Виктория Вишневская – Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв (страница 48)

— Зацепился за что-то и содрал кожу?

— Можно сказать и так, — усмехнувшись, поглядывает на уже спящего в его руках малыша.

Не могу поверить, что это мой сын.

Тот самый, который с воем кидался на Демьяна, когда он прижал меня в снегу. А сейчас такой лапочка покладистый. Сердце тает с каждой секундой ещё сильнее.

— А ты как? — звучит странный от него вопрос. — Как губа?

Непроизвольно прикусываю её. Как он узнал? Вчера она слегка кровоточила. Сегодня слегка отекла, как и щека. Благо всё это не очень заметно под косметикой.

— Что с ней? Припухла?

— Немного.

— Прикусила, — говорю правду. Зачем мне жаловаться ему, что было вчера? Мы не муж и жена. Не друзья. Старые знакомые. Да и плакаться в плечо я привыкла только Марине. Мой личный психолог.

Оставшийся путь до аэропорта мы проводим в тишине. Иногда перекидываемся фразами, касающимися Саши.

И по прилете выходим все вместе.

— Хороших праздников, — говорю, забирая багаж. На этом наши пути разойдутся. Вряд ли мы увидимся в ближайшее время. Только когда я загляну к Дане после праздников. И то — не факт. Они ведь не живут вместе.

Есть у меня одна теория молчания мальчика… Хотелось бы её опробовать. Хотела сделать это до отъезда, но не вышло.

— И вам, — мягко улыбаясь, держит моих малышей за ладошки. Те отчего-то не отпускают его, даже когда я забираю багаж и зову их к себе.

— Поси с нами, — наивно говорит ему мой говорун.

— Прости, у меня другие дела, — отвечает с сожалением.

— У тя есть тётя? — нахмурившись, не одобряет решение Демьяна. Вроде никогда ревнивым не был… Вот Саша — да. — А мама?

О, боже, солнышко моё, помолчи!

Благо эта неловкость перебивается, когда я вижу издалека своего брата. Стоит прямо у дверей аэропорта, кому-то пишет в телефоне. И судя по тому, как пищит мой — сообщение адресовано мне.

— Котики, смотрите, кто там, — указываю на брата. Малышня тут же меняется в лице, они отпускают Ярцева и, схватив меня за пальто, тянут на выход. И мы направляемся к Пожарскому-старшему.

Демьян идёт рядом.

— Мне тоже на выход, так-то, — усмехнувшись, поясняет он.

— Не боишься столкнуться с Глебом?

— А что мне его бояться? — произносит решительно. — Я физически подготовлен, несмотря на работу в офисе. А он? Владелец издательства качается с книжками вместо гантелей?

Хмыкаю.

— Я бы всё равно этого не делала.

Потому что Глеб со злости может сболтнуть лишнего.

Например, про его родство с близнецами.

— Ладно, не буду тебя смущать. Выйду позже.

Прощается с малышнёй, которые машут ему на прощание. Хорошо, что за мной приехал брат, иначе, чувствую, медвежата так легко не отпустили бы Демьяна.

Выйдя на улицу, хочу кинуться в объятия брата, но меня опережают.

— Капец вы большие, — изумлённо говорит Глеб, присаживаясь на корточки и обнимая в тот же момент повисших на нём сорванцов. — Вас чем мать так кормит?

— Любовью, — недовольно говорю над его головой. — Ты бы тоже своих ею кормил, а то они у тебя тощие и маленькие.

Пожарский-старший, выпрямившись, наконец обнимает и меня, целуя в щёку.

— Рад видеть тебя, язва.

— И я, — расплываюсь в улыбке. — Давно ждёшь?

— Достаточно, чтобы окоченеть, поэтому пошли в машину.

И хлопнув в ладоши, торопит мальчиков, которые уже готовы стартануть с места.

Мы вместе идём к машине брата, перекидываясь колкостями.

Как же мне этого не хватало! Противности Глеба! Семейной атмосферы! И еды Любы!

Надо ещё с мамой увидеться… Надеюсь, она приедет к Глебу на Новый год.

Посадив детей на заднее сиденье, благо там есть два кресла, оставшиеся от Астры и Августа, сажусь сама. Невольно поглядываю в окно, как будто зная, что Демьян сейчас выйдет из дверей.

