Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 45)
— Полагаю, ты прав… хотя остальные лорды пытаются убедить меня в обратном, — он снова поднимается из-за стола и отходит к окну, заложив руки за спину. — Есть что-то новое по делу «зверя»?
— После нападения на лорда Керна ни одного нового покушения.
— Они затаились. Это меня и пугает. Похоже, кто-то опасается, что лорд Керн придёт в себя и начнёт говорить.
— Перевести его во дворец под личную королевскую охрану было лучшим решением.
— Да. Но это вынуждает моих врагов торопиться. Уверен, они попытаются что-то предпринять до того, как лорд Керн очнёнтся и заговорит. То есть… в самое ближайшее время, — бросает на меня мрачный взгляд.
— Поэтому во дворце собралось так много преданных вам генералов?
— Да, Рэйнхарт. Ты верно заметил. Это некоторая попытка усилить мои позиции… но я боюсь, что это бесполезно.
— Бесполезно?
— Помнишь, мы с тобой обсуждали, что по какой-то причине все жертвы были застигнуты врасплох?
— И сделали вывод, что жертвы доверяли убийце.
— Именно. «Зверь» оказывался в самых неожиданных местах, при этом никто из лордов не ждал от него подвоха, — король смеряет меня долгим взглядом, и я понимаю, что он подозревает всех без исключения. Даже меня.
Не удивлюсь, если под сюртуком Его Величества спрятана пара кинжалов.
— Вчера глава управления Правопорядком сообщил, что за последние месяцы пропало более тридцати свидетелей, так или иначе связанных с делом «зверя», — продолжает король. — И знаешь, что странно?
— Ни одного тела не было найдено. Я в курсе. Те свидетели, которых мы не успели допросить, словно испарились.
— Да. Свидетели испаряются. Главная статс-дама работает на заговорщиков. А убийца вызывает доверие у своих жертв. Этот бардак должен прекратиться…
Моё внимание привлекает мелькнувшая за окном чёрная тень. Всматриваюсь, напрягая зрение.
Это какая-то шутка?
— Рэйнхарт, выясни, кто стоит за Маноли и Эмильтоном. На данный момент ты единственный, кто не пытается убедить меня в том, что во всех бедах виноват король Дарцеха… Рэйнхарт? Ты меня слушаешь?
— Вы его тоже видите?
— Кого?
— Ворона, — подхожу к окну, рассматривая огромную чёрную птицу, каких прежде видел лишь на страницах книг да на барельефах заброшенных храмов Анхелии.
— О чём ты? — король смотрит туда же, куда и я. — Рэйнхарт, там ничего нет…
Ворон вспархивает с каменного уступа, уносясь куда-то вниз. Прослеживаю его полёт и чувствую, как холодеют ладони, потому что там внизу мелькает знакомая копна медных волос.
Лоривьева спешит к выходу из дворца.
— Простите, Ваше Величество, я вынужден немедленно вас покинуть.
Глава 34
Вдох
Слова Анриетты бьют по ушам набатом, заставляя что-то внутри меня болезненно сжиматься.
Смотрю на неё, пытаясь определить, говорит ли она правду… но эта припухлость лица и округлившиеся формы… Судя по небольшому размеру живота, спрятанному под слоями платья, примерно четвёртый месяц?
Я в этом не очень хорошо разбираюсь, так как своего опыта не было. Но если четвёртый, то это было бы логично. Забеременеть в медовый месяц очень логично. Так?
Так.
В этом случае Рэйнхарт не мог не знать, что у него будет ребёнок.
К горлу подкатывает тошнота.
Выдёргиваю свою руку из ладоней Анриетты и отступаю. Мне нечего ей ответить, поэтому я молча разворачиваюсь, направляясь к леди Флюмберже.
— Что случилось, девочка? На тебе лица нет, — от проницательного взгляда вдовы едва ли можно что-то укрыть. — Неужто Анриетта ждёт ребёнка?
— Да. Она так сказала, — нет смысла отрицать, потому что иначе нашу сцену истолковать невозможно, хоть Анриетта и встала ко мне достаточно близко, скрыв от любопытных глаз наши руки.
