Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 13)

– Ты серьезно, Лев? Всё пытаешься выставить меня сумасшедшей ради того, чтобы завладеть компанией, а потом что? Рано или поздно Захар всё равно узнает, что Агата – твоя любовница, которая носит твоего ребенка. Нравится она тебе? Скатертью дорожка. Зачем же ломать и рушить всё, что строилось годами? Ладно я, но неужели тебе совсем плевать на сына?

– Наоборот, Вероника, прямо сейчас я как раз и пытаюсь защитить нашего сына, – холодно отвечает Лев, врет, даже не моргнув и глазом. – Ты не в себе и вряд ли осознаешь, что тобой манипулирует Глеб. Это он, видимо, и внушил тебе эти бредни, что я сплю с Агатой и что она беременна от меня. Не переживай, дорогая, больше ты с ним не увидишься, я защищу тебя от него.

Меня буквально трясет от того, как ловко он переворачивает ситуацию в свою пользу. Даже Захар верит ему, и именно его поведение ранит меня сильнее всего. Но я стараюсь быть сильной и просто сжимаю зубы, не собираясь позволять Льву топтать меня на глазах у остальных.

– Ты хоть слышишь себя, Лев? Во что ты превратился, раз готов женщину, родившую тебе единственного сына, упечь в психушку ради какой-то интрижки и жажды наживы? Ты перешел всякие границы, Лев, но я больше не позволю тебе контролировать мою жизнь.

Я достаю приготовленную справку, которая доказывает мою вменяемость.

– Обратите внимание на имя психиатра. Гос. учреждение, между прочим. И внимательно прочтите имя шарлатана, что значится в справке моего мужа. Его справка – подделка, фальсификация.

– Дайте-ка вашу справку, Лев Андреич, – хмурится капитан, явно начинает сомневаться уже в самом заявителе.

– Вы слушаете женщину, которая бесстыдно живет в доме чужого мужика, пока ее законный муж защищает ее интересы? – нападает Лев, ведет себя сам невменяемо. – Я сейчас позвоню вашему начальству, полетят головы и погоны, не сомневайтесь. Я забуду этот вопиющий инцидент, если вы сейчас же арестуете похитителя и освободите мою жену.

– Мам, прошу тебя, выйди, давай поговорим, я ведь твой сын, желаю тебе только добра, – просит Захар, но я ни на грош не верю ему. Чувствую, что он всеми силами хочет вытурить меня из двора, а затем разговор со мной пойдет на других тонах.

– Нет, сынок, ты ослеплен любовью, не ведаешь, что творишь.

– Проедемте в отделение полиции, Лев Андреич, разберемся и с вашей справкой, и с вашим заявлением.

Капитан Иванченко оставляет попытки разобраться с Глебом, но Лев теряет самообладание и кидается на него с кулаками, тем самым подписывая себе приговор. Его довольно быстро скручивает напарник капитана, заламывают руки и надевают наручники, выдвигая обвинение в нападении на полицейского.

– Записи с камер видеонаблюдения привезет мой адвокат, – кивает им вслед Наумов, в то время как Захар мечется между мной и отцом, не зная, что предпринять. Не то уговорить меня поехать с ним, не то начать спасать отца.

Что происходит дальше, я уже не знаю, так как Глеб закрывает калитку, отсекая меня от внешнего мира, и я чувствую, как дрожат коленки. Внутри всё сжимается в тугой комок, и я не могу ни думать, ни говорить.

К счастью, Глеб подхватывает меня, не давая упасть, и отпаивает чаем, успокаивая мою расшатанную нервную систему.

– Всё будет хорошо, Ника, они до тебя не доберутся. Я решу все проблемы.

– У Льва связи, Глеб, его выпустят уже через час…

– Не только он один у нас со связями.

Глеб ухмыляется и отходит, чтобы сделать несколько звонков, но я не вслушиваюсь, уж слишком кружится голова. Лиде я так и не перезваниваю, Глеб вместо меня сам отправляет ей адрес, принимает мои сумки, пока я лежу на диване и пытаюсь понять, когда моя жизнь свернула не туда.

Не знаю, как долго я молчу и веду себя, как амеба, но мир явно против того, чтобы я взяла паузу. Спустя несколько часов раздается очередной вызов по телефону.

Сергей Сазонов.

Снова.

– Слушаю, Сереж, что-то еще произошло? Лев решил созвать собрание и уволить меня? Запретить мне продавать свои акции? Что еще он придумал своим больным разумом?

– Всё гораздо серьезное, Ника, – раздается мрачный голос Сазонова. – В офисе орудует ОБЭП. Твои документы, компьютер, всё изымают.

Я замираю, ощущая, как меня накрывает ледяная волна страха. Тело обдает испариной, сама я подрываюсь, позабыв и о головной боли, и о распрях со Львом.

– Что? Ты сейчас шутишь?

– Какие шутки, Ник? Тебя подозревают в финансовых махинациях и краже в особо крупных размерах. На твое имя обнаружены счета на Каймановых островах, куда были переведены несколько сотен тысяч долларов.

