Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 37)
— Да, ты прав, — вздыхает она печально. И я словно наяву вижу грустное личико роднули, глазки, наполненные слезами.
— Не паникуй, Сонечка, ситуация под контролем. Я подумаю, куда вас вывезти до моего возвращения. А пока лучше сейчас себя поберечь. Ты поняла?
— Да, конечно.
— Ты обещаешь?
— Женя, — возмущенно выдыхает роднуля. И меня от нежного голоса пробирает до мурашек. — Мы никуда не пойдем. Будем дома. Не надо никуда нас вывозить. Пожалуйста! Нам и тут хорошо…
— Нравится квартира? — улыбаюсь во все тридцать два.
— Да, очень. Она большая и светлая, — тараторит София. — Садик рядом, моя работа. И парки. Жень, тут так красиво вокруг. Мы бы с Дашей целыми днями гуляли.
— Узнай, а пентхаус там не продается случайно? — спрашиваю вроде бы шутливо.
— Ты серьезно? — охает девчонка.
— Ну да. Если тебе дом нравится, и район хороший, можем купить. Тебе в студии кабинет сделаем. Будешь деток принимать. Как тебе идея?
— О, господи! Женя, вот ты гений! А я второй день уже думаю, как бы мне уволиться из гимназии и не потерять учеников, — радостно восклицает моя любимая. Веселые нотки бьются в ухо звонкими колокольчиками. Будоражат нервы, заставляя одноглазого змея поднять голову.
Только от одного голоса, твою мать! А если она рядом будет, я точно с дубиной в штанах ходить буду. Крыша съедет, стоит только обнять…
«Она у тебя и так поехала», — пинает меня здравый смысл. Давай, придумай что-нибудь. Надо обезопасить девчонок. Инка точно не успокоится.
Закончив разговор, подхожу к окну. Из окна палаты виднеется забор, запретка над ним, а дальше облупленные двухэтажные дома и заброшенные корпуса какого-то старого завода. Вид ужасный, как из триллера про зомби-апокалипсис. Но для меня — лучше не бывает. Там свобода.
Глава 49
Если бы не Женя, я бы пропала! Пусть даже на расстоянии, но он меня оберегает. Заботится. Советует.
Даже в голову не пришла идея открыть ИП. Нет у меня ни знаний, ни опыта. Мною понукать можно, письма писать оскорбительные. Настаивать на моем увольнении. Благо Женя рядом. Подсказывает, помогает.
Из гимназии я уйду! Работать в серпентарии не собираюсь. И обращаться со мной, как с пустоголовой куклой, не позволю. Илья еще вчера написал и разослал жалобы в трудовую инспекцию и в прокуратуру.
Теперь надо оформить ИП и работать спокойно.
Вытираю Даше попу, а сама пытаюсь понять, с чего начать? Надо, наверное, в налоговую съездить. Но Женя просил остаться дома. Значит, останемся!
В дверь звонят, и одновременно трезвонит сотовый.
— Мы никого не ждем, — предупреждает меня Ксения, когда я бросаюсь к двери.
— Спроси, кто там! — шепчу, отвечая на звонок директора.
— София Александровна, — официально начинает она. Хотя обычно зовет меня по имени. И Сонечкой вместо солидного «София».
— Слушаю вас, Варвара Петровна, — вскидываюсь впопыхах. И даже припомнить не могу, чтобы кто-то из администрации мне звонил. Я — маленькая серая мышка, недостойная внимания великих особ.
— Что происходит, Боброва? — рявкает она в трубку. — На работу ты не выходишь. Жалобы на нас во все инстанции настрогала. Кто тебя уволил? Ты что придумала? Да еще родителей в заблуждение вводишь. Говоришь, что тебя отстранили.
— Простите, — выдыхаю в трубку. — От гимназии пришло официальное письмо. Из канцелярии звонили…
— Бред какой-то! А ко мне ты прийти не могла? Сразу в трудовую инспекцию поперла, — выговаривает Варвара.
Мне бы собраться и что-то ответить, но я напряженно слежу за переговаривающейся с курьером из-за двери Ксенией.
— Говорит, Женя куклу Даше передал, — шепчет она.
— Он мне ничего не говорил, — отвечаю еле слышно. Но Варвара слышит каждое мое слово и припечатывает грозно.
— Боброва? Я с кем разговариваю? Ты почему отвлекаешься?
