Виктория Вишневская – (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (страница 57)
Осталось только снова подать документы в ЗАГС, но никто из нас не торопится поднимать эту тему. Вроде не страшно, не первый раз в браке, всегда можно развестись, но… просто необычно снова испытывать это чувство.
Бью себя по щекам и тороплюсь, понимая: ещё чуть-чуть – и мы не встретим крёстного Маши. Поэтому быстро собираюсь, подбираю одежду так, чтобы закрыть открытые ключицы, и вылетаю из номера вместе с уже дождавшимся меня Августом.
На улице работа идёт вовсю. Официанты выносят еду, шуршат подносами, переговариваются коротко, по делу. В шатре на полную работает водный охладитель, принося свежесть и лёгкость – хоть не так жарко будет. В отеле сейчас хорошо: гостей мало, мы открылись всего несколько дней назад после застоя, и народа пока не набилось. Поэтому шум от бассейна не оглушает – только фоном, как далёкий летний гул.
– Так, – оглядываю всё вокруг, привычно проверяя ребят и цепляясь за мелочи. – Салфеток не хватает.
– Да успокойся, – улыбается бывший муж, притягивая меня к себе и буквально усаживая на колени. – Отдохни. За тебя всё сделают.
– Нет, – тут же встаю. – Надо всё проконтролировать!
И сбежать от зверя, да-да.
Пока суетливо закрываю пробелы, встречаю Катю, пришедшую на встречу. За последнее время мы близко сдружились, и я просто не могла не позвать её и дать ей отдохнуть. Тяжеловато всё-таки один на один с дочкой почти круглые сутки. Да и Алёнке нужны игры, компания, шум, нормальная детская жизнь, а не только «мама рядом».
Приглядываюсь: малышня уже вовсю играет, даже не обращая на нас внимания. Носится, визжит…
Ну, разбойницы…
Ой, машина на территорию заезжает. Скорее всего, тот самый Миша приехал.
Подрываюсь и почти бегу к Августу, который тут же хватает меня за руку и ведёт за собой. Словно хвастаться собрался.
А для меня знакомство с крёстным дочки – немного волнительно. Кто он такой на самом деле? Хороший ли человек? Или из тех, кто улыбается ровно до первого неудобного вопроса?
Первое впечатление пока – хорошее.
Он выходит из машины уверенно, без суеты, и ничуть не уступает Августу в телосложении. Высокий, широкий в плечах, спортивный. Ухоженный, собранный, красивый. Из тех мужчин, у которых всё на месте и всё под контролем. Даже взгляд – тяжёлый, оценивающий, как будто он привычно сканирует территорию: кто стоит, где стоит, зачем стоит.
Хм…
Идея в голове вспыхивает мгновенно, сама собой, как лампочка: Катюшу бы пристроить в хорошие руки… Но сперва надо понять, что он за человек. Одного красивого лица мало.
Мужчины перекидываются приветствиями, шутками, по-мужски крепко жмут руки, хлопают друг друга по плечу. В их голосах слышится та особенная интонация старых друзей – чуть грубоватая, уверенная, без лишних слов. А я неловко стою рядом.
Но впечатление о нём всё равно хорошее. И улыбка у него широкая, открытая… только вот глаза при этой улыбке остаются внимательными, цепкими.
– А это моя жена, – внезапно представляет Август.
«Жена». Торопишься, милый. Но, если выбирать между «жена» и «бывшая жена», то, пожалуй, лучше так.
– Здравствуйте, – говорю, когда всё внимание падает на меня. – Арина.
И руку протягиваю – уверенно, как умею. Хотя внутри всё равно щекочет лёгкое напряжение.
– Суворов Михаил Витальевич, – представляется официально, будто на приёме или на построении. Наверное, это у него по работе так принято. – Можно просто Миша. А это Лёха.
И указывает рукой… в пустой воздух.
Поворачивается – и правда, никого.
У меня в голове сразу мелькает вопрос, острый и неудобный: если сын есть – значит, и жена имеется?
Быстро оглядываю его руки: кольца нет. Чисто. И в голове уже зреет план – сладкий, опасный, как запретная мысль: ну, Катя, найдём мы твоей Алёнке отца…
– Сын! – зовёт он мальчика из машины.
Мальчик выходит лет семи, наверное. Красивый, милый, с рюкзаком. Лапочка такой, но по глазам видно: характер имеется. Не размазня. Видно отцовское воспитание. Как помню, Миша сейчас имеет высоко звание генерала.
– Вот Лёха.
– Ты смотри, как вырос, – удивляется Август, и на секунду я вижу маленькое восхищение. Интересно… Пятницкий хотел бы сына?
