Виктория Шваб – Вампиры не стареют: сказки со свежим привкусом (страница 23)
Я пронизываю его тяжелым взглядом.
– Что, если я пожалею о том, что позволила ему жить?
Она опускается на колени рядом со мной. На этот раз ее движение кажется поддержкой, кажется любовью.
– Тогда убей его.
Отец взвывает. Я никогда раньше не слышала такого звука. Чистый, всепоглощающий ужас. Это тот звук, который издала бы и я, когда мое сердце замедлило свой ритм до полной остановки, если бы я могла.
– Всё, что я когда-либо делал, было ради заботы о тебе, – говорит он. – Всё, чего я когда-либо хотел, это помочь тебе. Спасти тебя. Ты заслуживала милосердия.
Внезапно я понимаю, чего он заслуживает. Что важнее, я понимаю, чего заслуживаю я.
– Я верю тебе, папа. Правда, верю. – Я отпускаю его руку, наблюдая, как отчаяние на его лице осторожно сменяется надеждой. Я наклоняюсь вперед и шепчу: – Но убийство не является милосердием.
Я бросаюсь вперед.
Грэйс Уильямс, девушка, которую все считали жертвой «убийства из милосердия», в недавно выпущенном видео сообщила, что осталась жива после попытки отца убить ее.
На видео, подлинность которого независимо друг от друга подтвердили несколько информационных агентств, Грэй Уильямс описывает события вокруг ее предполагаемой смерти. «Мой отец на самом деле пытался убить меня, – говорит она в камеру. – Но, к счастью, мой друг нашел меня там, где отец оставил мое тело на снегу, ошибочно посчитав, что я уже умерла».
Мисс Уильямс говорит, что в настоящий момент она восстанавливается при поддержке друга в месте, расположение которого не раскрывается, и не планирует возвращаться в родной город, так как считает это для себя небезопасным.
«Отец не считал, что моя жизнь стоит того, чтобы жить, и потому попытался положить ей конец. Он поверил, что преуспел в этом. Если бы моему другу не повезло найти меня, то это и вправду было бы так, – добавляет она. – Но он ошибся в двух вещах. Во-первых, он меня не убил. Во-вторых, моя жизнь всегда стоила того, чтобы жить».
Средства массовой информации, освещавшие мнимую смерть мисс Уильямс, представляли Гранта Уильямса как любящего и многострадального опекуна. Попытка убийства была массово названа «убийством из милосердия», и против него не было выдвинуто никаких обвинений.
«В действиях моего отца не было ничего милосердного, – говорит мисс Уильямс в конце пятиминутного видео. – Я надеюсь, что каждый, кто назвал их такими, задумается над тем, как вообще можно было посчитать убийство проявлением доброты, а не жестокости. Почему вас оказалось так легко убедить в том, что моя жизнь ничего не значит? Почему никто не спросил, что моя жизнь значила для меня самой?»
Мисс Уильямс заявляет, что это ее последнее сообщение, и просит власти не искать ее. Тем не менее, так как она всё еще несовершеннолетняя, в настоящее время осуществляются ее поиски.
Грант Уильямс пока не ответил на разоблачительное видео своей дочери, хотя поступают сообщения, что его экстренно доставили в больницу прошлой ночью с тем, что власти называют «таинственные травмы».
Источник, близкий к Государственной исполнительной службе округа Робертсон, сообщил, что выдвижение обвинений против мистера Уильямса в попытке убийства «возможно, но маловероятно без согласия Грэйс Уильямс сотрудничать». Тем временем онлайн-петиция, призывающая отстранить мистера Уильямса от преподавания в школе, набрала уже пятьдесят тысяч подписей. Мы продолжаем следить за развитием событий.
Волшебное исцеление,
или Воплощение мифа о вампирах
Хорошего вампира сложно убить. Конечно, есть особые методы: колья, обезглавливание, солнечный свет, святая вода, укус оборотня. Иногда на это способно серебро. Но по большей части вампирам нельзя причинить вред, их раны быстро заживают. Они владеют суперскоростью, силой, обостренными чувствами и, в некоторых вариациях, могут даже летать. Во многих случаях обращение человека в вампира может спасти ему жизнь, как, например, это произошло с Клавдией в «Интервью с вампиром». В этом случае вампиризм представляется исцелением от неизлечимых болезней (например, чумы!) или смертельных ран. Но это скользкий путь, и мы также можем увидеть представление вампиризма как исцеление от всех болезней и физических недостатков в виде, отчуждающем людей, для которых хронические заболевания и инвалидность являются частью личности. Волшебные исцеления предполагают, что с болезнью или инвалидностью можно жить, только всегда мечтая о чем-то еще. Рассказ Кайлы рассуждает именно на эту тему. Грэйс превратилась в вампира, но, в то время как она получает некоторые из магических чувств, ее тело остается ее телом. Быть собой, даже когда ты нежить, – вот что делает тебя могущественным.