Меня с головой накрывает паника, голова кружится, мешая встать, а в горле пересыхает. Неужели Лев настолько меня ненавидит и хочет избавиться, что готов подвести меня под статью и посадить в тюрьму ни за что? Или за этим стоит кто-то другой?

Глава 17

От сна и следа не остается. День вышел насыщенным, но такие новости – это уже совсем не шутки. Неужели мой муж решил настолько грязными методами играть? Раз не получилось закрыть в психушке, то посадить решил?

Я застаю Глеба с телефоном в руке. Он разговаривает с кем-то, но, стоит увидеть меня, как он тут же завершает звонок, даже не прощаясь с собеседником. Видимо со стороны я выгляжу совсем уж разбитой, потому что Наумов тут же подскакивает с вопросами:

– Что случилось?? Лев звонил и опять наговорил что-нибудь?

– Хуже, – упавшим голосом отрезаю я и обессиленно валюсь на диванные подушки.

Раз мы с Глебом вынуждены сотрудничать и незапланированно стали союзниками, то он должен все знать. Он же собрался покупать мою долю акций, а если на меня уголовку заведут и в финансовых махинациях обвинят, то это может и Наумова под удар подставить.

Я коротко рассказываю ему самое главное и смотрю, ожидая приговора.

– Если ты откажешься от сделки со мной, я пойму.

Но реакция Глеба заставляет по меньшей мере удивиться. Он лишь улыбается. Его плечи расслабляются, все напряжение уходит, будто возникшая проблема вообще ничего не значит.

– Из-за такой мелочи? Не переживай, Ника, все в силе.

Брови взлетают сами собой.

– Мелочи? Для тебя уголовное разбирательство – это мелочи? Сделка может застопориться на неопределенное время. А мы оба знаем, что в бизнесе время очень важно. Зачем тебе вкладываться в актив, который непонятно когда заработает?

– Например, затем, что я обещал тебе помочь. Мое слово дорогого стоит, Ника. Потому что я его не нарушаю. Хочешь выпить?

Глеб отвлекается, наливая в стакан янтарную жидкость из бутылки, стоявшей возле журнального столика. Я ненадолго задерживаю взгляд, любуясь, как она переливается, но молча качаю головой.

Реакция Наумова меня немного обескураживает. Хотя, может, он готов поступиться прибылью сейчас, чтобы потом снять все сливки. Вот только Лев вполне может к этому моменту обанкротить всё.

Снова бросаю взгляд на Глеба. Этот мужчина для меня загадка. Даже нет, тайна, окутанная мраком. Мне никак не разгадать его помыслов. Просто в голове не укладывается, что такой человек, как он, решил помочь потому, что я ему… нравлюсь?

Я, конечно, ухаживаю за собой, выгляжу достойно для своих лет, но как-то само собой вышло, что я списала себя со счетов. Во-первых, я была замужней дамой, а интрижки на стороне для меня всегда строгое табу. А во-вторых… что уж греха таить, не тягаться мне с юными нимфами.

Поневоле вспоминаются жестокие слова мужа, брошенные им в кафе. Когда Глеб сказал, что мы любовники, Лев не то что не поверил – он расхохотался в лицо. И это больнее всего. Для него я – клуша предпенсионного возраста. Забавно, что Лев при этом старым себя не считает. Наоборот, молодится как только можно. Лицемер.

Заметив мой долгий взгляд, Наумов поворачивается ко мне и открыто улыбается.

– Любуешься?

Тут же хмурюсь и отрезаю:

– Просто думаю.

– Я все решу, Ника. Бога ради, побудь просто женщиной, а не ломовой лошадью. Выспись, полежи в горячей ванной, можешь даже в СПА съездить, я охрану с тобой пошлю. Ничего не готовь, завтра привезут доставку. Просто наслаждайся жизнью, я сам все решу.

Я молча барабаню пальцами по колену.

– Ты всех своих женщин обольщаешь тем, что можно бездельничать?

Наумов скрывает усмешку за стаканом, делая глоток.

– Только тебя. Обычно я их не привожу в свой дом.

– Что, как студент ищешь укромный уголок? – ерничаю я.

Вроде бы язвить смысла нет, но что-то во мне будто нарочно подталкивает подколоть Глеба острее.

А он, как назло, на мои провокации совсем не ведется.

– Предпочитаю встречаться на нейтральной территории. Мой дом – моя крепость и случайным людям в нем не место.

– Так я, значит, особенная?

– Тебе нравится это осознавать?

Наумов делает шаг, не сводя с меня взгляда.

Это действие как спусковой крючок – я тут же вскакиваю с места. Не позволяю переступить невидимую грань.

– Думаю, это просто дешевые манипуляции. Многим женщинам нравится чувствовать себя особенными. Вполне возможно, ты такое рассказываешь каждой. Спокойной ночи, Глеб.

Я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице наверх. Наумов не идет следом, но до меня долетает его негромкое: