Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 46)
— Миледи, я хочу уехать, пока не стало поздно, — тихонько обращаюсь к Флюмберже, когда её спор с юной аристократкой окончательно заходит в тупик.
— В таком случае, я, пожалуй, провожу тебя, — тоже понижает голос. — Глупость, знаешь ли, ужасно утомляет, и теперь мне хочется побыть в тишине.
Понимающе улыбаюсь.
Расстаёмся у центральных ворот, когда лакеи начинают суетиться, чтобы подать мне карету.
— Миледи, прошу, передайте Её Величеству, что я благодарна за приглашение.
— У тебя будет возможность сделать это лично, — мягко сжимает мои пальцы. — Я напомню, что Её Величество желает видеть леди Милс на заключительной праздничной церемонии в храме.
То ли приглашение, то ли королевский приказ, который я не могу проигнорировать.
— Конечно. Я буду, — заставляю себя улыбнуться.
— Выше нос, милая. Иногда жизнь преподносит нам и добрые сюрпризы, — неожиданно подмигивает вдова.
Лакей захлопывает дверцу кареты, оставляя меня наедине со своими мрачными мыслями. Лошади трогаются, увозят прочь от бесконечных бесед, восхищённых и осуждающих взглядов, гуляний, смеха и танцев. Всё дальше от темноглазого лорда и его секретов.
Устало прикрываю глаза.
Наверное, я всё же успеваю задремать, потому что пропускаю момент, когда начинает происходить что-то странное. Снаружи слышится беспокойное ржание, и карета начинает катиться быстрее.
Что происходит?
Тянусь к слуховому окошку, чтобы задать вопрос кучеру, но в этот момент карета резко тормозит, а я впечатываюсь лбом в переднюю стенку.
Дверь распахивается… и в неё запрыгивает тот, кого я искренне надеялась больше никогда не встречать.
— Надеюсь, моя милая невестушка рада нашей встрече, — на губах лорда Ходрикуса растягивается зловещая улыбка. — Ты же не думала, что сможешь скрываться от меня вечно?
Кровь лихорадочно бьёт в виски, а мысли сбиваются в кучу.
Дёргаюсь к противоположной двери, но Ходрикус хватает меня за платье и резко тянет на себя, отдавая при этом кучеру приказ трогаться.
Руки того, кто фактически разорил семью Милс, всё сильнее сжимаются на моей талии, рождая внутри жгучую смесь ненависти и страха.
— Знаешь, милая, твоё бегство пошло тебе на пользу, — шепчет на ухо, бесцеремонно ощупывая меня сквозь ткань моего платья. — Из невзрачной моли ты превратилась в маленькую сладкую бабочку, и я даже подумываю простить тебе все эти грязные сплетни вокруг твоего имени… если, конечно, будешь себя хорошо вести.
Сердце сбивчиво колотится, угрожая пробить грудную клетку. Одной рукой я пытаюсь оттолкнуть руку Ходрикуса, отвлекая его внимание, а второй… второй рукой я незаметно нащупываю шпильку Ом Хелии в кармане своего платья.
— Лори-вье-ва, — нараспев. — Прекрати сопротивляться и будь послушной девочкой. Не стоит злить своего мужа.
— Ты мне не муж и даже женихом-то никогда не был, — злым шёпотом.
Наконец, удаётся зажать шпильку в кулаке, и теперь я пытаюсь осторожно выдвинуть из неё иголку.
— Это не тебе решать, милая, — усмехается. — Твои земли так удачно граничат с моими, что вопрос нашего союза всегда был лишь вопросом времени. Твои глупые родители просто не понимали этого и, разумеется, поплатились за свою глупость.
Уверена, родители Лоривьевы просто видели, что их сосед — форменный мудак.
Так, Ева. Вдох, выдох.
Надо сосредоточиться. Один точный удар в шею, а дальше…
Что делать дальше я придумать не успеваю, потому что неожиданно открывается слуховое окошко и слышится незнакомый бас кучера:
— Господин, нас догоняет какая-то карета.
