Виктория Стрельцова – Лекарь Его Высочества (страница 7)

– У нас, – нить воспоминаний безжалостно оборвала Камилла де Лувейн, – целители – это исключительно мужчины. Мистер Фаргхольм говорит, что исцелить может лишь сильный телом и умом. А ум женщины подвержен разным слабостям.

– Каким же, например? – спросила я с усмешкой. Себя слабой я отродясь не считала.

– Одна из слабостей – любовь, – пожала плечами Ками, ухватив с серебряного блюда еще один шоколадный кекс.

Я хотела оспорить столь странное умозаключение местного целителя, но не успела. Вышеупомянутый мистер Фаргхольм ворвался в помещение, словно вихрь, с грохотом распахнув деревянную дверь. Его черные волосы торчали в разные стороны, словно воронье гнездо, под глазами залегли темные круги. Кажется, он бодрствовал всю ночь, ибо на нем все еще был тот самый фиолетовый балахон, на рукаве которого красовалась дыра, любезно оставленная на память мистером Бриксом.

– Мисс Винлер, – нараспев протянул он, словно заклинание, пытаясь отыскать меня среди пестрых платьев и разноцветных вееров, – прошу следовать за мной, – закончил он, впившись в меня холодным взором. Даже высокая колонна, рядом с которой я притулилась, не скрыла меня от зорких глаз целителя.

– Мистер Фаргхольм, – встав с кресла и отбросив мокрую тряпку в сторону, строго заговорила миссис Люпин, – смею заметить, что Луиза – девушка. Ей не стоит покидать убежище!

– Мисс Луиза Винлер может быть хоть чертом в юбке, – прошипел целитель, словно змей, с неприязнью глядя на меня. – Но пока она лекарь, ей придется действовать согласно утвержденному Его Высочеством принцем протоколу.

Пока спор не перерос в нечто большее, я вмешалась:

– Если кому-то нужна помощь, – я нервно сглотнула, подойдя к выходу из убежища, в котором девушки порхали от стенке к стенке, словно разноцветные бабочки, – то я намерена ее оказать.

Миссис Жозефина Люпин покачала головой:

– Если кому во дворце и нужна помощь, так это тебе, дитя.

Глава 10

– Кто-то ранен? – встревоженно выдохнула я, едва поспевая за мистером Фаргхольмом. В пустых коридорах дворца нас сопровождало гулкое эхо шагов.

В голове навязчиво пульсировала мысль о Ксандре. Что, если его ранили? Безусловно, он ловко управлялся с мечом, но ведь во время ожесточенных боев гибнут и опытные офицеры, на чьих парадных мундирах сверкают медали и ордена, словно звезды на ночном небе.

– Это только начало, – проворчал целитель, почти переходя на бег. – Помяните мои слова, лекарка, дальше будет только хуже. Боги отвернулись от этого места, оставив нас на растерзание злодейке-судьбе. Впереди только тьма. Черная, всепоглощающая ночь, – отчеканил он, остановившись у барельефа, на котором был изображен олень. Над его рогатой головой кружили вороны, словно предвестники беды.

Пальцы мистера Фаргхольма коснулись скрытого механизма, и стена дрогнула, пришла в движение, открывая тайный проход. Полагаю, весь дворец был пронизан паутиной узких коридоров, которые словно сеть расползались в разные стороны, соединяя помещения.

– Я видела на рассвете зловещую черную тучу, надвигающуюся на дворец, – сказала я, инстинктивно пригнув голову, чтобы не задеть низкий потолок.

Факел в этом коридоре не горели, поэтому Генри Фаргхольм вытащил из-под полы своего балахона одинокий огарок свечи и зажег его. Тени отступили, позволив робкому огоньку ненадолго отвоевать пространство у мрака.

– Это не туча. Это буря, уничтожающая все на своем пути, сметающая все живое, – ответил целитель. – И имя ей – армия Гнилостной ночи.

По спине пробежал холодок. Я уже слышала упоминание об этой армии из уст Жозефины Люпин. Но еще раньше, в детстве, я слышала о ней из местных сказок, которыми пугали капризных малышей перед сном.

– Армия Гнилостной ночи не может существовать! – сорвалось с губ отчаянное отрицание. Мне совершенно не хотелось верить в то, что кошмар моего детства, рожденный чьей-то фантазией и передаваемый из уст в уста, может обрести форму, стать осязаемым. – Это всего лишь детская сказка!

– Сказки не рождаются из пустоты, – бросил мистер Фаргхольм и, вынырнув из узкого прохода, разогнул спину. – Мы почти пришли.

Та часть дворца, где мы сейчас находились, разительно отличалась от блистательного Королевского крыла, словно изнанка шелкового полотна. Стены здесь не украшали ни фамильные портреты, ни барельефы, а вазы тосковали по живому дыханию цветов. Казалось, жизнь здесь остановилась. Лишь эхо шагов, словно испуганный зверь, отступив, стихло, проглоченное коротким ворсом иссиня-черных ковровых дорожек.

– Прошу, мисс Винлер, – понизив голос, мистер Фаргхольм приоткрыл неприметную дверь, что притулилась в самом конце коридора и отступил в сторону, пропуская меня вперед.

