Виктория Ветрова – Выкрутасы (страница 7)

А поэтому, недолго думая, я набрал в поисковом окошке слово “Лахезис” и через пару минут моему вниманию было представлено около сотни городских аптек, фармацевтических фирм и фирмочек, торгующих гомеопатией через интернет. Для того, чтобы понять, где выгоднее купить лекарство, чтобы не напороться на подделку и не ждать двое суток пока тебе доставят твою покупку, я “перерыл” огромное количество аптечных сайтов, изучил массу интересных предложений и был уже практически готов сделать заказ в одной из показавшихся мне респектабельных компаний, как вдруг мой компьютер сообщил, что мне пришло письмо по электронной почте.

Не имея ни малейшего представления, кто мне мог послать письмо в столь поздний час и полагая, что это наверняка, что-то срочное я забросил свои скитания по интернету и открыл письмо. К моему удивлению там была какая-то странная реклама, отчего-то автоматически не ушедшая в папку "спам". В письме, оформленном таинственными знаками и причудливым орнаментом, очень сильно напомнившим мне что-то кабалистическое, содержалась информация, что в фирме под названием “МедМагикум” я смогу заказать по очень выгодной цене целую оптовую партию высококачественного препарата под названием “Лахезис” и если сумма моего заказа будет превышать пять тысяч рублей, то я даже смогу получить специальный эксклюзивный подарок от фирмы, благодаря которому, как там было написано: “расширятся Ваши рамки представления о Бытии в самом сокровенном смысле этого слова”.

Слово “сокровенное” меня зацепило. Очень странно, но мне при его прочтении почему-то сразу же привиделась обнаженная рыжеволосая фурия с блестками на сосках и с татуировкой на круглом заду, отчего давление у меня тотчас подпрыгнуло и я решил, что если не помру в ближайшие пятнадцать минут, то несомненно закажу свой несчастный “Лахезис” на пять тысяч рублей, только для того, чтобы получить “эксклюзивный подарок” и познать “Бытие в самом сокровенном смысле”.

Нужно для этого было немного. Необходимо было заполнить небольшую анкетку, где требовалось указать имя, фамилию, отчество, возраст, пол и домашний адрес, и что удивило меня больше всего: семейное положение и диагноз. В какой-то момент мне пришла в голову идея о том, что на меня таким образом просто хотят выйти “черные риэлторы”, чтобы, угробив мой слабый организм, завладеть моей жилплощадью, но потом я подумал: “ А что, собственно говоря, ты, старина, теряешь? Да, ничего кроме ста двадцати килограммов больного мяса и деформированных от тяжести костей! Душа-то твоя, старина, бессмертна, а поэтому, чего бояться?”

И с этими мыслями я, довольный собой, заполнил анкету и сделал заказ на пять тысяч рублей, после чего сел ждать, когда же наконец случится прекрасное и мне принесут мое лекарство: полезное, сладенькое, да еще и, поди, заряженное какими-нибудь очень положительными энергетическими волнами. Однако, все оказалось не так скучно и обыденно, как мне представлялось. Через несколько минут после того, как я отправил анкету в фирму, мне пришло подтверждение того, что мой заказ принят и будет выполнен в ближайшие полчаса, чему я был несказанно рад, поскольку на город уже опускался вечер, небо темнело на глазах, да и вообще, мой больной организм уже порядком подустал и требовал лекарства.

Сначала ожидание показалось мне томительным, поскольку я не был ничем занят и просто сидел перед окном, глядя на быстро погружающуюся в туман и синеву улицу, но потом мне на глаза попалась какая-то весьма занимательная книженция, принесенная мне Аделью Самуиловной из издательства и я углубился в чтение, уже не следя за ходом времени и забыв про заказанное лекарство, а поэтому, когда в мою дверь настойчиво позвонили, я вздрогнул от неожиданности и даже почти удивился.

Для того, чтобы добраться из комнаты до входной двери, мне понадобилось около пяти минут, поскольку, и поднимаюсь с кресла я с трудом, и шаркаю тапочками по квартире достаточно медленно и с одышкой, да и потом, пока я просто собрался с мыслями и прильнул к дверному глазку, выяснилось, что на лестничной клетке уже никогошеньки-то и нет. Видимо, курьер, доставлявший лекарство, слишком долго ждал пока я открою, пришел к выводу, что хозяев просто нету дома и убрался восвояси. Но дверь я все же открыл, так, на всякий случай, чтобы посмотреть, не стоит ли посыльный у лифта и, о, чудо! На пороге моей квартиры, прямо на половичке, выстиранном на прошлой неделе Ниной Михайловной, покоилась упакованная в нарядную темно-синюю бумагу с золотыми месяцами и звездами, средних размеров картонная коробка, которую, после некоторой паузы, я понял с пола, медленно разгибаясь обратно и пыхтя, как паровоз.

