Виктория Старкина – Пояс верности (страница 3)

– Не имя создает человека, – твердо ответил Добролюб. – Каким был, таким и останусь. Но зато буду делать ту работу, к которой способен. Зато не будут больше считать изгоем! И тебе полегче, стану приносить домой монеты, стражникам положена плата. Сможешь купить платья новые, кастрюли, что там еще нужно.

– Да зачем мне платья, – вздохнула Саяна, – Я ж не хожу никуда, ни с кем не говорю, кроме тебя.

– Со мной будешь говорить в красивом платье, – усмехнулся он, обнимая мать.

Саяна твердо решила остаться в домике у пашни, за крепостной стеной, в то время как ее сын, подпоясавшись и пригладив волосы, впервые пересек границу – и ступил на территорию Ризвана, столицы Антолии.

Он показал страже у ворот грамоту с печатью короля Фаниля, они пропустили его, недоверчиво поглядывая на бедное крестьянское платье, а потом он шел по улицам города, с изумлением озираясь по сторонам. Какие они узкие, эти улочки, все из желтого камня! А площади – широкие, красивые. Кругом лавки торговцев, там пахнет специями, цветами и травами, и столько людей – все спешат куда-то, хотят успеть сделать дела до полуденной жары! А какие девушки! У них длинные летящие платья, волосы покрыты прозрачными покрывалами, но лица их, смешливые и молодые, можно видеть. Они не смотрели на него, не оборачивались вслед оборванцу.

Добролюб прошел до парадных ворот царского дворца, обошел его и показал грамоту привратнику у других ворот, черных, служивших для слуг и торговцев.

– А, слышал, – тот кивнул. – Ты – новый охранник короля. Пойдем, покажу, где взять одежду. Нельзя в таком виде в покои. Но сначала помойся, ты ж грязный весь.

Он неодобрительно окинул Добролюба взглядом и повел за собой, они зашли внутрь одной из построек, в темную комнату без окон, где привратник бросил ему ворох одежды и после указал дорогу, которая вела к каменным баням.

Это были невысокие, можно сказать, приземистые строения из белого кирпича, а внутри, наоборот, просторно – в одной бане несколько помывочных комнат, а еще и личные комнаты, куда не допускались посторонние.

Добролюб вошел в баню с опаской, в Скифии ничего подобного не было, даже для богатых людей, но, вопреки ожиданиям, в помещении оказалось чисто и жарко, даже вода текла теплая! Добролюб столько лет мылся под ледяными струями водопадов, что даже зажмурился, не веря собственному счастью. Помывшись, он блаженно вытянулся на горячих камнях и закрыл глаза: в бане было влажно, все заволокла сизая дымка пара. Начиналась новая жизнь. Только бы ничего не испортить! Нет, он вытерпит все, что придется, но этого не допустит! Ему некуда отступать, не возвращаться же к плугу, к нищете!

Вместе с новой одеждой, состоявшей из рубахи, широких черных шаровар и плаща, ему выдали и острую саблю, и короткий кинжал. Конь не полагался младшему охраннику, но однажды у него будет и свой скакун! Обязательно будет!

Добролюб направился к храму Великой Моры, богини пустыни, его внимательный взор заметил, как изменилось отношение жителей: теперь все они, и особенно молоденькие девушки, поглядывали на него с любопытством, скорее приветливо, чем неприязненно. Неужели, сабля и плащ значат так много? А ведь он совсем не изменился, он все тот же! Пока еще тот же.

В пещерном храме на окраине города горел огонь. Храм Анн-ат-мор, небольшой, туда ходили стражники и мелкие чиновники. Но считалось, что именно та статуя богини, что находилась здесь, Мора с мечом – покровительствует воинам.

В пещере было пусто, только старый жрец, облаченный в золотой халат, да десяток воинов, замерших у розоватой неровной стены.

Жрец жестом указал Добролюбу, где опуститься на колени, тот последовал приказу. Служитель богини медленно приблизился, чем-то, пахнувшим черным мускусом, окропил его голову, прочел слова древней молитвы.

– Клянешься ли быть верным Великой Море и королю Фанилю Аль Фаруку, да живет он вечно?

– Клянусь, – ответил Добролюб. Жрец протянул длинный, изогнутый нож с позолоченной рукоятью. Слов здесь не любили, верили действиям. Воины одобрительно кивнули, когда чужак бесстрашно полоснул себя лезвием по руке, а жрец собрал его кровь в жертвенную чашу, которую преподнес Море с мечом, чья деревянная статуя стояла у алтаря.

– Отныне ты наречен Данияром, служи храбро, юноша, отдай жизнь за короля и Ризван, если придется.

– Если придется, – твердо повторил Добролюб, теперь уже Данияр, поднимаясь.

Он направился к выходу из храма, прочие воины, многие из которых явились только для того, чтобы поглазеть на церемонию, потянулись за ним.

– Эй, чужак! – окликнул кто-то, – Сабля-то не тяжела? Умеешь держать?

