Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 18)

«Она знает!» — прощелкивает в голове. Все знают о том, что произошло в комнате для свиданий. Я и Женя… Мы…

И это «употребил», услышанное в столовой, точно касается меня и Жени.

— Мне ничего не нужно, — бросаю на ходу. По мраморной лестнице бегу на второй этаж к Даше и, закрыв дверь на ключ, падаю на постель.

Зарываюсь лицом в подушку. Реву, сходя с ума от обиды и горечи. Щеки горят от стыда, а в голове вертится только одно слово.

Употребил!

Какой же позор, мамочки!

Глава 26

— Мамоська! — обнимает меня заспанная Дашка. — Ты больше не уезжай от меня, ладно? Я скучаю и плакаю…

— Плачу, — поправляю на автомате. — Больше никогда-никогда тебя не оставлю, — обнимаю малышку.

Зарываюсь пальцами в тонкие шелковистые кудряшки. Прижимаю к себе маленькую головку и опять хлюпаю носом.

— А бабуська Шула сказала, что я теперь не буду ходить в детский сад. Мы теперь будем жить здесь. А тут детей нет. Мне скучно, мамоська. Игрушки есть, но я их не люблю. Я к своим хочу, — мостится ко мне дочка и смотрит жалобно. — И к деткам в садик. Пойдем домой, мамоська…

— Сейчас поедем, — улыбаюсь я. — Только позавтракаем…

— Ула! Ула! — подскакивает на ноги Дашка. Прыгает по кровати, а потом кидается ко мне. — Мамоська, я так тебя люблю, — обхватывает ручонками мою шею.

— И я тебя, — целую малышку.

Вздрагиваю от шума у двери. Поднимаю глаза на входящую в комнату тетку в форменном платье. Я же дверь запирала? Или горничная своим ключом открыла?

Нормальный поворот! А если бы я переодевалась?

— Что вам нужно? — усевшись на постели, в ужасе смотрю на дородную строгую бабищу.

Такой ничего не стоит по приказу старухи отобрать у меня ребенка и выкинуть вон.

— Александра Евгеньевна велела передать, — протягивает мне сверток из дорогого детского магазина. — Эти вещи нужно надеть на Дарью.

— Даже так? — усмехаюсь криво. — Прикольно.

Демонстративно не беру пакет. Смотрю выжидательно на горничную и не могу понять, что поменялось в отношении ко мне, если даже прислуга ведет себя вызывающе.

— Не вижу ничего прикольного. Александра Евгеньевна велела, — совершенно бесстрастно заявляет горничная и смотрит на меня презрительно и брезгливо.

Ну точно муха с улицы залетела! Надо ее тряпкой в окно выгнать.

— Александра Евгеньевна мне не начальник, — предупреждаю мягко. И вспомнив какой-то сериал из жизни богатых, прошу. — Оставьте нас, пожалуйста. И впредь сначала стучитесь.

— Ты тут много из себя не строй, — фыркает горничная. — Видали мы таких… Думаешь, на тебе хозяин женится? Идиотка, — фыркает она и с царственным видом выплывает из нашей спальни.

Сглатываю слезы, раненой овцой хожу по комнате. Улыбаюсь дочке, прыгающей на постели.

Вот это я попала. Тут меня все понукать будут? Хуже, чем в тюрьме! Почему? За что?

— Даш, нам пора собираться, — подаю дочке руку, помогаю спуститься с постели.

Веду в санузел. И пока моя ненаглядная девочка рассуждает, сидя на горшке, прислонившись к стене, пытаюсь собрать себя в кучу.

Что же получается?

Женя меня использовал. Наврал с три короба. Наобещал. А Проскурину дал совершенно другие указания. Только зачем я ему здесь?

«Из-за Даши!» — ответ лежит на поверхности. И дом он отписал ей. А значит, ничего не потеряет, если девочка останется жить в его доме. Хорошая многоходовочка!

А я… Меня можно просто за порог выставить, как мешок с мусором. И я никогда не увижу собственную дочь. Никакой суд не сможет мне вернуть Дашку. У Бобровых деньги и власть. А я кто?

По коже идет мороз. Колени подгибаются. Поворачиваюсь к зеркалу в золотой оправе. Смотрю на свое бледное зареванное лицо и чувствую, как во мне зреет злость.

«Нет! Не на ту напали!» — сжимаю кулаки. На секунду прикрываю глаза и принимаю решение.

Надо срочно уехать из этого дома. Вернуться к себе. Но и там я не буду в безопасности.

— Мама, я покакала! — отвлекает меня от размышлений малышка.

Вытираю попу, открываю кран и подставляю невысокую табуретку. Дашка вскакивает на нее. Хватает прозрачное розовое мыло. Крутит в руках, подставляет под воду и хихикает.

Улыбаюсь и я.

А сама думаю. Ключи от дома у меня с собой. Дарственная тоже. Так какого лешего я тут сижу? Женя просил меня жить с его родными? Нет. Он предложил выбрать. Сказал, что так ему будет спокойнее, и я пообещала.

Он мне тоже клялся. Вот только ничего не исполнил.

«Кроме кольца этого дурацкого», — недовольно разглядываю свои пальцы. Пытаюсь снять, но не получается. Гайка, как ловушка для пальцев, надежно впилась в мою руку и не хочет отпускать.

«Ладно. Все потом», — решаю я. И позавтракать можно в другом месте. Сейчас надо попросить машину и уехать в город. А там я смогу избавиться от охраны.

«Тогда и в доме жить нельзя! — охаю мысленно и тут же обрываю собственную панику. — Потом. Потом что-нибудь придумаю. Сейчас главное, убраться от Бобровых куда подальше. Теперь понятно, в кого Слава пошел».

Слава! От одной только мысли о бывшем муже екает где-то под ложечкой. Я-то думала, теперь он меня не достанет. Жестоко ошиблась.

А может, он специально затеял эту аферу с домом, чтобы у меня отобрали и Дашку. Мстит. Но за что? Что я ему сделала?

Утираю слезы. Наблюдаю, как Дашка старательно елозит мокрыми ладошками по лицу. Умывается. Подаю ей полотенце и, заслышав стук, выглядываю из ванной.

А в комнату уже деловито входит Инна, за ней семенит Александра, и замыкает шествие горничная.

«Они пришли за Дашей!» — страшная догадка бьет по нервам, как молния.

Прикрыв дверь в ванную, выхожу навстречу.

— Что вам нужно? — выпрямив спину, смотрю напряженно. Оглядываю Инну в велюровом спортивном костюме, Александру в шелковой пижаме.

Вглядываюсь в перекошенные лица «родственниц», которые каких-то полчаса назад улыбались мне при Жене. И не понимаю, что же так могло испортить им настроение.

— София, — Инна выступает вперед и вздергивает подбородок. — Что за детский сад? Мама специально купила Дашеньке новую одежду. В старой ходить недопустимо. А ты вместо того, чтобы сказать спасибо, устраиваешь демарши и отчитываешь Татьяну Сергеевну. Как это понимать?

— Что вы хотите? — повторяю вопрос, прижимаясь спиной к двери. Надо было заскочить внутрь и запереться. А потом вызвать кого-нибудь на подмогу.

Илью, например! Только кто его впустит во дворец Бобровых?

Глава 27

— Мы хотим, чтобы ты соблюдала правила этого дома. Иначе вылетишь как пробка. Поняла? — кричит Инна. — А то нашлась тут! Мы для тебя стараемся, между прочим.

— Да, поняла, — киваю коротко. — Мне все предельно ясно.

— На вот, возьми, и скажи спасибо, — протягивает мне все тот же злосчастный пакет с детскими вещами Александра.

— Спасибо, — забираю пакет. — На этом все? Можно нам одеться? Или вы останетесь наблюдать? — теряю терпение.

— Да, пожалуйста, — усмехается Инна. — И хочешь маленький совет? Если моему брату что-то надо, — обводит меня многозначительным взглядом, — он хоть луну с неба пообещает. Поняла?

— Да, конечно, — киваю я, а сама чуть не реву.

Выходит, я сделала правильные выводы. А то поверила в великую любовь с первого взгляда. А мужику только одно надо. Особенно голодному мужику на зоне.

Это я, дура наивная…

— Спускайтесь завтракать, — велит Александра. — И я надеюсь, София, ты больше не будешь с нами пререкаться.