Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 49)
— Я могу полностью в неё забраться? — уточняю на всякий случай.
— Да, — не смотрит. — Тебе нужно согреться, и это лучший способ.
Лучшим способом был его антрацитовый взгляд, но кто я такая, чтобы спорить.
Рэйнхарт отворачивается к столу, разливая в глубокие пиалы нечто с приятным травяным ароматом, а я забираюсь в воду. Прямо в рубашке. Чтобы ненароком не смутить своего темноглазого лорда…
Во только в этом не было смысла, так как Рэйнхарт просто уходит.
Быстро и немного зло оттираю с мылом грязные ладони, лицо и шею.
Выбираюсь из кадки, скидывая с себя мокрую батистовую рубашку, и растираюсь мягкой холстиной, тщательно прижимая её к влажному белью, потому что не собираюсь снимать его.
Я без того уже нарушила не менее тридцати заповедей Варрлаты.
Истинная ниорли…
Грустно усмехаюсь, выпиваю пиалу с обжигающе горячим отваром и забираюсь в постель, накрываясь толстым одеялом и ворохом мягких шкур.
Зажмуриваюсь, мечтая моментально уснуть.
Глава 36
Черное кружево
Вместо уютной тьмы в голове крутится образ антрацитовых глаз.
Губы начинает жечь.
Да чтоб тебя…
Утыкаюсь носом в подушку, животом ощущая холод ещё не прогретой постели.
Озноб возвращается, прихватив с собой слабость и головную боль… дурацкое сочетание, которое не позволяет измождённому телу расслабиться, чтобы уснуть.
От досады с губ слетает стон, приглушённый подушкой.
— Лори, — с нотками тревоги в голосе.
Не слышала, как он вернулся.
Чувствую, как продавливается рядом постель, а над головой исчезает ворох шкур, в которые я так виртуозно закопалась.
— Лори, как ты себя чувствуешь? — его рука невесомо касается моих влажных волос.
— Всё хорошо.
Самый идиотский из ответов.
— Действительно хорошо? — осторожно убирает влажные пряди с моей шеи. — Посмотри не меня.
Не хочу.
Актриса из меня так себе. Он спросит «что случилось», а мне будет нечего ответить…
— Лори, — над самым ухом. — Что случилось?
Проводит по позвонкам на шее кончиками пальцев.
— Лорд Орнуа, почему вы не сказали, что Анриетта беременна? — чеканю вопросом на вопрос, меняя тему.
— Это не так, — в голосе появляется озадаченность. — Анриетта не может быть беременна.
— Я говорила с ней.
— Лори… посмотри на меня, — тянет за плечо, заставляя перевернуться на спину.
Поддаюсь и натягивая одеяло до самого подбородка. Дешёвая попытка изобразить «приличную леди».
— Расскажи, что произошло? — нависает надо мной, ловя взгляд.
— Анриетта подошла ко мне на празднике, попросила поговорить наедине. Рассказала о беременности и приложила мою ладонь к своему округлому животу…
— Лори, — обхватывает моё лицо тёплыми ладонями. — Анриетта бесплодна.
А… м?
Растерянно смотрю на него, пытаясь собрать воедино все мысли. Бесплодна? Это он так думает или что-то знает?
— Я трогала её живот… — неуверенно.
Закусываю губу и отвожу взгляд.
— Не-нет, послушай меня, моя хорошая. Посмотри на меня, — не даёт отвернуться. — Это дешёвый спектакль. Анриетта не может быть беременна. Ты говоришь, что почувствовала округлый живот. Но если это так, то её беременности должно быть уже несколько месяцев. Верно?
Киваю.
— Тогда я бы уже давно знал об этом. И не только я, моя матушка тоже была бы в курсе, и, поверь, она бы уже успела обсудить это со всеми остальными леди.
Хм… об этом я не подумала. Я действительно не слышала, чтобы леди поздравляли Анриетту и, уверена, об этом бы уже знала вдова Флюмберже, но…
— Она могла просто не рассказывать тебе?
— А смысл? — осторожно проводит большим пальцем вдоль моей скулы. — Анриетте нет смысла скрывать от меня подобную новость. Более того, она бы уже упрекала меня в том, что я не уделяю «будущей матери» достаточно времени и обязательно потребовала бы в честь такого события подарок из присмотренных ранее украшений…
Его последние слова вызывают улыбку. Он говорит совершенно серьёзно, без тени осуждения или раздражения. Как будто подобное поведение в рамках естественного хода вещей… и я отчего-то думаю, что если бы мне во время беременности посреди ночи захотелось воздушных пирожных и солёной рыбы, он бы их обязательно нашёл… и не подумав меня в чём-то упрекнуть.
Боги, Ева, о чём ты думаешь?…
— Лори, о чём ты думаешь?
— Эм… я… кхм… о беременности… — хрипло.
— Это всё пирожные.
— Что?
— Секрет живота Анриетты, не в беременности, а в регулярных заказах сладостей из кондитерской лавки.
Оу.
Мне неожиданно вспоминается милая пухлощёкая фира из храма, которая расхваливает свои пирожные, рассказывая, как ей заказывали их даже на свадьбу лорда Орнуа.
— Тогда я не понимаю, на что рассчитывала Анриетта… — хмурюсь. — Если ты знаешь о её бесплодии, то…
— Анриетта думает, что я ничего не знаю.
Вскидываю брови:
— Но… почему?
— Не сейчас, моя хорошая, это долгая история, для которой найдётся другое время…
Рэйнхарт опирается на локти и опускает голову, почти касаясь моего лба своим. Его тело слегка придавливает меня через толстое пуховое одеяло, и ощущение этой тяжести остро отзывается в каждой клетке моего тела.
— А для какой истории найдётся время… сейчас? — соскальзывая взглядом на его губы.
— Например, для той, — шёпотом. — в которой, Его Величество своей рукой подписал указ о расторжении моего брака.