— Что за карета? — Ходрикус отталкивает меня и тянется к шторке маленького заднего окошка, но в эту же секунду раздаётся испуганное лошадиное ржание, карета резко разворачивается и затормаживает.
Снова.
Успеваю сгруппироваться, чтобы не удариться лбом о стенку, при этом изо всех сил сжимаю в кулаке драгоценную шпильку.
Дверь кареты распахивается, и в её проёме на фоне сгустившихся сумерек появляется торжественно-самодовольное лицо Эмильена Эмильтона:
— Пора на выход, моя милая птичка! У меня на тебя большие планы и на этот раз…
— Ты кто такой? — Ходрикус рассматривает Эмильена, чьё самодовольство мгновенно испаряется, сменяясь озадаченностью:
— Это ты, кто такой? — Эмильен зло щурится и тянется к своему клинку.
Ходрикус делает то же самое.
За спиной Эмильена видна потасовка из трёх человек — похоже, его люди пытаются приструнить кучера Ходрикуса.
Какая прелесть. Все заняты делом.
Значит, мне пора.
Недолго думая, тянусь к ручке противоположной двери и выпрыгиваю из кареты.
Не знаю, что там за большие планы на меня у Эмильена, но интуиция подсказывает, что мне они не понравятся. Так что если я не успею спрятаться, пока он занят Ходрикусом…
Короче, на всех у меня просто не хватит шпилек.
— Поймайте девку! — слышится за спиной выкрик, когда я уже несусь по дороге, пытаясь оценить обстановку.
По обе стороны от меня раскинулся луг, который перерезается водами речки. Через речку переброшен широкий каменный мост.
В голове что-то щёлкает, просчитывая риски.
Несмотря на сгустившуюся темноту, на лугу не спрятаться, и там меня быстро поймают.
Значит, река.
Мост невысок, а река выглядит достаточно глубокой.
Лёгкие горят от пробежки, сердце зашкаливает. До моста остаются считаные метры.
Ещё немного и аста ла виста, лорды.
— А-ну, стоять!
Взвизгиваю, чувствуя, как меня хватает грубая мужская рука.
Разворачиваюсь и успеваю рассмотреть самодовольную улыбку здоровяка. Улыбаюсь ему в ответ и бью вытащенной из шпильки иглой, попадая ему в запястье.
От неожиданности он разжимает пальцы, и этого мне хватает, чтобы вырваться.
Я даже не оборачиваюсь. Если вещество в шпильке не подействовало, то у меня есть всего пара секунд — трачу их на то, чтобы пробежать последние метры и прыгнуть.
В мгновение между толчком и погружением в реку мне кажется, что я слышу крик Рэйнхарта.
Холодная вода накрывает с головой, впиваясь в моё тело сотнями тонких игл. Течение подхватывает, унося всё дальше от моста и от тех, кто считает, что вправе распоряжаться моей жизнью.
Какое-то время я нарочно держусь под водой, сбивая с толку своих преследователей, а затем выныриваю, чтобы осмотреться.
Мост исчезает за поворотом извилистой речки, а берега становятся заметно круче.
Гадство. Теперь ещё попробуй отсюда выбраться.
Гребу вдоль отвесных стен, замечая, как постепенно сужается речное русло, а течение ускоряет ход. В свете луны плохо видно, что меня ждёт дальше, и от этого я начинаю нервничать.
Ну же, должно же здесь быть какое-то пологое место, чтобы можно было выбраться на берег⁈
Длинный подол то и дело путается вокруг ног, мешается, заставляет меня выдыхаться. Борюсь с ним, пытаюсь собрать и прижать ткань к телу, чтобы освободить ноги, но лишь теряю драгоценные силы и ещё больше выдыхаюсь. Отпускаю подол, чувствуя, как начинают гореть лёгкие.