Виктория Терентьева – Ирис, как цветок (страница 11)

– Мне кажется, я буду скучать по этой жизни в лесах, – сказала Рита, греясь у костра.

– Лично я скучаю по горячей ванне, – сказала Ирэна, – И кабакам.

– Тебе уже не кажется это романтичным? – спросил Нейтан, хотя он тоже скучал по кабакам и ванне. А еще по книгам.

– Слишком много романтики, – ответила Ирэна, ковыряясь палкой в костре, отчего вверх взмывали искры.

– А мне нормально, – сказал Малыш, – Только борода мешает, – он провел по бороде рукой. За время их путешествия та уже доросла до его груди.

– Так отрежь ее ножом, – сказал Нейтан, – Я вот бреюсь лезвием.

– Неее, – протянул Малыш, – Она показывает, какой я скиталец.

Ирис молчала, качаясь взад-вперед. Ей было тревожно. Голос снова был в голове, заглушая мысли. Этого никто не замечал, все болтали и занимались разбором вещей, поддержанием костра, кипячением воды.

Прошло полчаса. Внезапный крик, доносящийся из глубины леса, прорезал вечерний воздух и прервал их болтовню. Все вскочили на ноги.

– Кажется, это Эйс, – испуганно сказала Ирэна.

– Спрячься в палатке, – скомандовал Малыш Ирис, и взрослые, схватив оружие, побежали в сторону, откуда донесся крик.

Девочка поколебалась, но залезла в палатку. В голове все еще барабанил голос, ей было страшно. И за себя, и за них всех.

– Наверняка блядские лясуны, – на бегу сказал Малыш.

– Эйс! – крикнул Нейтан, – Где вы?

– Я тут! – голос Эйса раздался совсем близко. Через секунду он показался из-за деревьев, и все ахнули. На его куртке в районе плеча большим бесформенным пятном темнела кровь.

– Что произошло? – спросил Нейтан, – Где Копер?

– Медведь, – задыхаясь, произнес Эйс. В руке у него был кинжал.

Не раздумывая ни секунды, все побежали в сторону, с которой появился Эйс.

Сначала они услышали его рычание и вой, а потом увидели и его самого.

Медведь.

Огромный, потрепанный после зимней спячки, он передвигался на четырех лапах, издавая ворчливый рык и кряхтение.

Все остановились. Рита возвела лук, руки ее дрожали.

Медведь тоже остановился, пока не видя их. Одной из лап он потянулся к спине, пытаясь достать торчащую из нее рукоять кинжала. Это был кинжал Эйса. Когти и пасть его были в крови.

Рита выпустила стрелу, она вонзилась в его плечо. Медведь взвыл от боли и ярости. Одним махом он обломал стрелу и понесся на людей. Все пустились в разные стороны, из-за чего он на секунду растерялся. Выбрав жертвой Ирэну, он побежал на нее.

Рита выпустила вторую стрелу, но та лишь задела медведя, оцарапав его наконечником и срезав полоску шкуры. Тем не менее, он остановился, повернулся к Рите и, яростно зарычав, двинулся в ее сторону.

Этой заминки хватило, чтобы Малыш, в два шага добравшись до него, с бешеным ором с разбега ударил его топором в бок. Медведь пронзительно завыл. Упершись в него ногой, Малыш вытащил из него топор и снова ударил, на этот раз по шее. Животное рухнуло на землю, из его ран фонтаном била почти черная кровь, шерсть намокала и слипалась на глазах. Снег вокруг быстро окрашивался в красный цвет.

Громко дыша, Малыш достал из тела медведя топор и кинжал Эйса, обернулся и всех осмотрел. Взгляд у него был дикий.

– Надо найти Копера, – скомандовал Нейтан и побежал по кровавым следам медведя. Все устремились за ним.

Копер лежал неподалеку лицом вниз. Снег под ним был красным. Малыш перевернул его, тот простонал. Вся его грудь и шея были разодраны в клочья.

– Твою мать, – выругался Малыш.

– Копер, ответь, ты меня слышишь? – Нейтан закинул его руку себе на плечо, то же сделал Малыш. Они подняли его – он безвольно повис на них, не стоя на ногах.

– Я…, – прохрипел Копер.

– Все хорошо, братан, ты живой, – сказал Малыш, но почему-то на его глаза наворачивались слезы.

Они понесли его к лагерю.

У палаток стояла Ирис, лицо ее было испугано. Она зажала рот рукой, когда увидела Копера. Его положили на землю у костра, попытались снять куртку, ткани смешались с кусками кожи и мяса. Ему оголили грудь – на ней было несколько глубоких рваных ран, переходящих на шею. Все было в темной крови, которая продолжала течь с ужасающей скоростью.

