Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 12)

– Мой дом находится в отдалении от остальных, поближе к лесу. Не люблю, знаешь, по утрам пересекаться с соседями.

Я уже было хочу ответить, что вид из окон великолепный, как Наумов в очередной раз всё опошляет.

– Предпочитаю хозяйничать и заниматься приятными делами на своем участке без посторонних глаз.

Я едва не морщусь. Он как обычно в своем репертуаре. Все его мысли, кажется, об одном вертятся. Как бы смутить меня.

Я достаточно взрослая женщина, так что понимаю, что вся его забота обо мне неспроста. Бизнес он вскоре и так получит, как только я получу документы, так что о меркантильности с его стороны и речи не идет.

Я ему нравлюсь. Это невооруженным взглядом видно. Вот только о причинах мне остается только догадываться. Что им движет? Реальная симпатия или желание досадить сопернику? Позлить его, переспав с его почти бывшей женой.

Не знаю, в чем дело, но спать с Наумовым не собираюсь. Так что пусть и не мечтает, что я и правда приду к нему в спальню совершенно голая.

– Ты живешь здесь один?

Оглядываюсь на лестницу, которая ведет на второй этаж.

– А ты хочешь включить в наши отношения третьего?

Глеб ухмыляется, подкрадываясь сзади. Наклоняется и будто вдыхает в себя мой запах. Я резко разворачиваюсь, упираясь бедром в диван. Сердце колотится, а я не могу отвести взгляд от его ухмылки, от которой так и веет наглостью мартовского кота.

– Третий у тебя может быть только этаж, Наумов. И отодвинься, будь добр, мне трудно дышать.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не отодвинуть ворот блузки. Я одновременно потею и холодею, а легкие наполняются ароматом его парфюма. Его близость уж слишком странно на меня действует, и меня это беспокоит. Я ведь всё еще замужняя женщина, а посторонние мужчины на меня никогда подобным образом не действовали. Я никогда не считала себя легкомысленной и влюбчивой, но Наумов ведет себя так, как никто еще себе не позволял. И это сбивает с толку.

– Трудно дышать? Не из-за меня ли?

Закатываю глаза и резко отхожу. Благо, он не позволяет себе прижать меня телом к дивану.

– Если ты собираешься переиначивать мои слова и не давать мне проходу, Глеб, то я лучше и правда поеду к Лиде.

Хватаю сумку и уже хочу пойти на выход, начиная злиться не то на него, не то на себя за свою неуместную реакцию, но он меня останавливает.

– Не кипятись, Ник, я не хотел тебя обидеть. Просто думал разрядить обстановку. Как мы ушли с кафе, ты сама не своя. Напряженная такая.

Он не врет, не юлит. По глазам видно, что беспокоится, и я смягчаюсь. Снова кидаю сумку на диван и чувствую, что всё мое тело действительно напряжено. С того момента, как мы уехали к Глебу, я будто жду удара в спину. Что Лев примчится следом и осуществит свои угрозы. Упечет меня в психушку, отберет компанию, обманет сына и выйдет из всей этой истории победителем. Не мудрено, что я никак не могу расслабиться. Всё время оглядываться по сторонам, ожидая подвоха… Любая на моем месте беспокоилась бы.

– Хорошо, Глеб, но ты не перегибай палку.

Он кивает.

– А насчет твоего вопроса, живу я и правда один. Так что буду рад, если ты составишь мне компанию, пусть и временно.

Голос его уже звучит иначе. Чуть более серьезный, без насмешки или попытки пофлиртовать.

– Надо Лиде позвонить, чтобы она курьером мне сумку с вещами передала. Не могу же я и правда ходить по-твоему дому обнаженной.

На этот раз настает моя очередь дразниться. Глаза Глеба блестят, на губах возникает полуулыбка, но он не позволяет себе никаких пошлостей в мой адрес. Лишь кивает и быстро проводит мне экскурсию по дому, объясняя, что где находится и лежит.

Мне достается гостевая комната на втором этаже – светлая, просторная, с большими панорамными окнами, которые легко можно прикрыть блэк-аут шторами.

– Ты здесь постоянно живешь, или только на выходных?

Я оборачиваюсь, когда Глеб уже собирается уйти, оставив меня наедине с собой в комнате.

– Выхлопным городским газам предпочитаю лесной запах на постоянной основе, так что не переживай, не брошу тут тебя на растерзание тишине и одиночеству.

Краснею, но ничего не говорю. Звоню Лиде, когда он уходит, прикрыв за собой дверь, и вываливаю на нее все неприглядные подробности сегодняшнего дня.

– Вот же гад! – цедит она. – Так долго скрывал свою истинную натуру, а теперь вот оно что. А Захар об этом знает?

– Знает, это самое страшное.

– Ну вряд ли он готов собственную мать упечь в психушку до конца жизни.

Мне хочется верить, что Лида права, но в груди всё еще червоточина, ведь не каждый день твой сын встает на другую сторону, не верит не единому твоему слову.

