Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 20)
Обо мне!
— Ты тоже с ума сошел! — гневно восклицает Инна. — Эта кошка подзаборная вас всех околдовала. С какой стати ей Женя дом отписал? С какого перепуга? Девчонку надо забрать, и все, — тараторит она, а я без сил прислоняюсь к стене.
— Мамочка! — чуть громче вскрикивает Дашка.
И тотчас же из кабинета выглядывает Александра.
— Подслушиваешь? — припечатывает меня гневным взглядом.
— Когда обливаете кого-то грязью, закрывайте двери, — вздергиваю подбородок.
Бесстрашно вхожу в кабинет.
— Евгений Николаевич обещал мне не забирать Дашу. И вы не посмеете, — говорю, а сама чуть не плачу. — А иначе…
— Иначе что? — усмехается из глубокого кресла Инна. — Ты кто такая? Что себе возомнила? Думаешь, пошпилилась с Женькой, и все. Тебе тут обломится что-то…
— Мне ничего чужого не надо, — мотаю я головой. — Верните мне ключи и дарственную. А то это какое-то воровство получается. В сумку мою кто залез?
— Да ты с ума сошла? — шикает на меня Александра. — Побойся бога, София.
А Проскурин уже переводит на жену мрачный взгляд.
— Инна!
— Ну, я взяла, — передергивает она плечами. — А что такого? Она у нас в доме живет. Зачем ей ключи и документы?
— Верните, пожалуйста, — говорю, теряя последние силы.
— Да, Сонечка, все вернем. Инна перестаралась, — поднимается с места дядя Петя. — Проходи. Посиди. Моя жена сейчас все принесет, — приказывает глухо. Давит свирепым взглядом жену. — Инна.
И та, повинуясь, с тяжким вздохом встает и идет к дверям.
— Мама, побудь здесь. Мало ли, — зыркает на меня.
«Совсем с ума сошла», — только успеваю подумать.
— Извини, Соня, — хмуро смотрит на меня Проскурин. — У нас тут кое у кого крышу снесло…
Опускаю глаза. Не желаю ничего комментировать. Чужой монастырь. И тут я со своими хотелками.
— Вот именно, крышу снесло, — фыркает старуха. Отворачивается, стараясь не смотреть на меня. Тянет руки к Дашке, прыгающей на одной ножке. — Дашенька, иди ко мне…
— Я с мамой! — вскрикивает малышка. Кидается ко мне. Усаживается на руки.
— Ты все время с мамой, — улыбается сладко Александра. Насквозь искусственная и фальшивая, как вставная челюсть. — Пойдем, поиграем, пока мама тут разговаривает, — предлагает сладким голосом. С таким и до диабета недалеко.
— Неть, не хочу, — заявляет Дарья решительно. И еще ногой топает.
— Воспитание, конечно, ужасное, — вздыхает тяжко старуха и добавляет самодовольно. — Но Бобровская порода чувствуется. Думаю, мы справимся.
«Лучше б я вас знать не знала», — чуть не срывается с языка. Но я молчу. Прижимаю Дашку к себе и мысленно заклинаю ничего не говорить про поездку в город и детский сад.
— Мы днем собираемся на шопинг, — как ни в чем не бывало заявляет Александра. — Оставишь Дарью с Татьяной или возьмешь с собой. Может, тебе и няня понравится…
«Не будет никаких нянь. И совместного шопинга не будет. Вы мне точно не друзья!» — думаю, прикусив губу, а вслух не успеваю и слова сказать, как Инна возвращается с украденным.
— Спасибо, — забираю файл и ключи. — Мы пойдем на детскую площадку, — предупреждаю мимоходом.
— В таком виде?! Хватит нас позорить, София! — несется мне в спину возмущенный вопль Александры
— Да пусть идет, мам. С ней там никто разговаривать не станет, — фыркает Инна.
Но я не слышу. Подхватив Дашку на руки, иду обратно по коридору. Поднимаюсь в комнату за нашими куртками и сумкой. Выдыхаю.
А потом чинно спускаюсь по лестнице.
— Мы на детскую площадку, — улыбаюсь охране.
— Петр Николаевич велел вас проводить, — заступает мне дорогу незнакомый щуплый мужчина.
— Нет, мы сами, — мотаю головой.
— Не велено, — вздыхает мужик и вызывает по рации шефа.
И когда из своего кабинета выходит красный как рак Проскурин, спрашиваю печально.
— Мы тут под домашним арестом, Петр Николаевич?
— Нет, София. Можете идти. Только дальше площадки не уходите, пожалуйста.
Глава 29
Детскую площадку мы с Дашкой находим быстро. Благо она в том же квартале, что и дворец Бобровых.
Большая территория по периметру украшена деревцами и клумбами. Само покрытие — прорезиненное. Если ребенок упадет, то даже шишки себе не набьет.
Горки, песочницы, качельки — все продуманное и безопасное.
— Мамоська, я на голку! — пищит от восторга Дашка и бросается к сооружению, напоминающему инопланетный корабль. С каждой стороны отходят прозрачные горки-трубы. По бокам никелированные лестнички, сверху флажки.
В телефоне уже пиликает сообщение от Ильи.
«Мы подъезжаем. Машина, номер… К тебе сейчас подойдет моя девушка. Зовут ее Милена. Изобрази радостную встречу и иди с ней. Следуй ее инструкциям. Я за рулем».
А следом падает фотография красивой женщины лет сорока. Ее лицо кажется мне таким знакомым. Нет, я ее точно знаю. Вот только откуда?
Дашка взбирается наверх, оттесняет в сторону какого-то мальчика и весело скатывается на попе.
А со стороны уже слышатся недовольные возгласы.
— Чья это девочка?
— Откуда она взялась?
— Вы видели, она Никиту толкнула?
— Что случилось? — подхожу ближе. — Даша никого не толкала. Да, пролезла вперед. Но это же дети, — улыбаюсь вечным девушкам в брендах.
— Ты вообще кто? Где работаешь? — воинственно поворачиваются они ко мне.
Можно ответить, объяснить. Но на меня после скандала с Александрой находит бешеное спокойствие.
— Я — логопед. Софья Александровна Боброва. Работаю в гуманитарной гимназии, — отвечаю по формальному признаку. Какой вопрос, такой и ответ. Извините. — Можете записаться на прием. У вас ребенок картавит. Еще можно исправить, — включаю профессионала.
— Боброва? — во все глаза смотрят на меня девицы. — Небось, дальняя родственница Александры?
— Можно и так сказать, — бросаю мимоходом.
Краем глаза замечаю большой черный мерс Дараганова. Не отрываясь смотрю, как из машины выходит та самая женщина на высоких каблуках. Идет к детской площадке и приветливо машет мне.
— Дашуль, пойдем. Тетя Милена приехала! — восклицаю радостно.
И вся команда мамаш и нянек поворачивается к подруге Дараганова.
— Это же сама Милена Беляева! — охает мамаша Никиты. — Гляньте, идет сюда.
— Наверное, нужен рилс про детей, — усмехается другая.