Добролюб обернулся.

– Умею, – спокойно ответил он.

– Может покажешь, на что способен? – продолжал петушиться неугомонный молодой стражник.

– Да будет тебе! – прервал его стройный, темноволосый юноша, еще безбородый, кудрявый, красивый той южной красотой, которая была свойственна жителям Антолии. – Ты же слышал, он сразился с арахнидом – и уцелел, а ты не арахнид! Сам король счел его достойным быть среди нас! Не нужно его задирать.

С этими словами он приблизился.

– Дарий. Идем, покажу, где мы живем, где тренируемся, где работаем.

Добролюб последовал за Дарием вглубь улиц.

– Спасибо, – сказал он, тот в ответ лишь махнул рукой: пустое, не за что!

Дарий привел Добролюба в палаты: все стражники жили в одной просторной комнате, длинной, вытянутой вдоль дворца, обрамленной открытой галереей, выходившей во внутренний дворик, где было зелено и даже бил настоящий фонтан! Ничего себе! Бывает же такое! Очень красиво, как и должно быть во дворце! Данияр был впечатлен, но постарался не показывать этого, все-таки его позвали сюда служить, а не любоваться видами и дворцовыми покоями.

– Младшие служат в Дневной страже, как мы с тобой. Старшие – в Ночной, – сообщил Дарий. – Плату получаем меньшую, зато ночами можно спать. Или не спать, это как тебе больше нравится!

Добролюб быстро понял, что имел в виду его новый приятель: многие стражники по ночам посещали дома, где жили доступные женщины, из дальних деревень или пленницы. Теперь у Добролюба были деньги, чтобы платить им. Но, когда первоначальный восторг прошел, он перестал присоединяться к друзьям, стараясь больше времени посвящать работе и тренировкам. Понимал, что любую оплошность, которую простят своим, ему, чужаку, не простят. А значит, он должен быть лучше других во всем. Ему не следует по ночам кутить с женщинами, если он хочет отомстить королю Беримиру однажды, если снова хочет стать тем, кем был.

На занятиях он отличался, часто превосходил других силой и ловкостью, за что получал похвалу от паши Надира, Начальника королевской стражи. Охраняли младшие стражники в основном дальние ворота дворца, досматривали обозы, заезжавшие на территорию, смотрели, чтобы не появились чужие. К самому королю или к его семье их не допускали, это было привилегией старших.

Добролюб поддерживал ровные отношения с другими охранниками, близко сошелся лишь с Дарием и при любой возможности старался навещать мать. Теперь он мог нанять пару крестьян, чтобы помогали ей с пашней, купил Саяне новый платок и платье, да медную кухонную утварь. И еще дорогой глиняный сосуд, покрытый узором из глазури: синими птичками, сидящими на зеленых райских ветках. Как она радовалась, когда увидела его! Будто и не жила никогда в хорошем доме, не была знатной женщиной, женой благородного господина, рыцаря.

Много времени проводил Добролюб и в главном храме Великой моры, и в храме Моры с мечом: ему трудно было привыкнуть к новой религии и новому имени, но он старался, честно отстаивал ритуалы и хотел, чтобы жрецы заметили его рвение. Так и вышло, они обратили внимание на упорного чужеземца, сначала отнеслись к нему с недоверием, а после – смирились.

***

Через год Данияр и Дарий вошли в состав Ночной стражи. Теперь им доводилось охранять покои дворца, и тогда Данияр впервые увидел королевских дочерей. Принцессы усаживались в богатую повозку, стражникам разрешили подойти, чтобы придержать лошадей и помочь девушкам подняться. Райана и Ромина были хороши собой, одинаковые, высокие, стройные, с покрытыми белыми покрывалами волосами и живыми, черными глазами. Однако в душе были различны, как день и ночь. Ромина – тихая и скромная, немного робкая.

Райана – бойкая и веселая, дерзко взглянула в лицо привлекательному охраннику.

– У тебя глаза чужеземца, – заметила она, подарив Данияру улыбку.

– Так и есть, госпожа принцесса, – ответил Данияр с поклоном. – Я родился далеко от этих мест.

– Райана! – шепотом одернула сестру Ромина, – Постыдись разглядывать чужих мужчин!

– А что такого? – дерзко ответила Райана, – Нам обеим придется выйти за чужаков. И мне, и тебе. Лишь король другой страны годится нам в мужья, так сказал отец. Так что привыкай, сестра. И вряд ли твой король будет так хорош, как этот чужак!

Она вытянула подбородок в сторону Данияра, который, чтобы скрыть смущение, быстро наклонился посадить в повозку принцессу Фаттину. Крошка тоже была в длинном платье. Обычно девочкам ее возраста волосы оставляли непокрытыми, но на голове Фаттины было такое же покрывало, как и у сестер, и Данияр про себя удивился этой странности. Девочка была совсем маленькой и легкой, как перышко, она доверчиво улыбнулась ему: в отличие от сестер пока не понимала, что она – принцесса, а он – чужак.