– Надеюсь, Лид, надеюсь. Можешь, пожалуйста, мои вещи собрать и отправить их мне по адресу, который я тебе сообщением пришлю? Ты не обижайся, но ночевать я сегодня не приду. Лев меня у тебя будет в первую очередь искать, ты же знаешь.

– А где ты остановишься? В гостинице?

– У Наумова. У него загородный дом за городом, охрана, Лев сюда не прорвется. Надеюсь…

Последнее я произношу с сомнением, замечая движение за забором. Стою у окна и наблюдаю за тем, как к дому подъезжают машины, одна из которых – с люстрой на крыше. Полиция.

– Надо же, какой рыцарь. От предателя-мужа спас, к себе в логово пригласил, чуть ли не в постельку уложил. Может, присмотришься?

– Я еще даже не развелась, Лид, какие новые отношения. Да и с Наумовым… Нет уж. Ни за что!

– А что так?

– Он самовлюбленный, самоуверенный, наглый…

– Красавчик, – заканчивает за меня подруга, и я проглатываю все остальные аргументы против.

– В любом случае, нет. Я приличная, замужняя…

– Без пяти минут разведенная, – подсказывает кума.

– Ты режешь меня без ножа, Лид.

– А ты как хотела? Кто, если не я, откроет тебе глаза?

Пока Лида продолжает расписывать мне плюсы того, что мне надо расслабиться и пустить всё на самотек, я прищуриваюсь, разглядывая, как в сторону ворот идет Глеб. Открывает калитку, распахивая ее, и с этого ракурса я не сразу узнаю того, кто вдруг встает напротив него. Лев собственной персоной. Да не один. С охраной и полицией. Потрясает какими-то бумажками перед лицом Наумова и полицейскими.

– Лид, я тебе перезвоню.

Сердце сжимается при виде мужа и мелькнувшего за его спиной сына Захара, чье появление становится для меня еще более неожиданным. Руки и ноги трясутся, пока я спускаюсь вниз, буквально несусь сломя голову, чувствуя надвигающиеся проблемы. Вот что этому Льву неймется. Изменяешь? Изменяй и разводись. Зачем же поступать так подло? Гад.

Глава 16

Я стараюсь успокоиться, чтобы не выглядеть перед полицией неадекватной женщиной, которой хочет меня выставить Лев, и, к счастью, мне это удается. Так что к Глебу я подхожу полностью собранная, без единого признака паники.

Стараюсь не смотреть на сына Захара, боюсь, что при виде него вблизи расплачусь от обиды, что он вот так подло поступает со мной, находясь на стороне отца.

– Что тут происходит? Глеб, всё хорошо?

Я кладу ладонь на руку Наумова, чтобы продемонстрировать, что мы с ним заодно. Я слишком хорошо знаю мужа, примерно понимаю ход его мышления, так что не удивлюсь, если он заявил полиции, что меня похитил его конкурент.

– Иванченко Николай Павлович. Вероника Дмитриевна, верно? – спрашивает меня капитан, судя по нашивкам, показывает свою ксиву. – Поступило заявление от вашего мужа, что вас похитили и удерживают силой. Вы подтверждаете, что находитесь здесь против своей воли?

Я едва не усмехаюсь, ведь мои предположения оказываются верны. Скольжу взглядом по опухшей роже Льва и наливающемуся под глазом синяку, и вид поверженного избитого мужа доставляет мне такое незабываемое удовольствие, что я слегка ухмыляюсь.

– Я не подтверждаю. Никто меня не похищал, это всё плод воображения моего мужа. Почти бывшего мужа, прошу заметить, офицер.

– Мама, что ты несешь? Ты не в себе? – хмурится Захар и выдвигается вперед. Сжимает кулаки и с гневом посматривает на Глеба, будто вот-вот кинется на него. К счастью, полиция чувствует усиливающийся накал и встает между нами. Глеб же загораживает меня собой, отчего я вдруг чувствую себя в большей безопасности, чем когда бы то ни было.

– Я-то как раз в себе, Захар, ты бы лучше о себе побеспокоился, сынок.

Я вздыхаю, не в силах промолчать, так как мне обидно за сына, которого обманывает не только невеста, но и родной отец, который должен стоять за него горой.

– Не слушайте ее, пакуйте! – рычит Лев, отталкивая сына в сторону. – Моя жена – психически неустойчивая личность, стоит на учете в психоневрологическом диспансере. А этот Наумов – мой конкурент, который хочет обманным путем завладеть моей компанией, вот и задурил голову этой дурочке. Накрутил ее, что она из дома сбежала. Ей необходимо срочное лечение, так что забираем ее и поехали. Я уже договорился о палате и особом уходе.

Полицейские переглядываются между собой, но не спешат хватать меня за руки, ждут, когда Лев предоставит доказательства. В их глазах отчетливо виден скепсис, ведь на умалишенную я не похожа. Скорее, они считают, что я изменяю мужу с более удачливым соперником.

Лев достает справку, показывает ее полиции, и в их глазах я вижу зарождающееся сомнение. Сама же я будто цепенею, чувствуя, как по венам растекается ярость и обида.