Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 50)
М?
Рэйнхарт поднимается, оставляя меня переваривать сказанные им слова, а затем возвращается и протягивает маленький серебряный тубус, украшенный витиеватой монограммой.
Раскручиваю его и вытряхиваю свёрнутый трубочкой документ. Пробегаю глазами по строчкам.
Ещё раз.
И ещё…
Пока бумага не исчезает из моих пальцев.
Рэйнхарт бережно сворачивает его и прячет обратно, а затем опускается на локти, снова обхватывая моё лицо ладонями. Его взгляд внимателен и очень серёзен.
— Лори, король поставил некоторые условия, которые не позволят мне предъявить этот документ сейчас… всё не так просто, но… — в его голосе напряжение смешивается с волнением. — Леди Лоривьева Милс, согласитесь ли вы дать мне ещё один шанс и выйти за меня замуж?
— Если обещаешь целовать меня, как тогда в карете…
Его графичные брови удивлённо вскидываются, а я понимаю, что сказала это просто от нервов.
— Я не… я не это хотела сказать… то есть это, но не так…
— Целовать, как в карете? Серьёзно? — его шёпот касается моей кожи.
— Да, — тихо и немного втягивая голову в плечи.
— Я ругал себя за тот случай, — нервно дёргает уголком губ. — Решил, что напугал тебя.
— А я решила, что утром отвечу тебе согласием на предложение о браке… но ты уехал… — шёпотом и чувствуя, как отпускает внутри сжатая пружина старой обиды. Отчего-то мне было важно, чтобы он это знал.
Рэйнхарт отстраняется. В его взгляде читается растерянность и что-то ещё, что я не могу разобрать.
— То есть… ты готова была выйти за меня ещё… тогда? До всех этих событий?
Киваю, чувствуя, как обжигает виски горячая влага.
— Лори…
— Ева. Хочу, чтобы ты звал меня Евой.
Потому что это для меня тоже важно.
— Это твои условия? Целовать тебя и называть Евой? — наклоняется к самому уху, сцеловывая с виска след, оставленный слезой. — Вот так просто?
Вопросы, которые не требуют ответа.
Неуверенно поднимаю руку и касаюсь шелка его тёмных волос. Осторожно зарываюсь в них, немного шалея от того, что могу сделать это просто потому, что мне хочется.
Чувствую, как вздрагивает его тело. Слышу, как становится немного судорожным дыхание. Горячие губы чертят дорожку вдоль скулы и спускаются на шею, заставляя меня зажмуриться и запрокинуть голову.
— Ева… я… — слегка запинается. — Можно мне смотреть на тебя?..
— М? — не понимаю о чём он.
Рэйнхарт медленно тянет одеяло ниже, обнажая мои плечи и грудь, при этом будто ждёт, что я в любой момент остановлю его… но я этого не делаю. Я рассматриваю, как блики огня ласкают его острые скулы, и всё происходящее отчего-то кажется мне нереальным.
— Можно? — антрацитовый взгляд жадно скользит по чёрному кружеву, а кончики его пальцев зависают над шелковой бретелью.
— Да, — одними губами и втягивая в грудь больше воздуха, потому что мне его остро не хватает.
Проводит по кромке чёрной ткани, едва касаясь кожи. От этих касаний моя кожа покрывается мурашками, а с губ слетает тихий стон.
Краснею и зажимаю собственный рот ладонью.
На мгновение Рэйнхарт замирает, а затем наклоняется и убирает мою ладонь… чтобы мягко обхватить нижнюю губу своими губами… затем верхнюю губу и снова нижнюю… с каждым движением становясь всё настойчивее… требовательнее, жёстче.
Одной рукой сжимает волосы на моём затылке, другой обхватывает подбородок и тянет, заставляя разжать зубы. Он уже не осторожничает. Собственнически исследует моё тело, гладит шею, плечо, тихо рычит мне в губы, когда сжимает чёрное кружево.
Выгибаюсь под его руками, запрокидывая голову и чувствую, как по венам вместо крови разливается сладкая патока.
— Ева, останови меня, — хриплый выдох.
— Не хочу, — шёпотом и пугаясь, что сейчас всё закончится.
В ответ получаю укус в плечо, который тут же сменяется ощущением жёстких горячих губ.
— Это не правильно, — убеждает скорее себя, чем меня.
— Почему, Рэйнхарт? Потому что так написано в конах Варрлаты?
— Нет, потому что я пытаюсь исправить свои ошибки и хоть что-то сделать правильно, — подтягивается выше и снова обхватывает ладонями моё лицо.
Отвожу глаза, взглядом упираясь в его напряжённую шею… соскальзываю на плечи, обтянутые тонким батистом. Вслушиваюсь в тяжёлое дыхание.
— Самым правильным, милорд, было бы сейчас снять с вас рубашку… — чувствую, как краснеют мои уши, но это не останавливает меня от попытки вслед за взглядом проследовать по его шее кончиками пальцев. — Я тоже хочу… смотреть на тебя.
Тянусь к серебряным пуговицам.
Слышу нервный смешок и поднимаю глаза. Впервые вижу, как на губах Рэйнхарта расплывается по-мальчишески широкая улыбка.
Он поднимается и стягивает рубашку через голову, оставаясь в лёгких домашних брюках.
Стараюсь незаметно втянуть в лёгкие больше воздуха, следя за тем, как отблики огня ласкают его тело… но Рэйнхарт не даёт мне рассмотреть себя, потому что уже в следующее мгновение оказывается в постели… под одеялом. Осторожно подхватывает меня и тянет к себе.
Кожа к коже.
Такой горячий.
— Так будет правильно, моя хорошая, — успокаивающе гладит меня по волосам. — Всё остальное после нашей свадьбы.
— Заметь, Рэйнхарт, это твой выбор, — слегка разочарованно и беззастенчиво исследуя ладонью косые твёрдые мышцы… потому что они случайно попадаются под мои пальцы.
Слышу над ухом смешок.
— Моя маленькая сладкая грешница.
— Мне стоит быть более праведной? — мои пальцы замирают.
— Ни в коем случае, — немного нервно и судорожно сжимает вокруг меня кольцо рук.
Упираюсь лбом в его ключицу, прикрывая глаза. Чувствую, как внутри отпускает напряжение. Не то, которое скопилось за этот день… а то, которое сидело внутри долгие годы.
Глава 37
Завтрак в постель
Первые солнечные лучи пробиваются сквозь щель в занавесках, скользя по аккуратному ушку Лоривьевы, пальцы сами тянутся следом за лучами, обводят край и спускаются вдоль её шеи, следуя за дорожкой из золотистых точек.
Не выдерживаю и повторяю этот же путь губами, останавливаясь в районе ключиц… нет, не останавливаясь… соскальзываю ниже, чертя дорожку вдоль кромки чёрного шелка.
Ева резко втягивает воздух, отчего полукружиям её груди на мгновение становится тесно в кружевном заточении.
Демонская бездна…
— Рэйн, — сонно.
— Прости… что разбудил.
В моём сожалении ни капли искренности. Этой ночью моя обессиленная нимфа моментально уплыла в царство снов, а я так и не смог уснуть и сейчас эгоистично жажду её внимания.