— Простите, Варвара Петровна… — мямлю я, как обычно. Но неожиданно для себя и для окружающих выдаю решительно. — Я вам сейчас перешлю всю переписку и скрин из телефонной книги. Вы там разберитесь, пожалуйста, сами. Кто и зачем от имени администрации гимназии рассылает подметные письма? И если выяснится, что это фальшивка, мои адвокаты отзовут все жалобы.
— Боброва… хмм… — прокашливается Варвара. Чувствуется, как ее накрывает тихая ярость. — Ты там пьяная, что ли? Я кому сказала? Быстро в гимназию…
— Не могу, к сожалению, — отвечаю спокойно. — Очень вас прошу обращаться вежливо. С моим увольнением нормы приличия никто не отменял.
Отбиваю звонок, холодными руками закрываю пылающие щеки и в ужасе смотрю на Ксению.
— Я нахамила директрисе. Видимо, сошла с ума, — только и могу выдохнуть.
— Ты — герой, Соня. Знаю я этих сколопендр. Сама пять лет в школе проработала. До сих пор в дрожь кидает, — признается она с нервным смешком и кивает на дверь. — С курьером что делать? Он под дверью стоит.
— Сейчас я Жене позвоню, — решаю на ходу. Тыкаю пальцем в контакт и улыбаюсь, когда мой любимый мужчина тут же отвечает.
— Да, роднуля…
— Женя, тут от тебя куклу для Даши принесли, — говорю тихо, кошусь на малышку, играющую на диване с медведем. И больше всего боюсь ее расстроить. Там кукла за дверью, а нехорошая мама что-то выясняет.
— Куклу? — уточняет он порывисто. — Сонь, я — дурак, надо было передать что-то ребенку. Но я точно ничего не отправлял. Никаких курьеров. Странная история. В квартиру никого не впускать. Курьер пусть ждет. Сейчас от Кольцова ребята подъедут, изымут эту чертову куклу. Проверят…
— О, господи! Я бы не додумалась…
А Ксения уже вызывает Кольцова и велит курьеру дождаться.
— Кукла? Где кукла? — с любопытством оглядывается по сторонам Даша. — Мамоська, я очень хоцю куклу. Пупсика такого больсего.
— Соня, похоже, это мои передали. Скорее всего, там прослушка… — бубнит мне в ухо Бобров.
— Женя, миленький, как бы мне дождаться тебя, — всхлипываю я в трубку. Словно тигр в клетке меряю шагами студию и не могу успокоиться. И здесь достали меня эти Бобровы! Вычислили. Раньше я одного Славу опасалась, а теперь всю его семейку.
— Потерпи, солнышко, недолго уже осталось. Звони, как соскучишься, — хрипло выдыхает в трубку Женя, и мне на душе становится легко и спокойно.
— Погоди, — обрываю собственную эйфорию. — А почему ты свободно пользуешься телефоном? Вышло послабление режима?
— Да я в больничке, Сонь. Отдельная палата. Все дела… — самодовольно фыркает Бобров. Хвастается.
— В больнице? — оседаю на диван. — Как в больнице? Что случилось?
— Да порезался. Неосторожное обращение с ножом, понимаешь, — поясняет досадливо.
— Ты там картошку чистил? — шучу сквозь слезы.
— Ага, типа того. Овощи — они такие опасные, — веселится он.
— Береги себя, — умоляю полушепотом. Смаргиваю слезы.
— Ты тоже.
Прикрываю глаза, пытаясь представить, что произошло. Напали на него? Но Женя не скажет. Решит меня не волновать. Как с маленькой, честное слово!
В трубке бьются гудки второй линии. Смотрю на экран телефона. Директриса. Ей-то что опять надо? Вроде бы все обсудили…
— Жень, прости, тут звонок из гимназии, — прощаюсь наскоро и отвечаю Варваре.
— Боброва. Мы все проверили, — давит она каждым словом. — Ты лжешь и вводишь людей в заблуждение. Никто тебя не увольнял, слышишь? Выходи и работай. Сейчас же все брось и дуй в гимназию, — приказывает мне она. — Иначе уволю за прогулы.
Вздрагиваю от ужаса. Но тут же беру себя в руки. Женя скоро выйдет. Я не одна. Нет смысла терпеть хамство директрисы.
А с меня будто морок сходит. Почему со мной так разговаривают? По какому праву?
— Варвара Петровна, разговор бессмысленный. Хотите, увольняйте. Сегодня я не приду. Завтра тоже.
— А как же твои ученики? — выдыхает она возмущенно. — Ты о них подумала, Боброва?
— Я им сама объясню, — заявляю решительно.