Я переступила порог и оказалась в довольно просторном помещении со стрельчатыми окнами, за которыми серело небо. Свинцовые тучи закрыли солнце, начал накрапывать дождь, стуча каплями по стеклу. В правой части помещения возвышались стеллажи. Полки были уставлены пустыми банками и склянками, кое-где выглядывали корешки пухлых пожелтевших книг. Под потолком от окна до двери тянулась гирлянда сухих трав, скрученных в тугие пучки, а в углу друг на друге громоздились деревянные ящики. Я провела пальцем по столешнице, покрытой толстым слоем пыли.

– Здесь давно не убирали, – робко пробормотал мистер Фаргхольм, будто бы пытаясь оправдаться.

Слева от меня раздался мучительный кашель, который заставил вздрогнуть от неожиданности. Я повернулась на звук. За невысокой ширмой, служившей хрупкой перегородкой, я обнаружила два ряда кроватей, застеленных белыми накрахмаленными простынями. На одной из них лежал виконт де Морье, морщась от боли и прижимая ладонь к груди.

– Этот кашель сведет меня в могилу, – прохрипел он, приподнимаясь в постеле.

Кроме него здесь находилось еще двое мужчин. Первый – совсем юный белокурый парень – тихонько постанывал, опустив веки, а второй – мужчина постарше – задумчиво глядел в потолок, словно пытался отыскать там ответы на свои вопросы.

– Рад вас видеть, Луиза, – поприветствовал меня Рауль.

Наверное, это было неправильно, но я не смогла сдержать широкую улыбку, обрадованная тем, что среди раненых не увидела Ксандра. Значит, он жив и с ним все в порядке.

Юноша снова застонал, привлекая мое внимание. Подобрав длинную атласную юбку, я бросилась к нему. Осторожно опустилась на край кровати, осматривая перевязанную голову.

– Таулер получил удар по голове булавой, – вздохнул мистер Фаргхольм. – Если бы не шлем, его череп бы раздробило на тысячи осколков, – поморщился целитель. – В былые времена мы справлялись и не с такими пустяковыми ранениями, но сейчас… – Он поджал губы, словно отведал горькой полыни. – Полагаю, он мучается от сильных головных болей.

Мой разгневанный взгляд стрелой метнулся в Генри Фаргхольма.

– Вы же целитель! Неужели вы не можете ничего сделать? – возмутилась я, глядя, как по не складному мужскому лицо растекается печаль. Генри выглядел растерянным и крайне беспомощным, словно ребенок, потерявшийся в лесу.

– Для этого его милость виконт Рауль де Морье и доставил вас на наши земли – в Радужный чертог, – сказал целитель, мазнув неприязненным взглядом по Раулю. – Сомнительный выбор, милорд, – добавил он, обращаясь уже к виконту. Тот в ответ лишь пожал плечами и отвернулся к окну, потеряв к разговору, в котором едва ли участвовал, всякий интерес.

Юноша снова застонал, запрокинув небрежно перевязанную бинтами голову.

– Мистер Фаргхольм, нужно срочно унять головную боль и поменять повязку!

Щеки целителя вспыхнули, словно угли в печи, а крючковатые пальцы сжались в кулаки.

– Так займитесь этим, мисс Винлер! – выпалил он и, развернувшись на пятках, выскочил за дверь, оставив меня один на один с теми, кто так отчаянно нуждался в помощи.

Глава 11

– Тоже мне, целитель! – проворчала я, осматривая полки в тщетной надежде отыскать хоть что-то: лекарственную мазь, спасительный отвар или хотя бы чистый бинт.

– Не будьте так строги к мистеру Фаргхольму, Луиза, – раздался за спиной голос виконта, пока я, взгромоздившись на деревянный табурет, осматривала верхние полки. – Он тот еще ананкаст и если мог, непременно бы помог вам.

Все банки были пусты. На самой верхней полке тоже. Мне хотелось стучать кулаками по дереву от досады. Где-то же Генри прячет свои чудодейственные снадобья?

– Лучше подскажите, Рауль, где может храниться обезболивающая мазь, – отозвалась я, осторожно спускаясь с табурета. В длинном платье это было сделать не так просто. Не хотелось упасть и занять соседнюю пустую кровать, сиротливо притулившуюся в углу. В том, что мистер Фаргхольм способен одним взмахом руки избавить от любого недуга, я, признаться, очень сильно сомневалась.

– Оставьте эту пустую затею, Луиза. Вы ничего не найдете, – ответил он, нахмурив густые темные брови.

– Но как же так… Этому юноше нужна помочь, а мистер Фар…

– Мистер Фаргхольм – целитель, Луиза. Не лекарь. Он человек, не сведущий в лекарском деле. Он помог бы бедняге Таулеру, будь у него прежняя сила. Увы, резерв магии почти полностью иссяк и мы вынуждены прибегнуть к помощи примитивного лекарского дела, в котором именно вы, мисс Винлер, знаете толк.

Я почувствовала, как краснеют щеки.

– Смею напомнить, ваша милость, эта примитивная наука спасла вам жизнь!