Виктория Терентьева – Ирис, как цветок (страница 16)

– А что в Альмире? – полюбопытствовала Ирис.

– Это наш родной город, – ответила Рита.

– Я не был там почти десять лет, – сказал Нейтан, – В Темноводье я получил пару писем от матери. Кажется, с ними все в порядке. Нет смысла заезжать.

– А я считаю, что есть, – убежденно сказала Рита.

Нейтан помолчал. Сложил карту и, убрав ее в сумку, сказал:

– Я подумаю об этом.

Поужинав, они разошлись по палаткам.

Следующий день прошел более продуктивно. Все выздоровели и были весьма бодры, проехали большую часть пути до Берринстока и вечером разбили лагерь на полянке в лесу недалеко от его кромки. Погода стояла чудесная, лето радовало теплом, даже когда садилось солнце, на небе было ни облачка, в воздухе – приятный легкий ветерок. Они сложили камни для костровища, установили палатки, привязали лошадей так, чтобы те могли беспрепятственно есть траву под своими ногами. Недалеко слышалось журчание ручья, и Нейтан пошел набирать воду.

– Сопля, пойдем поохотимся, – сказал Малыш, нарубив дров, – Покажешь мне, как научилась стрелять из лука.

Ирис одолжила лук у Риты и пошла в лес вслед за Малышом.

Они уходили все глубже в чащу в поисках жертвы. Шли медленно и тихо, стараясь никого не спугнуть, но не слышали признаков того, что здесь кто-то есть. Когда стало очевидно, что вокруг животных нет, и нужно идти еще дальше, Малыш спросил:

– Между вами с Нейтаном что-то есть, да?

Ирис в секунду побледнела.

– Ч-что? – переспросила она.

Малыш заулыбался:

– Вижу по твоему лицу, что да.

Бледность сменилась нахлынувшим румянцем.

– Как ты узнал?

Продолжая улыбаться, Малыш загадочно произнес:

– Птичка одна села мне на плечо и напела на ухо…

– Я серьезно, – остановила его Ирис.

Малыш хохотнул, потом махнул рукой и признался:

– Да я просто видел, как вы целуетесь.

Ирис еще больше покраснела. Помолчав, сказала:

– Никому не говори.

– Не волнуйся, – заверил Малыш, – Я – могила, – он похлопал Ирис по плечу огромной ладонью, – Рад за вас. Вы подходите друг другу. Оба такие … заумные.

– Пожалуйста, давай продолжим охоту, – взмолилась она. Он согласился, ухмыляясь во весь рот.

Вскоре она заметила движение между деревьев. Приложила палец к губам, скомандовав Малышу молчать. Присмотрелась и увидела одинокого серого зайца. Тот остановился, чистя передними лапами мордочку, стоя на задних.

Ирис медленно достала стрелу из колчана. Взвела лук и направила его на добычу. Встала ровно, как ее учила Рита. Подняла лук ближе к лицу оперением к уху, прицелилась и отпустила тетиву.

Заяц успел издать только короткий писк, стрела пронзила его маленькое тело.

– Хорошая работа, – похвалил ее Малыш, – Но нужно еще.

Следующий жертвой был самец-тетерев. Они подошли к маленькой опушке, издалека услышав журчащее пение птиц. Засели за деревьями, Ирис осмотрелась – тетеревов было несколько, но она знала, что успеет убить не больше одного. Она осторожно прицелилась и выстрелила.

Стрела пригвоздила птицу к земле, попав в крыло, его сородичи моментально разлетелись. Ирис выбежала на опушку и поймала дичь. Свернула ему шею, чтобы не мучился.

– Дааа, ты зря время не теряла, – Малыш улыбнулся, – Я вот, наверное, никогда не научусь стрелять.

Ирис улыбнулась, довольная добычей, и они пошли обратно.

Проходя через чащу к поляне с лагерем, они обсуждали, как надоедает есть одно и то же в походах.

– Вот бы кабана убить, – мечтательно сказал Малыш, – Ммм, жареный кабаний бочок…

– Рита пыталась как-то, но промазала, – сказала Ирис.

