Виктория Вишневская – (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (страница 37)

– Хм, сообщений нет. Но помню, что отправлял. Ты случайно не удалил у себя? И у меня подчистил?

Жду, напрягаюсь. Всё-таки он что‑то напортачил.

– Нет, не удалял, – отвечаю коротко.

– Может, мелкая? – усмехается он, вспомнив о своей крестнице.

Машуля бы не стала. Она знает, что мой компьютер под запретом. А вот кое‑кто очень даже мог…

Понимаю, как этот ублюдок вообще оказался здесь. Лиза. Когда собирала вещи, наверняка проверила мой ноутбук. Как крыса залезла в него, узнала об Артуре и слила ему Арину. Другого объяснения у меня нет. Вот почему он так внезапно появился.

Ну, сучка…

– Хорошо, – говорит Миша. – Подожди, я не у ноутбука сейчас. Как доберусь – перешлю всё заново.

– Давай, жду. Спасибо.

Кладу трубку, подрываюсь с места. Тихо одеваюсь, и всё ещё стараюсь не разбудить девчонок. Выхожу из наших апартаментов и направляюсь на ресепшн. Уточняю номер, где на данный момент живёт моя бывшая помощница, и узнаю, что она уехала ещё вчера утром.

Горло сжимается от бешенства – достану, убью.

Сажусь за стол в ресторане и набираю Лизу – недоступна. Выпиваю ещё чашку горького, как сама ситуация, кофе и делаю второй звонок. И краем глаза ловлю знакомый силуэт.

Мужик, из‑за которого у меня вчера болели суставы на кулаке, сейчас садится напротив.

Улыбка сама лезет на губы.

– Ну вот, на мужика стал похож, – усмехаюсь, рассматривая его распухшее, отёкшее лицо, где уже зияет синяк. – Тебе идёт.

Он будто даже не обижается. Спокойно так отвечает:

– Спасибо за боевой раскрас. Последний раз меня били в младшей школе – аж в детство вернулся.

Я усмехаюсь в ответ, без сантиментов.

– Судя по твоему поведению, детство у тебя в заднице до сих пор играет.

Кажется, мы ровесники, так что церемониться не собираюсь. Да даже если бы он был старше – на «вы» не перешёл бы.

– Со мной всё в порядке, – поворачивается он к мне, плечи расправляет, – а вот Ариша бегает от меня, как в догонялки играет.

Стискиваю в пальцах кружку с кофе. Аж палец от злости соскальзывает.

– Удивляет меня твоя самоотверженность, – говорю я медленно. – Тебе лицо разбили, а ты всё ещё тут. И всё ещё говоришь о моей жене.

Он пожимает плечами, откидывается на спинку дивана, и с равнодушием продолжает:

– Бывшей ведь. Я не злюсь на тебя. Чувства, всё такое. Сам бы мимо не прошёл. Но вы разведены. Она свободна. Да даже если и нет… мне плевать.

Я хмурюсь и еле держу себя в руках.

– Хочешь вторую сторону лица приукрасить?

Он улыбается криво и сразу же пускается в угрозы, как трусливый петух:

– Попробуй. Я это в СМИ засуну – и твой отель в долгах утонет. Клиентов не будет, свет отрубят, продукты не привезут. Тебе надо? Просто не вмешивайся. С Ариной я сам разберусь.

Резко встаю, подаюсь к нему через стол и хватаю его за футболку. Тяну, поднимаю с дивана. Лицо у меня горит. Слова вырываются без прикрас – прямо ему в лицо:

– Либо ты сейчас же проваливаешь из моего отеля, либо я вызываю охрану, и ты улетаешь отсюда вперёд ногами. Понял?

Он пытается обидчиво фыркнуть, делает вид пострадавшего гостя:

– Отвратительный сервис, – говорит он, будто читает памятку жалоб. – Как вы вообще с гостями обращаетесь? Я оплатил номер, завтрак, а хозяин отеля то в морду даёт, то хочет меня придушить. Пахнет уголовкой?

Я отталкиваю его сильнее, прижимаю к себе взглядом, чтобы тот понял – мне не до его театра:

– Пахнет у тебя завышенным самомнением, – рыкнув, выпаливаю. – Не думай, что ты здесь один крутой перец с властью. Поверь, не один.

Он ухмыляется, пытается перейти в угрозы по‑взрослому:

– Хочешь помериться бабками и связями?

Я смотрю на него сверху вниз и отвечаю ровно, холодно:

– Если потребуется, чтобы ты перестал досаждать моей жене и моему ребёнку – померимся.

– Значит, малявка от тебя?

– За словами следи, – выплевываю ему прямо в лицо. – Настя – моя дочь. Смекнул? А теперь вали отсюда.

Выбрасываю тряпку из рук и плюхаюсь обратно на свой диван. Внутри всё кипит: злость горячая, как расплавленный металл. Ударить бы его ещё раз – но как назло в ресторан пришли гости. Надо держать себя в руках, не крушить всё подряд. Хотя могу – особенно когда дело касается моей семьи.

Он поправляет помятую футболку и криво улыбается:

– Хмм, ладно.

Подвох. Чувствую подвох.

– Но уезжать не буду.

Кулак сам стучит по столу. Терпение лопается.

– Тише, тише, – поднимает он руки вверх и указывает себе на лицо. – Я же не могу вернуться в город в таком виде.

– Могу помочь сделать симметрию.

– Обойдусь, – отвечаю холодно. – Но я останусь здесь до завтра как гость. А там… посмотрим.

– Если глаз не будет, смотреть нечем будет.

– Хватит мне угрожать, Пятницкий, – чеканит, засунув руки в карманы брюк. Ведёт себя уверенно, хотя он здесь в самом худшем положении. – Я понял, что Арину ты мне так просто не отдашь.

Отдашь – неверное слово.

– Тебе нужны бабки, чтобы ты от неё отстал? Я заплачу за неё.

– Дело в не деньгах, в принципах. Считай мы забыли про те деньги, сущие копейки. Но меня опрокинула женщина. Не люблю такое. Но спите спокойно. Я пока в отпуске, наслажусь тем, что предлагает мне твоя база отдыха.

– Одно неверное движение – и ты тут же вылетишь отсюда за забор в лес.

– Я буду паинькой, – коротко кивает, улыбаясь.

Его просто надо гнать взашей. Но лучше пусть остаётся. Надо держать врага поближе, чтобы изучить его. И позвонить Мише, чтобы он накопал на него как можно больше грязи. В чём‑то он прав: это война за деньги и власть. Может, бабок у него и побольше, но во власти он мне не ровня.

Годы службы государству и отель для высокопоставленных дают о себе знать: знакомых полно.

Пытаюсь остынуть. Арина впервые доверилась мне с момента нашей встречи и подпустила к себе. Я не дам ей бояться и тем более прятаться в четырёх стенах.

По пути в номер всё же звоню охране – пусть следят за этим мудаком в оба глаза. Надеюсь, сегодня Миша порадует меня информацией, и я сотру эту самонадеянную улыбку с паршивого лица.

Открываю дверь в апартаменты и вижу девочек. Все трое сидят за столом, бурно обсуждают что‑то и пьют чай с бутербродами. При виде меня сразу переводят взгляд.

– О, проснулись? – говорю я, голос мягче, чем было минуту назад.

– Папулечка, где ты был? – пронзительно вопит Машуля, выплёвывая кусок изо рта. Ариша моментально смеётся, помогает убрать и вытирает ей рот.

– Машуль, аккуратнее, не говори с набитым ртом.