Виктория Вишневская – (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (страница 13)

– Ага.

– Грустно тогда, – губы малышки дрожат, в глазах появляется тень разочарования.

Лиза по-прежнему стучит коробочками, проверяя, всё ли на своих местах. Она останавливается у шкатулки с украшениями, задумчиво открывает её.

– Мы там ничего не брали, – спешу её успокоить. Хоть в ней порядок наводить не надо.

– А, тут просто серёжек в виде цветочка нет. Ну, те самые Машины любимые, – говорит она, нахмурившись.

Я сразу вспоминаю эти серьги. Маша носила их почти не снимая – они были такие «девчачьи», нежные, с розовыми лепестками. Моя дочка обожает всё розовое и милое.

– Ты куда их дела? – играючи спрашиваю у малышки, не придавая особого значения. Скорее всего, она сняла их где-то в ванной, и теперь они валяются на полке.

– Не помню-ю-ю, – тянет она, стуча пальчиком по подбородку, делая вид, что очень задумалась.

– Потеряла, наверное, растяпа, – мягко журит её Лиза, но в её голосе столько тепла, что на ругань это совсем не похоже. – Ладно, потом найдём. Я всё разобрала, пошла в душ. На улице такая жара была, я думала сдохну в этом городе.

– Шла бы сразу, я бы всё убрал, – улыбаюсь, лениво потягиваясь на кровати дочери.

– Нужна же этому месту женская рука, – с усмешкой бросает Лиза, проходя мимо нас, валяющихся на кровати. И правда, можем себе позволить немного расслабиться.

Девушка скрывается за дверью, а я подкладываю руку под голову, устраиваясь поудобнее рядом с дочкой.

– Ну, рассказывай, – тихо говорю я, глядя на неё.

– О чём? – она делает вид, что не понимает, но я вижу, как её щёчки начинают розоветь.

– Куда серьги дела? – спрашиваю чуть строже.

Малышка, явно не ожидая, что её так быстро раскроют, прячет взгляд и делает вид, что кукла вдруг стала интереснее меня.

– Я боюсь, что ты будешь ругаться, – шепчет она, теребя подол кукольного платья.

– А когда я тебя ругал? – усмехаюсь, пытаясь вспомнить хоть один жёсткий момент, когда я делал это.

– Никогда, но в этот раз будешь, – её голос дрожит, она явно переживает.

– Сознавайся, я и слова не скажу, – обещаю я.

Она тяжело вздыхает, и она сильнее сжимает ткань платья.

– Я подарила их Насте, – наконец признаётся она, опуская голову.

Я ожидал чего угодно: что она их потеряла, что они упали в бассейн или даже в унитаз. Но то, что она подарила их новой подруге, меня удивляет.

– Они ей больше шли, – добавляет она, будто это должно всё объяснить.

– Ты моя доброта, – улыбаюсь я, не в силах поверить, что воспитал такого щедрого и бескорыстного ребёнка. Я видел, как она делится игрушками, но чтобы золотыми украшениями...

– Ты не злишься? – она поднимает на меня свои большие светлые глаза, полные тревоги и надежды. В этот момент я понимаю, как сильно люблю её, и как горжусь тем, какой она растёт.

– Подарила и подарила, – успокаиваю её, стараясь улыбнуться. – Купим другие, не переживай.

– Правда? – щебечет она, и в ту же секунду кидается мне на шею, обнимая так крепко, что я едва могу дышать. – Папа лучший!

– Тихо, тихо, задушишь, – хриплю, пытаясь вырваться из её стальных тисков, но в душе таю от счастья.

В ответ я начинаю щекотать её, и тут же получаю легкий шлёпок по лицу, но дочка, смеясь, с визгом соскакивает с меня и убегает в зал. А я остаюсь лежать на кровати, глядя ей вслед, и чувствую, как сердце наполняется теплом. Мой маленький лучик счастья.

Звонок телефона всё же вырывает меня из этого уюта, заставляя подняться и вернуться к рабочим делам. Проблемы никуда не исчезли, как и планы на будущее – они ждут меня, нависая тяжёлым грузом.

