Виктория Шваб – Вампиры не стареют: сказки со свежим привкусом (страница 26)
Ему не приходится ждать слишком долго.
Голод, который не голод, растекается всё сильнее, и я двигаюсь к молодому мужчине. Он моргает, уверенный, что всего мгновение назад меня здесь не было. Для него я проскользнула между тенями, мечта и желание.
– Следуй за мной, – говорю я, позволяя голосу звучать из груди, словно мурлыканье льва.
– Ага, – отвечает он, на этот раз с беспомощным взглядом в широко раскрытых глазах, и следует за мной под чарами моего голоса в узкую аллею, где тени уже готовы принять нас.
Я нахожу неглубокую впадину дверного проема, возможно, заднего входа магазинчика, и останавливаюсь.
– Тебе будет больно, – говорю я, и он лишь кивает в изумлении. – Расстегни куртку и стой молча.
От него пахнет лимонами и потом, и, укусив его, я смакую то, как он дрожит от боли. Кровь обволакивает мой язык, словно первый сочный кусочек клубники. Она терпкая, острая и землистая одновременно, и я пью, пока этот странный не-голод не начинает отступать.
Молодой мужчина не издает ни звука, и я не пью безудержно, только чтобы удовлетворить свой аппетит.
– Всё, – говорю я, доставая из кармана носовой платок и промакивая им уголки рта. – А теперь иди домой и прекрати быть такой наглой тварью.
Он кивает, его глаза всё еще широко распахнуты, когда он бросается наутек по аллее.
Как раз в этот момент в кармане у меня жужжит телефон. Я снимаю блокировку и вижу сообщение. Оно от Тео.
«А я… говорила, что это вечеринка-сюрприз и здесь все твои друзья? Кажется, стоило это сказать, ха-ха».
На мгновение мне кажется, что я неправильно прочитала сообщение. Мой разум перебирает все варианты, что оно не могло означать и что, как я думаю, оно значит. Это просто невозможно, чтобы Тео собрала всех вампиров Нью-Йорка на вечеринку-сюрприз для меня.
Или возможно?
И тогда, совершенно внезапно, я понимаю, где правда.
Я бегу.
Теолинда
В туалете «Корней и Руин» всего одна неприкрытая лампочка, свисающая с потолка. Я сажусь на грязное сиденье для унитаза, почистив язык. Как хорошо, что я ношу в своей сумке набор для оказания экстренной помощи: бинты, мятные леденцы, зубные мини-щетки, мидол, ибупрофен, таблетки от изжоги, таблетки от обезвоживания, которые крошатся в цветной порошок, блеск для губ, помаду трех цветов, экстренный чек на сто долларов, паспорт, перцовый баллончик и карманный нож.
Я мочу салфетку, взятую у Джокера-латиноса, и промакиваю ею щеки и шею. Боже мой. Бриттани – вампир. Ее друзья вампиры. Вот почему она не фотографируется. Вот почему она шутила о том, что является «вампирским фильтром». Я знала, что это слишком клево, чтобы копировать. Но эти люди – они не клевые. Они опасные. И мне следовало доверять своим инстинктам, когда дело дошло до Имоджен.
Могут ли они учуять мой страх, как акулы? Этот симпатичный парень проверял меня, дав мне кровь? Я сую в рот еще один мятный леденец, чтобы избавиться от металлического привкуса, но его призрак всё еще здесь. Я делаю глубокие, долгие вдохи.
Ладно, ладно, ладно. Я смогу с этим справиться.
Смогу ли я?
Я едва справилась, когда попала в Новую школу вместо Колумбии. Я едва справилась, когда мой брат использовал взятую мной в библиотеке книгу для скруток. Это просто… не то, как представляла себе этот вечер.
Бриттани должна будет всё мне объяснить.
Меня вдруг осеняет – я провела последние два года, переписываясь с вампиром. Она легко могла меня найти. Выпить мою кровь и всё такое. Почему она этого не сделала? Она столько раз могла встретить меня в одном из тех мест, где я регулярно фотографируюсь. Боже, да я просто мечта поклонника-маньяка, так что это первое, что я поменяю с завтрашнего дня.
Бриттани могла бы убить меня в любой момент. Но вместо этого она разговаривала со мной. Вместо этого она стала мне другом.
Тогда почему ее всё еще здесь нет?
Я снова делаю вдох. Бросаю салфетку на пол и смотрю в зеркало, окруженное надписями, оставленными здесь за десятки лет.
Я Теолинда Сесилия Ромеро де Рейес, и мне есть что терять. Я подтираю пальцем кожу вокруг стрелок, чтобы убрать потеки, обновляю помаду на губах и выхожу обратно в зал.
Музыка звучит глубже, словно металлическое сердце, бьющееся в размеренном ритме, и все смотрят на меня, как будто ждали, когда же наконец я покажусь.
– Мы начинаем волноваться, – говорит Имоджен, вставая с диванчика для двоих.
