Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 36)
А там уже серьезные разборки.
— Да не знаю я, где он? — орет Стас двум блатным, прижавшим его к стене. Морщится после удара, пытается оттолкнуть нападавших. Да куда там! Стас — бывший директор фабрики, ни разу не спортсмен. Где ему справиться с двумя амбалами?
— Вы не меня ищете? — делаю шаг вперед. Ясен пень, ничем хорошим эта встреча не закончится, но и прятаться до прихода надзирателей я не могу. Да и когда еще они на шум сбегутся?
— Иди сюда, крыса, — один из молодчиков оставляет Стаса и тут же направляется ко мне. Мой сокамерник оседает на пол. Это он зря. Нужно бежать, звать на помощь. Но Стас лишь сидит на полу, морщится от боли.
«Если меня прикончат, то и тебя в живых не оставят. Беги!», — прошу мысленно. А сам окидываю презрительным взглядом отморозков.
— За базаром следи, — бросаю, становясь в стойку. Ноги чуть расслаблены, руки болтаются. Один момент, и я вдарю. Кулаком или ступней — без разницы.
— Слышь, ты… — подходит другой.
Оглядываю чудиков, собиравшихся на меня напасть. В наколках с головы до ног, в оловянных глазах — полное равнодушие. Биороботы, мать их…
— А Святый знает? Или это ваша самодеятельность? — усмехаюсь криво.
— Ему необязательно, — наступая, глумится тот, что чуть повыше. Крепкий амбал. Такой и руками зашибить может.
— Сдается нам, ты — наседка, — бурчит второй. Пониже, постарше. Худой, вертлявый отморозок. Такие менее опасны в драке. Просто гавкают, с толку сбивают.
— Обоснуй, — стою спокойно. Взглядом выбираю, на кого напасть первым. Ошибки быть не должно. Нет у меня на нее права. Забьют, Соня моя одна останется.
В щиколотку, стянутую берцами, упирается мобилка. Мешает нормальному ходу ноги. Но я и так справлюсь. Не вытаскивать же при этих отморозках.
— Нас Камаз послал. Ты его человека грохнул. Тебе отвечать, — достает из кармана нож. Наступает.
— Я не при делах, — мотаю головой. — Это кто-то из ваших…
— Да мне пофиг. Заказали тебя, — ухмыляется тот, что повыше. Замахивается. Одновременно другой пытается схватить меня.
Вырываюсь. Бью ногой. Сначала по руке с ножом, потом — нападавшего в живот. Тот отлетает в сторону, а я бегу к Стасу, корчащемуся от боли.
— Что с тобой? — наклоняюсь к товарищу. Тупо смотрю на кровь, вытекающую как из-под ладони… — Сейчас… Ты держись… Я сейчас… — пытаюсь уложить друга поудобнее. Стаскиваю с себя робу, кладу под голову и только повторяю. — Сейчас. Ты держись, слышишь?
И лишь в последний момент боковым зрением замечаю мелькнувшее перед глазами блестящее лезвие. На автомате откатываюсь в сторону. Бьюсь спиной о голый бетонный пол. Подскакиваю на ноги. Жму на тревожную кнопку, красным нарывом зияющую на серой стене. Ногой подсекаю убийцу.
— Ты попал, сука, — шепчу наваливаясь. Краем глаза отмечаю второго, жмущегося у двери подсобки.
— Бобров, отставить, — слышу над головой голос начальника отряда. Тяжело поднимаюсь на ноги. И только сейчас чувствую, как резко ноет плечо. Ругнувшись, зажимаю рану на предплечье. Тонкую и глубокую.
— Давайте Стаса сначала, — киваю на сокамерника.
— Ты в рубашке родился, — усмехается криво майор. — Вали уже в медпункт, Евгений Николаевич. А мы тут сами разберемся, — косится на надзирателей. Те лихо скручивают руки доморощенным киллерам. Кто-то вызывает медиков для Стаса.
— Иди уже, — легонько толкает меня начальник отряда. — Петров, проводи Боброва в больничку, пока он тут кровью не истек и нам весь пол заляпал. — И добавляет глухо. — Кому-то ты дорогу перешел, Катран? Видать, серьезный чел на тебя заказ оформил.
Кто? Смеешься, что ли, начальник! Да я понятия не имею! Нет у меня врагов, кто бы желал окончательного расчета. Нет.
Морщась, пожимаю плечами. Под конвоем бреду в больницу. Шатает меня из стороны в сторону. В глазах темнеет. Но я упрямо пру на своих двоих, только когда падаю на кушетку и закрываю глаза, подсознание подкидывает знакомый до боли образ.
Петька. Только ему выгодно, чтобы я не вышел…
И дело тут вовсе не в Соне. А в моих бабках, которыми Проскурин пять лет распоряжался как собственными, в заначке, о которой я ему сболтнул по дурости.
А роднуля моя — просто инструмент для достижения цели. Если с ней что-то случится, то и мне жить не захочется.
«Ладно, Бабай, пободаемся!» — морщусь, чувствуя, как в кожу впивается игла и обезбол теплой волной растекается по вене. — «Я за свое рвать буду. Не посмотрю, что ты мой зять».
Мать и сестра не в курсе, сто пудов. Это Петька у нас решил стать богатым и знаменитым. Насчет богатства не знаю, но клянусь, дело будет громкое. В каждом закутке узнают.