Если бы вы превратились в вампира, что в себе (назовите что-то одно) вы не стали бы менять?
Вампиры никогда не говорят: «Умри»
Бриттани
Я честно не знаю, почему это сделала.
Сейчас я уже мало о чем могу так сказать. Я не импульсивна. Возможно, была когда-то, но опрометчивость – роскошь юных. Смертных.
Я ни та, ни другая.
Может, поэтому я и завела аккаунт в Инстаграме. Чтобы чувствовать связь с тем, что потеряла. Или, может, мне просто нужно было какое-то хобби, и Инстаграм показался таким же вариантом – не хуже, чем все остальные. Даже лучше, потому что всё, что мне нужно было сделать, это выбрать имя, и я могла стать кем угодно – тем, кем хотела быть.
Возможно, мне хотелось найти место, где я бы ни за что не несла ответственность. Где я бы не была Бриттани Николетт Фонтэйн, вампиром – главой Нью-Йорка. Где каждый момент каждого дня не был бы посвящен обсуждению власти. Полагаю, наивно думать, что в Инстаграме нельзя найти власть, но она определенно не моя, и какое-то время мне это нравилось.
Несмотря на неспособность полностью участвовать в создании селфи, я нахожу опосредованную радость в наблюдении за жизнями других людей по рекомендациям. Есть что-то успокаивающее в осознании, что никто из нас не является таким, каким мы себя выставляем. Бриттани, которой я делюсь онлайн, ненастоящая, и чем на самом деле чудесна эта эра социальных медиа, так это тем, что никто и не ожидает, что она что-то большее, чем миф. Выдумка, построенная на чем-то настоящем. Слой кружева шантильи на фарфоровой, изголодавшейся по солнцу коже. Как мое бледное отражение в высоких окнах квартиры.
Я подхожу ближе, пока меня и стекло не разделяет лишь дыхание. Но даже тогда девушка, смотрящая на меня, как из тумана, расходится чередой образов в свете, что просеивается через город внизу, словно холодное, бледное пламя. В строптивой полосе деревьев, что заслоняет дороги внизу, мелькает река. Это лента темноты, пойманная между вездесущими рядами желтых фонарей, растущих вверх, словно колосья. Пространство между пространствами.
До этого момента я была счастлива находиться в этом пороговом пространстве между тем, что реально, и тем, что нет, между тем, что человеческое, и тем, что нет. Я наслаждалась свободой, которую находила в конструировании отражений себя в образах того, что я видела в мире вокруг. Но сейчас, оглядываясь назад, я вижу, что совершила фатальную ошибку в суждениях.
Для большинства ее зовут Теолинда, или @YoSoyTheolinda.
Я снимаю блокировку с телефона и вожу большим пальцем по экрану, пока не открываются мои сообщения в Инстаграме. Лишь трое людей общаются со мной таким образом. Первая из них Имоджен. Я до сих пор не знаю, как она нашла мой аккаунт, но она самая юная из моих «пёти кро»[38] и обычно первая приспосабливается к меняющимся технологиям и социальным моделям. Второй, мужчина по имени Брэд, забрасывает меня типичными сообщениями в духе прямых подкатов, но я никогда не отвечаю, потому что мне всё равно, что он одинок и считает, что мы идеальная пара. Это не так.
Третья – это Тео. Фото ее профиля – изображение полумесяца, переходящего в сияющий розовый цветок. Я выбираю ее имя, и на маленьком экране открывается наш разговор. Мы разговариваем так с тех пор, как она заметила единственное селфи, которое я когда-либо выкладывала. Ей тогда едва исполнилось пятнадцать. Мы не всегда говорили подолгу, но после начального обмена любезностями и прочих видов социального взаимодействия, которых можно ожидать от ребенка и бессмертного взрослого, наши разговоры приняли неожиданный поворот.
Они стали значимыми.
Мы обсуждали жизнь, потери, перемены. Мы обсуждали, что значит оказывать влияние и быть под влиянием. Мы обсуждали власть, тела и смерть.
А потом вдруг, совершенно из ниоткуда, из галактической синевы, это.
Последнее сообщение Тео висит в верхней части экрана. Это фотография девушки в белом платье, стоящей в темном туннеле. Оно размыто, как будто камера дрогнула от вспышки света, но я могу разглядеть ее слегка смуглую кожу, длинные черные кудри, переброшенные через одно плечо, губы, накрашенные темно-красной помадой.
В нижней части фотографии витиеватыми серебряными буквами выведено:
На этот раз я ей не ответила. На одно призрачное мгновение я убедила себя, что встреча с Тео в реальной жизни будет просто прекрасной. Несмотря на огромную и существенную разницу в возрасте, не говоря об обстоятельствах, я думала, что встретиться с ней будет всё равно что увидеть солнце. А я очень хотела снова увидеть солнце.