Виктория Шваб – Туннель из костей (страница 27)
Мостов в Париже много, они пересекают реку, тянутся от берегов к двум островам, плывущим, словно корабли, посередине реки. Этот мост ничем особенным не выделяется – он из того же светлого камня, что и большая часть города, – но стоит подойти к нему, как Вуаль начинает биться, пульсировать и буквально обматывается вокруг меня. Джейкоб косится на меня с беспокойством, но мне удается справиться с Вуалью и удержаться на ногах.
Когда мы с Полин подходим, съемка уже началась.
– Париж богат историями о привидениях, – говорит мама. – Среди них есть и страшные, и таинственные. Некоторые повергают в трепет, другие просто печальны. Не мало и трагичных, как, например, история привидения на мосту Мари.
Джейкоб снова оглядывается. Наверное, он просто следит, чтобы не упустить Тома.
– В годы Второй мировой войны, – поясняет папа, – Участники Сопротивления через своих агентов добывали информацию и выведывали секреты нацистов.
– Эй, Кэсс, – зовет Джейкоб, но я хочу послушать и шикаю на него.
– Рассказывают, что жена одного из борцов Сопротивления стала таким агентом, причем не совсем обычным. Она начала встречаться с немецким солдатом, и передавала добытые сведения мужу. Жена и муж встречались здесь, на мосту Мари, в полночь…
–
– Ну что? – шиплю я в ответ.
– За нами кто-то следит.
Я смотрю туда же, куда и он, уже собираюсь приникнуть глазом к видоискателю и увидеть Тома. Но вижу девчонку с высоко завязанным хвостиком и в золотых кроссовках, на которых играет солнце.
Адель.
К ее чести, она не пробует спрятаться или удрать. И даже не делает вид, что рассматривает что-то или кого-то другого. Она просто идет к мосту – руки скрещены на груди, голова наклонена, во рту белая палочка от леденца.
– Как-то в морозную зимнюю ночь, – продолжает мама, – женщина пришла на мост, а ее муж не появился. Он так и не пришел, и она замерзла насмерть вот здесь, и добытые секреты навек застыли на ее языке…
Я подхожу к Адель.
Она на целую голову ниже, но смело смотрит на меня, не отводит взгляд.
– Давно ты за мной идешь? – спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
– Сразу, как ты от нас вышла.
– Зачем?
– Я слышала, что ты говорила моей матери, – глаза у нее делаются узкими, как щелки. – Почему
– Я же уже сказала твоей матери – я изучаю его историю.
– Зачем?
– Для школы, – вру я.
– Сейчас лето.
– Ладно, – сдаюсь я. – Мне просто интересно.
– Почему?
– Я любопытная.
– Почему?
Я устало вздыхаю.
– Потому что я охотник за призраками, а Тома Лоран призрак. Он полтергейст – дух, который отличается особой силой. Я нечаянно разбудила его, и теперь он буйствует и создает массу проблем. Я должна отослать его на другую сторону, но не могу этого сделать, пока не узнаю кто он, кем был… Все дело в том, что сам он ничего не помнит.
Джейкоб стонет, схватившись руками за голову, но Адель просто смотрит на меня. Кажется, из-за языкового барьера она не поняла и половины.
После долгой паузы она кивает:
– Окей.
– Окей?!
– Я тебе верю.
На плече у нее висит рюкзачок. Она снимает его, расстегивает молнию и достает десяток картонных карточек с обтрепанными краями.
– Смотри, что я принесла, – она протягивает мне карточки.
Это фотографии, черно-белые, пожелтевшие и выцветшие от времени.
На одной из них мальчик. Я сразу его узнаю – это Тома.
Круглолицый, с буйными кудряшками, он улыбается. Улыбка не злая, а открытая и веселая. У меня начинает щипать в носу, когда я вижу этого мальчика – не призрачного, а живого, с веселыми, яркими глазами.
Я беру фотографии, перебираю стопку. На следующей Тома не один. Рядом с ним мальчик старше на несколько лет – стоит, положив руку на голову Тома. Это, наверное…
– Это Ришар, – говорит Адель. – Старший брат Тома. Мой прадедушка.
Третье фото – семейный портрет. Два мальчика в центре, слева и справа – родители, все напряженно выпрямили спины. На последнем снимке старший мальчик, Ришар, один на фоне какого-то парижского дома. Глаза у него немного грустные. Я узнаю дверь, полукруглые окна. Я только что там была. Это тот самый дом, где до сих пор живет семья Лоран.
– Эти фотографии тебе помогут? – спрашивает Адель.
Я киваю.
– Спасибо!
Это не рассказ о Тома, но уже кое-что. В конце концов, фотографии – это воспоминания, отпечатанные на бумаге. Надеюсь, они смогу оживить память Тома. Но для этого придется снова его найти.
– Кэсс! – зовет мама. Они с папой идут к нам, операторы следом.
Джейкоб, недовольно пыхтя, отходит в сторонку – уж очень ему не нравится смесь шалфея и соли, которую я распихала по карманам и сумкам.
– Мы закончили. Ну, как твое приключение? И кто эта очаровательная девочка?
– Адель Лоран, – представляется она, опережая меня. – Я помогаю Кэссиди с ее… – Я уже хочу протянуть руку, чтобы закрыть ей рот, но Адель договаривает: – …исследовательским проектом.
У Полин изумленно округляются глаза, а вот мама в восторге:
– Как это мило!
– Просто замечательно, – подхватывает папа.
– Ага, Адель мне очень помогла, – киваю я.
Я собираюсь сказать, что провожу девочку домой (отличная возможность удрать и еще расспросить ее о Тома), но Адель спрашивает:
– Вы снимаете кино про призраков,
– Да, верно, – отвечает папа. – И как раз собираемся перебираться на следующее место. Видимо, оно будет последним.
Адель сияет. И, не успеваю я и слово вставить, как ни в чем не бывало заявляет:
– Кэссиди сказала, что я могу пойти с вами.
Не говорила я ничего подобного!
– Конечно, – весело соглашается мама. – А твои родители не будут против?