У девушки в неоновом платье-бандо одежда испачкана кровью. Пожилая женщина на поводке наклонена вперед под неестественным углом, она не двигается, и хотя со мной говорит Имоджен, всё, о чем я могу думать, это – «Я не хочу умирать. Я не хочу умирать».
– Где Бриттани? – спрашивает парень с усами.
– Откуда мне знать? – говорю я, пытаясь казаться храбрее, чем я есть на самом деле.
Я чувствую растущее напряжение, в то время как каждый вампир в этом месте поворачивается ко мне, а я облокачиваюсь на бар. Раздается тихий стон, я поворачиваюсь и обнаруживаю бармена, обмякшего между двумя вампирами, с закатившимися глазами, в то время как они пьют из обоих запястий. Я закрываю глаза и взвизгиваю.
– Где? – спрашивает парень с волчьей улыбкой. – Для тебя будет лучше, если ты скажешь нам.
– Так вы за этим пришли? – кричу я. – Чтобы наехать на нее?
Публика единодушно пожимает плечами и кивает.
– Вы все отвратительны! – говорю я. – Это ее день рождения.
– До тебя так и не дошло? – спрашивает Имоджен. – У Бриттани нет дня рождения. Бриттани не стареет уже двести лет. И я начинаю думать, что и ты не будешь.
Имоджен оказывается позади меня прежде, чем я успеваю моргнуть. Ее холодная рука обвивает мою шею. Я нащупываю в кармане спрей для волос. Ей меня не укусить. Я прицеливаюсь, закрываю глаза и давлю изо всех сил. Имоджен вскрикивает и с силой отталкивает меня к барной стойке.
Вампиры рядом со мной начинают кашлять. Остальные готовятся напасть. Воспользовавшись суматохой, я поднимаюсь на ноги и забираюсь на барную стойку. Если я побегу по ней, перепрыгну через мертвое тело и двух напившихся вампиров и если никому не удастся меня схватить, я смогу добраться до выхода.
Используй свой шанс.
Я готова бежать. Бледные руки хватают меня, размеренные басы музыки пульсируют в моих барабанных перепонках, и в этот момент я понимаю, что мне не уйти. Не вырваться на свободу. Не будет больше ни фотографий, ни прикрикиваний на моего брата, ни советов от отца, ни выслушивания жалоб моей матери о том, как никто не помогает ей со стиркой, и если я выживу, я обещаю, я обещаю, что буду помогать ей со стиркой и работой по дому и пересдавать пятерки с минусом на пятерки с плюсом.
Рука хватает меня за лодыжку, и я падаю. Я на спине, пинаюсь и отбиваюсь от моря рук и зубов.
А потом всё прекращается.
Я сажусь. Дверь открыта. Музыка больше не играет. Между скопищем вампиров и мной – девушка с длинными черными волосами. Ее винная помада аккуратно очерчивает губы. Клыки обнажены. Я успеваю заметить отлично сидящее на Бриттани пальто, темно-серые легинсы, уходящие под черные сапоги до колена и неожиданный намек на розовое, выглядывающий на запястьях.
– Сюрприз знак вопроса? – произношу я, и, готова поклясться, она готова рассмеяться.
Потом она отводит взгляд, сужает глаза, прорезая ими комнату, словно лезвием. Тяжелый рык срывается с ее губ:
–
– У тебя нет права… – начинает Имоджен.
– Брось мне вызов, – говорит Бриттани. Несколько вампиров встают позади Бриттани, склонив головы. Но остальные стоят позади Имоджен.
– Я сделаю кое-что получше, – говорит Имоджен, ее бледная, как луна, кожа поблескивает в тусклом свете. Она поднимает юбку и вытаскивает зловещего вида кинжал.
– Дешевая уловка, – произносит Бриттани, после чего бросается вперед.
Две женщины встречаются в неистовстве кулаков и защит, Бриттани в невыгодном положении. Я перемахиваю через барную стойку в поисках чего-то, что она могла бы использовать в качестве оружия. Нахожу маленький нож для нарезки лимонов и молоток.
– Бриттани! – Я бросаю ей молоток, и она ловит его, не останавливаясь ни на мгновение, как раз вовремя отражая безжалостный удар ножа Имоджен. Они дерутся так, словно танцуют, каждое движение ловкое и отточенное, словно всё это было заранее срежиссировано. Это так красиво, что я не могу отвести глаз.
– Хватайте девчонку! – кричит кто-то.
– Ох, это же я, – произношу я, слишком поздно сложив два плюс два. – Эта девчонка – я.
Я снова взбираюсь на барную стойку, лихорадочно высматривая безопасное место, чтобы спрятаться, но, прежде чем успеваю что-то сделать, Бриттани прыгает вверх. Одной рукой она хватается за люстру и раскачивается. Потолок стонет, протестуя, и я слышу скрип, когда она замахивается одной ногой, чтобы пнуть вампира, надвигающегося прямо на меня.
– Беги отсюда, Тео! – кричит Бриттани, спрыгивая вниз.
– Я не могу бросить тебя!