — усмехается он. — Странная ситуация получилась. Алена замужем за неким Константином Нарейко. Это вроде младший брат твоего брата.
— Не начинай, — мотаю головой. — Я один разговор с ним с трудом пережил.
И сам удивляюсь, как в нас глубоко засели якоря, заложенные с детства. Естественно, я всегда поддерживал мать. Пока самого не коснулось. И сейчас, возможно, из-за ситуации с Соней, я пересмотрел свое отношение к той ситуации.
Не белая королева моя Шура. Ни разу не жертва. От таких принцесс драконов спасать надо и Кощея Бессмертного из петли вытаскивать.
Понимаю всю неприглядность ситуации. Прекрасно знаю все мамины фортели. Но не могу я. Никак не получается поглядеть трезво на Адама. Он же, по сути, не виноват. Да, родился не в то время и не от того мужика. Но сам-то он не при делах? Откуда ему было знать, как распорядится женатый мужик своей спермой? И как скажется на всех нас его легкомысленный и глупый поступок.
Предохранялся бы, нам бы всем жилось проще. Из моей матери отец просто выбил стремление жить дальше. Я помню, как она страдала после папиной измены. Как бегала к его любовнице и просила оставить мужа в покое. О детях говорила. Умоляла Елену. А мы с Инкой рядом стояли.
Потом привыкли, что у отца вторая семья. И к солидарности с матерью добавились отчаяние и ревность.
Адама отец любил сильнее, чем меня или Инку. Праздники проводил с любовницей и сыном. А я… Я всегда ждал. И похоже, так и не дождался. Вырос, плюнул и растер старые обиды.
Так мне казалось.
Но, видимо, автоматически перенес весь негатив на Адама. С отца уже ничего не спросишь, его баба мне на фиг не нужна. Противная заносчивая сука. Поэтому крайним я, сам того не ведая, назначил Адама, и не собирался снимать с этой должности.
— … так вот Адам увез Алену Сарматову и поселил в своем доме, — продолжает Рем. — Помнишь Джо? — тянется за бутылкой с водой, заткнутой в карман впереди стоящего кресла. — Сушняк, — поясняет, словно оправдывается. Жадно пьет воду и переспрашивает. — Помнишь?
— Ну конечно! — представляю высокого сурового парня с нашего факультета. — А ты бухаешь, что ли? — перевожу разговор.
— Бутылка вискаря. Всего-навсего, — морщится Лактомский.
— Заканчивай, братан, — смотрю на него внимательно. — Ты меня предупреждал, а теперь я тебя… Не знаю я, что у тебя произошло…
— Жена на развод подала, — вставляет свои пять копеек Кольцов.
— Да ну нафиг! — изумленно пялюсь я. — Серьезно, что ли?
— Да, уже все. Заявление в суде. Через месяц нас разведут. Обещал не препятствовать… Да я разберусь, пацаны, — разводит руками Лактомский и замолкает. Не хочет делиться, а я не лезу в чужие дела. Мне бы в своих разобраться.
— Нужна будет помощь, я рядом, — бросаю негромко Рему.
Он молча кивает, и разговор сворачивает сначала на пробки в Москве, потом на новую тачку Пети Проскурина, и, наконец, на хищения в особо крупных, зафиксированные аудиторами.
— В ОБЭП заяву пиши, — тянет лениво Рем.
— А может, сразу бизнес отдать? — усмехаюсь я.
Нет, теперь я в эти игры не играю. Никакую справедливость искать не собираюсь. Исполнителей заставлю выплатить все до копейки, а великого комбинатора Петю накажу, так что мяу сказать не успеет.