– Ты его когда в последний раз видел? – грубо, но привычно ворчит Миша. – Столько лет общаемся, а видимся максимум раз в пару месяцев. Это если повезёт. А Машка где?
И вот тут меня накрывает ещё одна мысль – тихая, но ясная. Глядя на крёстного дочери, понимаю, почему Маша не боится высоких и крупных мужчин. Что отец, что крёстный – оба как шкафы.
А вот Настёна может испугаться. Она у нас тоньше, мягче, более пугливая… и ей всё ещё нужны несколько секунд, чтобы привыкнуть к чужому громкому голосу.
Понимаю, что сейчас начнутся вопросы. Как так получилось, что дочек две. И я не хочу слышать эту историю. Вообще хочется стереть её из своей головы.
Поэтому быстро ретируюсь, оставляя всю ответственность на Августа. Он справится.
Спешу на кухню – салаты так и не вынесли.
По пути захожу в ресторан отеля и замечаю Катю. Она сидит за столом, смотрит в окно так. Лицо напряжённое, плечи чуть подняты. Нервничает. Замечает меня.
– Тот мужчина… – она кивает на окно, явно имея в виду Мишу. – Надолго он здесь?
– Крёстный Маши? Миша? – уточняю. – Кажется, они задержатся здесь с сыном на неделю-полторы. Хотят отдохнуть перед школой. А что? Понравился?
И я уже мысленно потираю руки. Представляю, как рассказываю всё Августу, и мы тихонько, аккуратно, без нажима сводим их вместе. Ненавязчиво.
Гениально? Гениально.
Катя смотрит на меня, и в её глазах нет ни кокетства, ни интереса. Только глухая, старая боль.
– Это мой бывший жених.
Я стопорюсь.
В голове щёлкает, как замок. Я помню, что она рассказывала. И пазл складывается с неприятным, слишком громким звуком. Она ведь говорила, что у неё папа полицейский… и жених тоже им был.
Мда. Вот так и встретились спустя столько лет, в нашем отеле.
Не вышло у меня свахой побыть. Весь план – в мусор.
Смотрю на Катю и понимаю: она уже мысленно собирает вещи. Уже ищет выход, чтобы не пересечься с ним. И я её не осуждаю. Я бы тоже так сделала.
Я вообще, когда приехала сюда, думала так же быстро уехать отсюда. Просто схватить дочку и исчезнуть. Но мысль, что Аверинцев найдёт, не давала покоя. Давила.
В итоге я осталась и… хуже не стало. Да, не стало. Мы сошлись. Через колючки, через боль, но сошлись.
И вдруг внутри шевелится опасная мысль: а вдруг у них тоже могло бы получиться? А нужно ли им это?
У нас сейчас всё хорошо, да. Но это «хорошо» было куплено слишком дорого.
Столько испытаний было… и почти все пройдены.
Нам очень повезло. У Аверинцева уже был суд. Как я узнала, полиция столько дел подняла, что срок накапал на три десятка… Конечно, наверняка он сможет выйти раньше, но тридцать лет заключения звучит жутко. Прямо так, что холод по коже. Но сам виноват. Слишком много у него грехов. Хоть жить мешать не будет…
Да и у него, кажется, новая любовь появилась. Но это не точно. Слушок прошёл, что та самая Лиза, помощница Августа, теперь к нему на свидания ездит… Надеюсь, это всего лишь слухи, но даже если и нет, волновать нас это не должно. Пусть держится за кого угодно, лишь бы подальше от нашей жизни.
Задержавшись в ресторане и дав добро на отпуск Кати, забегаю на кухню, прошу вынести уже салаты. И вернувшись на улицу, оглядываюсь, ищу девочек. Выглядываю, выглядываю и нахожу только Алёнку. А девочки где?..
Сглатываю, и паника подступает резко, по привычке. Сердце ухает вниз. Уже хочу звать охрану, говорить искать их, как ко мне словно по щелчку прилетает Машулька.
Выдыхаю. Но воздух всё равно выходит тяжело, рвано. Перед глазами на секунду вспыхивает тот момент, когда мы отпустили их гулять… и потом этот медведь. Страшно до сих пор.
– Мамуль, – сладко тянет эта егоза, и моё сердечко тут же начинает оттаивать.
Я думала, этот переход будет намного дольше. Думала, она долго не сможет называть меня мамой. Но кто же знал, что уже на следующий день она будет смаковать это слово, как конфету, словно проверяя – правда ли можно.
– Пошли, покажу кое-что.
– Пошли, – легко соглашаюсь, хотя внутри всё ещё дрожит остаточное. – А где твоя сестрёнка?
– Ммм… не знаю, – берёт меня за ладошку и тянет на задний двор.