Закрыв дверь, я любовно перенес коробку в комнату, где сорвал с нее подарочную бумагу с остервенением молодожена, сдирающего подвенечное платье со своей вожделенной новоявленной супруги, и, вскрыв коробку, извлек из нее множество пластмассовых пузырьков с лекарством и тоже запечатанный в подарочную бумагу, на этот раз в золотую, долгожданный “эксклюзивный подарок”. Этот слой золотого обмундирования подарка я сковырнул с особым любопытством, если не сказать, трепетом. Меня даже захлестнуло какое-то странное чувство отдаленно напоминающее любовное волнение перед первым свиданием, и оно превратилось в истинное недоумение, когда из блестящей обертки я извлек простенькую и невзрачную на вид пластмассовую музыкальную шкатулку.

Музыкальная шкатулка… Мда… Ну, и зачем она мне? А, с другой стороны, чего я ожидал получить в подарок от странной, никому неизвестной фирмы за заказанный “Лахезис” на пять тысяч рублей? Да и вообще, разве может психически нормальный человек заказать одномоментно столько гомеопатии? Ответив на все свои вопросы что-то вроде “так тебе и надо”, я попытался открыть шкатулку, чтобы посмотреть, что же находится внутри нее, но к моему величайшему сожалению, эта безделица еще к тому же и отказывалась повиноваться моим пальцам. Я попробовал приложить усилие, постучать ей о край стола, полагая, что скорее всего в ней что-то заклинило, поковырял ножичком в щели, которая свидетельствовала о том, что шкатулка все же открывается, но все было тщетно.

Эта маленькая пластмассовая дрянь никак не хотела меня слушаться и обнажать перед моим взором свои прекрасные, а может быть и такие же пустяковые, недра. Провозившись со шкатулкой около десяти минут, я устал и обозлился, но именно тогда, когда я уже отчаялся узнать, что же находится там внутри, моему взору открылся маленький ключик, которым обычно заводят подобные музыкальные механизмы. Обрадовавшись тому, что эта ерунда пусть не открывается, но возможно играет, я принялся с усердием крутить ключик и, слыша негромкий приятный рокот работающего заводного устройства, уже начал улыбаться, предвкушая уловить какую-нибудь приятную детскую мелодию, но стоило мне только поставить шкатулку на тумбочку и замереть в ожидании чуда, как даже негромкое потрескивание и то через миг заглохло, и пластмассовая дурочка поприветствовала меня одним единственным звуком “бздынь”.

– Замечательно. Просто прелесть. – изрек я трагическим голосом, понимая, что в очередной раз попался на удочку ловких мошенников, как последний простофиля, и тяжело вздохнул. – Чуда не получилось.

Расстроившись из-за того, что я не только больной и никому не нужный толстый парень с неоправдавшимися надеждами, к тому же глупый, раз верю, в то что бесплатный сыр существует не только в мышеловке, и еще из-за того, что меня бедного инвалида посмели так дерзко и жестоко обмануть, подсунув мне в качестве подарка сломанную музыкальную шкатулку, я решил сделать единственную доступную для меня в данной ситуации вещь – это лечь спать, чтобы во сне избавиться от неприятных эмоций и мыслей.

Повздыхав и поохав о своей несчастной судьбе, я потратил целый час на свой привычный вечерний туалет, в течение которого я семь минут карабкался в ванную и столько же вылезал из нее, оставшееся время принимал душ, чистил зубы и так же медленно переодевался в пижаму, после чего я прошмыгал в кухню, где выпил немного вишневого сока из холодильника и уже оттуда вернулся обратно в свою единственную комнатку, где лег на свою продавленную собственной тяжеленной тушей кроватку и, устроившись на боку, принялся вглядываться в помрачневшее с наступлением позднего вечера жилище.

Все было по-прежнему. Как и всегда. Как и день назад. И месяц. И год. Ничего не менялось в моем маленьком мире и ничего не предвещало никаких перемен в лучшую сторону. Я оказался заточенным в четырех стенах своей болезнью и своим одиночеством и не было во всем белом свете никого, кто бы хотел разделить со мной это несчастье. Понимая, что пройдет еще много лет, прежде чем Господь услышит мои молитвы и, прервав мои нескончаемые мучения, заберет меня к себе, я почувствовал, как в горле образовался противный душащий комок, слезы подкатили чуть ли не к самым зубам и, понимая, что еще секунда и я начну выть как белуга, я приложил к лицу одеяло и беззвучно заплакал.

Кому было дело до моих слез? Никому. Некому было меня пожалеть, спросить, как я себя чувствую, погладить меня по голове или же просто обнять, чтобы я смог ощутить человеческое тепло и участие, некому было утолить мою тоску по настоящей дружбе и по беспечной, трогательной любви и никому естественно не пришло бы в голову сожалеть обо мне, если бы в один прекрасный день меня не стало. Меня в тот момент не видела ни одна живая душа, что было совершенно объяснимо, а поэтому я мог реветь сколько угодно, но мои планы относительно того, чтобы провести остаток ночи в посылании проклятий судьбе и рыданиях, были безжалостно разбиты, потому что совершенно неожиданно я услышал достаточно громкую, но все же весьма тонкую и нежную мелодию, создаваемую крошечными молоточками, валиками и струнами.