Они резко остановились – внезапно послышался крик со стороны лагеря. Переглянулись и побежали вперед. Издалека увидели, что на поляне горят огни, гораздо больше, чем от одного костра. При приближении услышали испуганное ржание лошадей, лязг оружия и звуки борьбы.

Малыш с непривычно серьезным лицом остановил Ирис рукой.

– Беги вглубь леса, Сопля.

Ирис удивленно посмотрела на него и попыталась ринуться вперед, но он схватил ее за плечо.

– Я сказал – беги! – зарычал он, – И не возвращайся, пока все не стихнет.

Ирис растеряно стояла и смотрела, как он достает из-за пояса топор и направляется к лагерю. Повторился крик, Малыш обернулся и суровым взглядом посмотрел Ирис в глаза. Та послушалась, развернулась и побежала в лес.

Долгое время она не могла убедить себя в том, что поступила правильно.

Она скрылась в чаще, сев на мшистые выступающие из земли корни корявого дуба. Дрожа от страха, Ирис пыталась вслушаться в звуки со стороны лагеря, но на таком расстоянии они были нечеткие и неразличимые. В ее голове появился голос, и прислушиваться стало невозможно.

– Их убивают. Их убивают. Их убивают, – повторял голос.

Ирис сжала виски кулаками и застонала.

– Нет, нет, нет нетнетнетнет!

Голос не отступал. Он заглушал все окружающее, бил колоколом в голове, не давал ни единой мысли возникнуть и сформироваться.

– Нет, с ними все хорошо, с ними все хорошо, с ними все хорошо, – она зажмурилась и повторяла это, пытаясь заглушить голос. Ужас охватил ее, и никакие мантры не действовали. Она заплакала, плач перешел в истерику.

– Их убивают. Их убивают. Их убивают.

В истерике она перестала понимать происходящее, не могла отличить свои слова от голоса в голове, тряслась всем телом и рыдала, продолжая сжимать виски. Голос гремел, оглушал, лишал воли и рассудка.

В безнадежной борьбе с собственным разумом Ирис впала в забытье.

…Очнулась она на рассвете. Ирис не помнила, уснула ли она или всю ночь была в истерическом припадке. Одежда ее была насквозь мокрая от пота, она продрогла и стучала зубами. С трудом поднявшись, она увидела у себя на поясе привязанную добычу и испугалась ее. Потом появились смутные воспоминания об охоте и о Малыше, который с серьезным лицом достает топор.

Ирис вспомнила. Попыталась бежать, но упала, споткнувшись. Побрела быстрым шагом. Ничего не было слышно, кроме шороха листьев и веток под ее шагами и пения утренних птиц. Тихое раннее утро.

Она не сразу нашла дорогу до лагеря. Решив уже, что заблудилась, она наконец увидела в просвет между деревьев поляну. Подошла с дурным предчувствием, во рту пересохло, руки дрожали. Выйдя на поляну, она обомлела от ужаса.

В костровище тлели угли. Палатки превратились в бесформенные черные кучи, пахнущие гарью. Лошадей не было. По всей поляне лежали трупы.

Сначала Ирис просто стояла и смотрела на это, не в силах поверить в то, что видит. Затем она стала подбегать к телам, одному за другим. Пыталась увидеть хоть какие-то признаки жизни, но видела только многочисленные раны от оружия и море крови. Ее друзья безжизненно застыли, порезанные, искромсанные.

Она нашла Нейтана и упала перед ним на колени. Дрожащими руками провела по его лицу, надеясь нащупать жизнь, дыхание, движение. Ничего этого не было. На шее у него зияла глубокая рана от меча.

Ирис прикусила кулак и зарыдала. Она качалась взад-вперед, не в состоянии открыть глаза из-за горечи, разливающейся в груди. Всхлипывала, срывая дыхание, и стонала.

Их убивали.

Ирэна, Эйс, Рита, Малыш, Нейтан… Все они лежали тут.

Она не сразу заметила еще два тела чужаков в нагрудниках. У одного из них стрела торчала из глаза, у второго доспех не выдержал удара топора. На нагрудниках был нарисован герб – черная пика на фоне зеленого ромба. Айсгартские солдаты.

– Дезертиры, – послышался мужской голос за спиной девушки.