Глава 48
Больничка, — как санаторий. Перевязали, обезбол вкололи, накормили, отдельную палату предоставили. Со Стасом ситуация, конечно, не очень. Его в областную с мигалкой увезли. Но как сказал перепуганный Михайлов, жить будет.
И на том спасибо.
— Ты же понимаешь, Николаич, за всем не уследишь, — вздыхает он, заявившись на следующий день. — Но все что ни делается, к лучшему. Здесь тебя точно до конца отсидки никто не побеспокоит. Да и сидеть тебе всего ничего. Документы вернулись из главка. Все подписали, извинились. Я тоже приношу свои извинения. Проси что хочешь. Только в пределах разумного, конечно…
— Мне бы ноут с выходом в интернет, — нахально пользуюсь случаем. — Хоть киношку какую посмотрю. А то рука ноет, — киваю на перевязанное плечо.
— Не вопрос. Домашний принесу на время. Только ты это… Порнуху не смотри, а то меня жена потом заругает.
— Да не, — усмехаюсь криво. — Я больше по триллерам и экшену.
— Ну, тогда лады, — улыбается мне Михайлов. Устало трет шею, морщится и снова вздыхает как старый дед. — Ну ты прости, если что… До свадьбы заживет, — кивает на мое подбитое крыло.
— Проехали. Претензий к администрации не имею, — заявляю полушутя.
И мысленно усмехаюсь. Какой заживет до свадьбы? Я как выйду, сразу в ЗАГС попру. На мне, конечно, все как на собаке… Но не за неделю же!
Колпашет меня по полной от предвкушения. По касательной прошел, бл. ть.
«По самому краю. Но видимо, сберег меня боженька. И Соня, моя родная, как ангел-хранитель», — поднимаю глаза к потолку. И сам не понимаю, за что мне награда такая.
Получив в тот же день в аренду старенький допотопный ноут, вхожу по удаленному доступу на сервак компании.
— Игорь, — звоню Кольцову. — Все документы по проверке в облако закинь, — прошу настойчиво. — Вот прямо сейчас, все что есть. Хочу быть в курсе.
— Не вопрос, Катран, — соглашается тот и бросает порывисто. — Хорошо, что ты на связи в интернете.
— А что такое? — напрягаюсь я. Неужели опять что-то с Соней?!
— Да я понять не могу. Около детского сада движуха какая-то. Люди вроде бы не Бабая. Но его машина мелькнула. И самое что интересное, я тут в самоволку пошел. Установил ноги за Инной и Петькой. Так вот… Если наш Бабай тихо и мирно сидит в конторе, то твоя сестра встречалась час назад с нянечкой из детского сада. И сразу же с ее счета сотка ушла той же нянечке. Я, конечно, за благотворительность… Но что-то напрягся.
— Данные с камер видеонаблюдения есть? — тру башку. В висках стучат молотки, затылок ломит, будто по нему кирпичом съездили.
— Да, все есть.
— Тогда тоже скинь в облако. Но и без того все ясно. Я позвоню Соне. Ребенка вести в сад опасно.
— Отлично. Я тоже передам твои рекомендации Ксении.
«Что же это делается?» — пытаюсь дозвониться до Сони. Почему моя семья никак не угомонится? — «Наследства их лишить, что ли?» — проскакивает в голове шальная мысль. Сердце екает. Вот тут в самую точку.
Наследство! Когда я женюсь на Соне, очередность в наследовании резко поменяется. Соня встанет в один ряд с матерью как наследник первой очереди, а если я удочерю Дашку, то и она займет место рядом с моей женой. Маме, в случае моей гибели, вместо всего пирога достанется треть.
«А сестре и Бабаю только лапу сосать останется», — усмехаюсь, дозваниваясь.
— Да, Женя! Да! — с десятого раза откликается Соня. — Ты сегодня рано. Я не ждала.
— Что ты делаешь? — спрашиваю, пытаясь сохранить невозмутимый вид.
— С Дашей воюем. Надо в сад собираться, а она на горшке сидит и вставать не хочет. Представляешь?
Нет, конечно. Я — взрослый матерый мужик. Горшки и кашки от меня далеко, в какой-то другой параллельной вселенной.
— Пусть сидит, Сонь, — улыбаюсь в трубку. — Сегодня никуда идти не надо. Ни ей, ни тебе. Лучше дома побыть. Что-то обстановка около садика нездоровая, — признаюсь нехотя.
Но с Соней иначе нельзя. Милая моя девочка твердо уверена, что если опасность миновала, можно ходить не оглядываясь. Вот только с моими родственниками так нельзя. Мать с Инкой вышли на тропу войны, а Бабай давно по этой тропке бродит. Вон, целую дорогу накатал.
— Тогда мы в парк пойдем, — решает Соня. — Даше нужен воздух. Мы и так сутки никуда не выходили.
«Здрасьте-пожалуйста! Сутки! Тут вражеская сторона к активным действиям готовится, а роднуле воздуха не хватает», — усмехаюсь криво и неожиданно ловлю себя на странной мысли.
Вражеская сторона. Это я об Инке и матери! Прикольный поворот. Кто бы сказал, не поверил бы.
— Сонь, я не против воздуха, но категорически против парка. Если Дашу заберут мои близкие, то я, даже отсюда, найду способ вернуть ее тебе, — роняю грубовато. — Но лучше не допускать подобной ситуации, у ребенка будет стресс. Вы же почти не расставались…