Нейтан прибежал с мешком с лекарствами, высыпал все на землю и стал судорожно в них копаться. Подошел Эйс – на его плече тоже был след от когтей медведя. Он плакал, то ли от боли, то ли от страха, то ли от вида Копера.

– Держись, братан, – повторял Малыш.

Ирэна ревела, прижимая к себе Ирис, Рита с белым от ужаса лицом не отводила взгляд от Копера. Нейтан снял с себя куртку, смочил ее водой и, прижимая ее к груди раненого друга, пытался остановить кровь.

– Малыш, займись шеей, – скомандовал он, и здоровяк повторил за ним.

Копер молчал, глядя на них пустыми глазами и хватая ртом воздух. На волосах и лице у него были комки красного снега. Он быстро бледнел.

Нейтан что-то пытался найти в лекарствах, но не понимал, что именно он ищет. Наконец он наткнулся на мешочек с перемолотым тысячелистником. Он должен останавливать кровотечения, но как его использовать? Принимать внутрь или делать примочки? Он схватил с костра бадью, в которой кипела вода от растаявшего снега, высыпал в него траву, окунул рукав куртки и прижал его к груди Копера. Ран было слишком много, он не знал какую нужно закрыть. Куртка уже была насквозь в крови.

Малыш положил руку на плечо Нейтану, тот вздрогнул. Перевел взгляд на лицо Копера.

Слишком поздно.

Копер не дышал, его серые глаза застыли, глядя в небо.

Нейтан ошарашено смотрел на его лицо. Руки его так и остались на его груди.

– Сссука, – выдохнул Нейтан и обреченно закрыл глаза.

Рита и Ирэна пошли в деревню неподалеку за лопатой. Куртки Малыша, Нейтана и Эйса были полностью пропитаны кровью – что с ними делать, пока никто не думал. Ирис перевязывала плечо Эйса, вся бледная и молчаливая. Парень был в порядке, рана была небольшой, но из его глаз беззвучно текли слезы. Нейтан и Малыш с мрачным видом сидели у костра, пытаясь снегом стереть с себя кровь.

Когда Эйс был перевязан, Ирис взяла одеяла, подошла к костру и отдала их Нейтану с Малышом.

– Вы замерзнете, – тихо сказала она.

Они на автомате послушно укутались.

Пока Рита и Ирэна не вернулись, она пошла к телу Копера, которое оттащили на десять метров от лагеря. Присела рядом с ним и стала снегом стирать с него кровь. Раны были огромны и ужасны на вид, и она старалась в них не всматриваться. Омыла все оголенные участки тела Копера, погладила его по седой голове, закрыла его глаза.

Через час вернулись Ирэна с Ритой. Рита в руках несла лопату.

– Пришлось ее украсть, – хрипло сказала она: – Все спали.

Ирэна дрожала и все еще плакала. Нейтан обнял ее и прижал к себе. Малыш забрал у Риты лопату и направился к Коперу.

Могила без надгробного камня в Середине Нигде, которую они никогда не смогут навестить. Не сопровожденный в последний путь священником человек, который предпочел бы другие похороны. Копер заслуживал большего, но большего они не могли ему дать.

Малыш копал холодную землю, полностью поглотившись этим процессом. Казалось, он никогда не прекратит, если его не остановят. Когда он достиг достаточной глубины, его окликнул Нейтан. Он вылез из ямы. Все стояли вокруг.

За руки и за ноги тело Копера перенесли в могилу, Малыш приступил к закапыванию. Ирэна плакала в голос, Рита, Ирис и Эйс молча стояли со слезами на щеках, Нейтан с погасшим взглядом смотрел в одну точку на земле. Нужно было сказать прощальные слова, но никто не мог их произнести.

Малыш сбросил на могилу последние комья земли.

Нейтан сделал шаг вперед и тихо сказал:

– Ты был отличным лидером. Прости, что не оказали тебе должных почестей. Прощай, дружище.

Ирис дрожала, до крови прокусив нижнюю губу. Она так никогда и никому не призналась, что голос в ее голове говорил про медведя.

На следующее утро они в мрачном молчании отправились дальше. Куртки Нейтана и Малыша все еще были в крови.

Запах войны

Через четыре недели на пути бандитов стали все чаще появляться развилки, деревни, дорожные указатели и люди. Местность становилась холмистой, вдалеке виднелся горный хребет. К тому времени почти везде растаял снег, было солнечно, а на деревьях зеленели первые листики. Потребовался еще один день, и они достигли города.

Туманный Рубеж находился на границе с Айсгартом. Раз в десятилетие Верония и Айсгарт воевали, каждый раз используя разные поводы. Перемирия были горячими, с кучей уступок друг другу, поэтому их называли королевствами-любовниками. Нелепая судьба была у Туманного Рубежа – после каждой войны он доставался то одному, то другому королевству, и никто уже не помнил, чьим этот город был изначально.