— Анриетта может лгать, — Флюмберже подхватывает меня под локоть и как ни в чём не бывало продолжает нашу прогулку.
— Я это понимаю как никто другой. Но меня смущают все эти изменения в её внешности, — дышать становится сложнее.
— И что ты собираешься делать?
Вопрос миледи повисает в воздухе, потому что я замечаю довольное лицо Эмильена Эмильтона, шагающего нам навстречу в компании пары незнакомых мне лордов.
Сочетание его широкой улыбки и колкого взгляда заставляет внутренности сжаться. Не выдерживаю и опускаю глаза, когда он приветствует нас коротким кивком.
Лорды что-то весело обсуждают, продолжая свой путь, а я окончательно теряю внутреннее равновесие.
Мне становится не по себе.
Что я вообще здесь делаю?
Чего жду?
Новых подтверждений того, что мне не место на этом празднике жизни?
— Миледи, возможно, мне лучше уйти…
— Погоди, Лоривьева, — чуть сжимает мой локоть. — Никогда не показывай недругам своей слабости. Сожрут и не заметят.
— И что же мне стоит делать? — поднимаю на неё взгляд.
— Гулять. Мы продолжаем гулять, — прищуривается, заметив чуть поодаль следящих за нами ехидну и леди Маноли. — И улыбайтесь, леди Милс. Ничто не раздражает наших врагов больше, чем наши улыбки.
К Флюмберже то и дело подходят леди и лорды. Она представляет меня тем, с кем я ещё не была знакома. Я вежливо улыбаюсь, но не могу запомнить их имена и лица.
— Простите, сегодня я неважно себя чувствую, — слегка отступаю, вытягивая свою руку из ладоней лорда, чьё имя я тоже не запомнила.
— Лоривьева, взгляни, моему платью успели перешить ворот! — леди Брижелин хвастается воротничком-бантом и наклоняется к моему уху, чтобы продолжить шёпотом. — Я уже поймала с десяток завистливых взглядов! Бьюсь об заклад, в ближайшие дни все леди потребуют от своих швей перешить платья таким же образом. Сейчас каждая кусает локти от того, что это изящное решение не пришло в голову ей самой!
Заставляю себя улыбнуться, поддерживая восторг леди Брижелин.
— Нет-нет, я считаю, что на празднике нужно раздавать наисвятейшую воду не гвардейцам, а беднякам! Ведь это именно бедняки разносят заразу! — уверенно заявляет юная аристократка с аккуратными чертами лица.
— Отчего же вы так решили, леди Айлен? — Флюмберже старательно прячет в голосе нотки раздражения.
— Ну как же? Бедняки не жертвуют церкви и этим гневят богов Варрлаты! Вот поэтому боги и насылают на них мор! Это же всем очевидно, — изящно ведёт плечиком красавица.
— Если бы это было так, леди Айлин, то аристократов бы не касалась багряная лихорадка. Ведь из ваших же слов следует, что боги должны защищать нас лишь потому, что мы оставляем в церкви немалые суммы денег, — скептически задирает бровь Флюмберже. — Тогда как вы объясните то, что аристократы тоже болеют и даже умирают от болезни?
— Уверена, что излечиться от болезни не смогли лишь те аристократы, кто гневил богов, нарушая коны Варрлаты! Ниорли!…
Я пытаюсь ухватить дальнейшую суть спора, но мысли соскакивают то на образ жмущейся к Рэйнхарту Анриетты, то на её же слова о беременности, то на колкий взгляд Эмильена Эмильтона. При этом меня не покидает ощущение, что кто-то рассматривает мою спину. Я даже передёргиваю пару раз плечами и оборачиваюсь… но не замечаю ничего особенного.
Парк постепенно погружается в сумерки, музыка звучит громче, и всё чаще мимо проходят жонглёры с факелами. То здесь, то там слышится смех, но мне не хочется веселиться. Оставаться во дворце на ночь мне тоже не хочется. Хочется вернуться домой и побыть в тишине.