И да — выходит из здания, и к нему тут же подбегает какая-то девушка. И… они обнимаются. Немного скованно, но всё же.

М-да, Ярцев, кажется, ты забыл упомянуть ещё одну причину приезда.

Закусив пострадавшую губу, тут же ругаюсь себе под нос.

Всё равно.

Я приехала на родину не грустить, а наоборот — отдохнуть, забыться. И я собираюсь это сделать!

*** История Глеба тут — https:// /shrt/n32N — Отдай ребёнка. По-хорошему. Пламенный и надменный взгляд заставляет прижать плачущего мышонка к себе. — Она вас боится! — восклицаю, не зная, что делать. — Вы только что незаконно проникли в мою квартиру. Угрожали мне! А теперь хотите забрать мою дочь? — Мою, — чеканит. — Вы что-то путаете, — пытаюсь сказать с нажимом, но голос всё равно дрожит. — Я — её мама. — По документам. Я же её биологический отец. — Вы отвратительный отец, раз ваш ребёнок оказался в доме малютки! — выплёвываю с пренебрежением. Вижу, как его задевает эта фраза. Но мне плевать. Она — моя жизнь, ради которой сверну горы. — И для меня вы сейчас лишь богач, который решил, что может делать всё, что угодно. Но это не так! Она — моя дочь! И я вам её не отдам! *** Я пишу детские сказки, а он — владелец издательства, в котором работаю. Мы невзлюбили друг друга с первой же встречи. А потом он врывается в мою жизнь и приказывает отдать ему мою малышку. Его дочь…

Глава 39

Демьян

— Демьян Константинович, здравствуйте! — Ксюша, которая работает со мной ещё со дня основания кампании, неловко и скромно обнимает меня. Поменялась она за то время, что мы не виделись, в лучшую сторону. Покрасилась — я даже не узнал. — Мы так соскучились, вы не представляете!

— Зарплату без меня не повышают? — усмехаюсь.

— Да, совсем ироды! А я тут пашу-пашу… — отшучивается, мотнув головой.

— Посмотрим, — усмехнувшись, оглядываюсь по сторонам. Она должна была приехать на машине и отвезти меня домой. Где уже ожидает моя красавица-машина, по которой я соскучился. Надо было давно перегнать её в Питер, но там и без неё хватает любимиц.

— Пойдёмте, я тут неподалёку припарковалась, — отпрянув от меня, мило улыбается и указывает в сторону. По пути по привычке отчитывается: — Подарки я заказала, если что. Лежат все дома. Для девочек господина Соболева и вашего крестника. Владиславе Сергеевне купила её любимые духи, а Северу Игоревичу…

— Всё-всё, — останавливаю её возле автомобиля. — Я тебе доверяю, не первый год это делаешь. Буду дома — гляну.

— Да-да, вы, наверное, устали после самолёта.

Говорит так, словно я там сутки проторчал. А по ощущениям — десять минут. Время с близнецами пролетело незаметно. Особенно после того, как холодный и неприступный Саша обнял меня. Чёрт, я мечтал, чтобы мы зависли в воздухе и никуда не двигались. Лишь бы он дольше лежал у меня на плече и мило сопел в шею. А Костик без умолку болтал, рассказывая истории.

И в то же время желал, чтобы перелёт быстрее закончился.

Смотреть на Славу и знать, что с ней вчера произошло — невыносимо.

Особенно когда она облизывала пострадавшую губу. Хоть она и накрасилась в попытках это скрыть, я ведь видел всё. С первого взгляда незаметно, но, когда знаешь, что что-то не так, только и делаешь, что обращаешь внимание на припухшую скулу и крохотную болячку на губе.

Ещё раз бы вмазал тому ублюдку.

Но я и так отметелил его, что расшиб костяшки в кровь. И меня это мало волновало, когда превращал мерзкое лицо в месиво. Долго ему ещё лежать в больничке — это я ему гарантирую.

Благо не убил. Но увлёкся бы — точно оставил инвалидом на всю жизнь.

Пусть спасибо скажет, что я ему ещё и скорую вызвал, после того как мы мило поболтали.