Освобождаюсь только к ночи. Принимаю душ, смывая усталость, и заваливаюсь в постель, но мысли всё ещё крутятся вокруг ситуации с серёжками. Не отругают ли Настю её родители, когда увидят такой дорогой подарок? Я бы свою не отругал, но, наверное, попросил бы вернуть. Зачем? Я ведь сам могу купить ей всё, что угодно.

Эта ситуация не даёт мне покоя, гложет изнутри.

Вдруг в дверь тихо стучат.

Это не Маша – она обычно влетает без стука.

Лиза. Она осторожно приоткрывает дверь, входит в спальню в одной тонкой ночнушке. Плавно так, виляя бёдрами и явно готовая меня соблазнять.

Думаю об этом – и внутри всё скручивает. В голове словно крик появляется «нельзя».

– Не спишь ещё?

– Нет, как раз собирался, – отвечаю, приподнимаясь.

Она садится на край кровати, её пальчики легко скользят по моей ноге, будто невзначай.

– Я, конечно, знаю, что тороплюсь, учитывая, что мы даже не спим вместе, – шепчет она, опуская глаза. – Но я бы тоже хотела Маше сестрёнку. Или братика. Как получится.

Она не смотрит на меня, продолжает водить пальцами по моей коже, играючи, но в её движениях чувствуется неуверенность, страх быть отвергнутой.

– Надо подумать, Лиз, – говорю прямо.

– Думать? – она резко поднимает голову, её взгляд острый, полон обиды и боли. – Ты меня почти год маринуешь, Август. Если раньше я думала, что ты не можешь забыть бывшую, то сейчас… Что? Она опять не даёт тебе покоя?

– Не в бывшей дело, – выплёвываю. Одно упоминание об Арине как ножом по старой ране режет.

– А в чём тогда?

Я не могу ответить.

Душа к тебе не лежит? Да вроде бы лежит.

Если бы любил, мы бы давно перешли этот этап притирки, не мучились бы сомнениями.

Так почему? Может, и правда Арина всё ещё не выходит у меня из головы?

Лиза резко встаёт, понимая, что ответа не будет. В её глазах – разочарование и усталость.

– Моё терпение не вечное, Пятницкий. Я не собачонка, чтобы каждый день бегать за твоей ногой.

Она уходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Я сжимаю зубы, выключаю ночник, ощущая себя последним подлецом.

Знаю, что пора всё решить. Но если недавно я был готов к отношениям, к совместным ночам, к этой романтической суете…

Был готов. Пока снова не увидел Арину – ту, что не выходит из головы и заставляет сердце биться чаще.

Глава 14. Арина

Арина

– Вот, мне их подарили, – уверенно заявляет дочка в конце своего маленького рассказа. Её глаза сияют радостью, и она явно не подозревает, что этот подарок может стать причиной неприятностей.

Значит, эти серёжки ей подарила новая подруга. Малышка, конечно, не знает настоящей ценности таких вещей, вот и отдала их, не задумываясь ни на секунду. А что же подумают её родители? Вдруг решат, что моя дочка их украла? Какой ужас…

Нет, я в обиду её не дам!

– Их надо вернуть, – твёрдо говорю я, не испытывая злости к малышке. Это дети, им многое можно простить. Но мне совсем не хочется становиться участницей скандала, который может разгореться из-за этих серёжек.

Дойдёт ещё до Августа… И всё. Он узнает о Насте, которую вряд ли смогу теперь скрывать. Завтра выходной и я хочу погулять с ней по территории отеля. В последние дни нашего пребывания здесь должна же Настёна тут хоть что-то увидеть?

К тому же, мне совсем не хочется выглядеть нищей в глазах бывшего мужа. Деньги у меня есть, пусть и немного. Мы не нуждаемся, но и тратить всё бездумно не стоит.

– Вернуть? – с сожалением переспрашивает малышка, опуская голову и теребя край платья. – Они такие красивые…