Виктория Цветаева – Неудачница по вызову (страница 9)

Лера коснулась пальцами губ и почувствовала, как жар приливает к щекам. А потом в голову хлынули обрывки воспоминаний о том, что было после того поцелуя.

Они стояли на балконе, и он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком во вселенной. А потом он снова целовал её, долго, нежно, с привкусом шампанского и обещанием.

Она помнила, как они вернулись в ложу, как Павел ловко выкрутился, устроив небольшое представление, как гости снова смеялись над её «подвигами».

Помнила, как он снова взял её за руку, когда всё закончилось, и шепнул:

— Теперь точно пойдём отсюда.

И она пошла. Даже не спросила куда, просто пошла.

Они спускались по лестнице, Павел не отпускал её руку. Прошмыгнули мимо охраны, которая вдруг стала очень внимательной и почтительной. Проскочили мимо танцпола, где Света всё ещё отплясывала с каким-то парнем, а Марина до сих пор то ли спорила, то ли уже вовсю миловалась с охранником. Карина проводила её взглядом и показала большой палец вверх, мол, так держать. Собственно ради этого они сюда и приехали, клин клином вышибают, чем не идеальная поговорка в данном случае.

А потом было такси. Дорогая машина с кожаным салоном и водителем в костюме. Павел назвал адрес, и они поехали… И всю дорогу он держал её за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, и от этого простого движения у Леры внутри всё плавилось.

— Куда мы едем? — спросила она тогда ровным голосом, но внутри все дрожало. Сердце ухало куда-то вниз.

— Ко мне, — ответил он просто. — Если ты не против.

Валерия не была против, очень даже не против. Всеми руками и ногами ЗА.

Эх, была ни была…

Последний шанс на счастье и она будет дурой, если его упустит. У них с Савельевым была своя длинная история. Лера думала она закончилась еще тогда, в школе, но как показывает жизнь, возможно, все только начинается.

А потом была его квартира. Огромная. Панорамная. С видом на ночной город. Он провёл ей небольшую экскурсию, показывая кухню, гостиную, свой кабинет с книгами и картинами. А потом они оказались в спальне, и он спросил:

— Ты уверена?

Она не ответила, просто шагнула к нему и поцеловала сама.

А дальше...

Дальше был вихрь. Жаркие, требовательные поцелуи. Руки, блуждающие по телу. Платье с пайетками, упавшее на пол. Его рубашка, которую она расстёгивала дрожащими пальцами. Его кожа под её ладонями, горячая, живая. Его шёпот:

— Какая же ты красивая...

Она помнила, как он смотрел на неё, когда она лежала на этих белоснежных простынях. Как проводил пальцами по её веснушкам, будто считал их. Как целовал каждый сантиметр её тела, заставляя забыть, как дышать.

И она сама. Она, которая всегда была зажатой и неуверенной, вдруг стала смелой. Она касалась его, изучала, отвечала на каждую ласку.

И когда он прошептал:

— Лера, я...

Она зажала ему рот поцелуем, потому что слова были лишними.

Они любили друг друга долго. Жарко. Ненасытно. А потом лежали в темноте, он гладил её по голове и она чувствовала себя в полной безопасности.

— Я, кажется, начинаю верить в судьбу, — сказал он тогда.

— А я в то, что 8 марта не всегда день тотального невезения, — млея в его руках, ответила Лера.

Павел рассмеялся, и этот смех был лучшей музыкой на свете.

Дверь в спальню открылась, и Лера вздрогнула, возвращаясь в реальность.

В комнату вошёл Павел с подносом в руках. Он был уже одет: в джинсы и простую белую футболку, которая обтягивала его плечи так, что у Леры перехватило дыхание. Волосы ещё влажные после душа, лёгкая небритость, улыбка до ушей.

— Проснулась, красавица моя. С 8 Марта, — он поставил поднос на кровать, и Лера ахнула.

Там была яичница-глазунья с идеальными желтками, тосты с маслом, круассаны, тарелка с фруктами, кофе в огромной чашке и... маленькая бархатная коробочка.

— Завтрак в постель для самой прекрасной неудачницы по вызову подан.

Лера покраснела так, что веснушки, наверное, стали ярче лампочки.

— Я не... - начала она, но он перебил.

— Ладно, шучу. Ты была лучшей официанткой в моей жизни. Никогда так не веселился на деловых встречах. И, — он вдруг стал серьёзным, — никогда не проводил таких ночей. Эта ночь была лучшей в моей жизни.

Валерия смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, что было вчера от текилы, а другое. Глубокое. Спокойное. Настоящее.

— В моей тоже, — прошептала она, и глаза её увлажнились.

Глава 11. Неудачница с процентами

Савельев сел рядом на кровать, а Лера схватила чашку кофе, чтобы занять руки и унять дрожь. Кофе оказался идеальным, именно таким, как она любила, с молоком и без сахара.

Вот это сервис. Красивый. Богатый. Идеальный любовник. Готовит. Кофе в постель приносит. И ещё вкусы её угадывает. Она поймала себя на мысли, что сейчас ей не хватает только повода проснуться. Потому что такое бывает только в сказках. А в её жизни, полной неудач и разочарований, только в очень хороших, очень дорогих снах.

— Слушай, — сказал он серьёзно, глядя ей прямо в глаза. — Я понимаю, что это безумие. Мы не виделись сто лет, в школе я вёл себя как последний кретин, вчера ты облила меня коктейлем и закидала едой моих партнёров… Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Что именно? — Лера замерла с чашкой у губ.

— Всё, — он взял её свободную руку в свою. — Я хочу узнать тебя. Настоящую. Без коктейлей, без канапе, без всего этого цирка. Твои привычки, твои мечты, твои рисунки. Я хочу знать, о чём ты думаешь, когда смотришь в окно, и что ты чувствуешь, когда тебе грустно.

— И ты готов мириться с тем, что я буду периодически уничтожать твои «Brioni»? — спросила она, пытаясь шуткой скрыть, как сильно колотится сердце.

— Значит, будем покупать больше «Brioni», — усмехнулся он. — И, честно говоря, я готов разориться на костюмы, только бы видеть, как ты смеёшься.

Лера рассмеялась, легко, свободно, счастливо.

— Чёрт! Совсем забыл! — вдруг хлопнул себя по лбу Павел.

— Что случилось?

Савельев молча выбежал из комнаты. Лера удивлённо моргнула, прислушалась, входная дверь хлопнула. Через несколько минут он вернулся, запыхавшийся, раскрасневшийся, но счастливый. В руках у него был огромный букет красных тюльпанов.

— Прости, — выдохнул он, протягивая цветы. — В машине оставил на заднем сиденье. Совсем из головы вылетело. Я не специально, просто... - он перевёл дух, — просто думал о другом.

— О чём же? — улыбнулась Лера, принимая букет.

— О том, что ты здесь, в моей постели. И что это, кажется, не сон.

Лера уткнулась носом в тюльпаны, вдохнула их тонкий, чуть горьковатый аромат.

— Красные тюльпаны, — тихо сказала она. — Знаешь, что они означают?

— Страсть? Любовь?

— И то, и другое. И еще… что я навсегда твоя.

Павел шагнул ближе, обнял её вместе с цветами:

— А ты только сейчас это поняла?

— Нет. Просто тюльпаны — это напоминание.

— О чём?

— О том, что даже когда я думала, что жизнь кончена, где-то там, в будущем, уже росли эти цветы. Для меня.

— Для тебя, Лера. Только для тебя.

Он поцеловал её в макушку, а потом, отстранившись, кивнул на поднос:

— Но это ещё не всё. Там кое-что есть.