Виктория Шваб – Туннель из костей (страница 26)

Полин качает головой.

– Вера – это не одеяло, Кэссиди. Им нельзя накрыть все на свете. Прости, но есть большая разница между верой в сверхъестественное в широком смысле и верой в то, что двенадцатилетняя девочка гоняется по Парижу за призраком в сопровождении мертвого обожателя.

– Что-что? Я не ослышался? – Джейкоб возмущен. – Она обозвала меня обожателем?

Не успеваю я объяснить, что Джейкоб скорее мой партнер и сообщник, как Полин останавливается и показывает на лимонно-желтый дом с белой отделкой и цветами на подоконниках.

– Мы пришли.

Это старый жилой дом. Если верить списку фамилий, мадам Лоран живет в квартире 3«А». Из дома выходит какой-то человек, и я успеваю удержать дверь ногой, не дать ей захлопнуться. Мы с Полин проскальзываем в подъезд.

Мы поднимаемся, но тут у меня окончательно сдают нервы.

То, что я делаю, нелепо. Это глупость, безумие.

– Согласен, – кивает Джейкоб.

Есть надежда, что Лару не подвело чутье исследователя, и что я в правильном месте.

Это ведь единственная зацепка, которая у меня пока есть.

Увидев табличку «3“А”», я долго стою перед деревянной дверью, не решаясь постучать, но все же поднимаю руку.

Через несколько секунд дверь открывает девочка.

Она, наверное, на год или два младше меня, в золотистых кроссовках, джинсах и бело-розовом свитере. Кожа у нее светлая, собранные в хвостик русые волосы блестят. (Просто не представляю, как люди добиваются такого – у меня самой волосы вечно растрепаны.) В углу рта торчит белая палочка от леденца.

– Bonjour! – здоровается она, постукивая пальцем по подбородку.

Я смотрю на Полин, но она стоит безучастно и молча, так что я снова поворачиваюсь к девочке.

– Привет! – отвечаю я по-английски. – Э-э-э, parlez-vous anglais?[8] – спрашиваю я по-французски, выскребая из памяти все свои познания и ужасно коверкая слова.

Девочка изучающе смотрит на меня, потом кивает.

– Да, – говорит она с гордостью. – Я хожу в международную школу, и нас там заставляют учить английский. Это очень… неуклюжий язык, n’est-ce pas?[9]

– Конечно, – охотно соглашаюсь я, радуясь уже тому, что она говорит со мной. – Ты Сильвен Лоран?

Девочка даже пятится назад.

– Mais non[10], – она фыркает. – Я Адель. Сильвен – моя мама! – И она зовет, обернувшись в глубь квартиры. – Maman! – а потом исчезает, не попрощавшись.

Почти тут же к нам выходит женщина, вытирая руки кухонным полотенцем. Они с Адель очень похожи, даже голову она наклоняет точно так же, русые волосы рассыпались по плечам.

– Oui?[11] – обращается она к Полин.

Но та качает головой.

– C’est pas moi[12], – говорит она, кивая на меня. И я понимаю, что помощи ждать неоткуда. Сильвен Лоран переводит на меня встревоженный взгляд.

– Здравствуйте, мадам Лоран, – здороваюсь я, пытаясь подражать маминой улыбке и папиной уверенности. – Я делаю проект по истории двоюродного брата вашего дедушки, Тома Лорана.

Сильвен хмурится сильнее.

– Какая история, какой проект?

– Ну, – я совсем смущаюсь, – э-э-э, исследовательский проект…

– Очень складно, – комментирует Джейкоб.

– Откуда вы узнали о Тома? – требовательно спрашивает Сильвен. Я радуюсь, что она понимает, о ком идет речь, но радость тут же исчезает, поскольку неодобрительное выражение лица мадам Лоран становится откровенно враждебным.

– А, ну… – Эх, ну почему я не старше! Была бы я хоть немного выше ростом… – В общем, мои родители – телеведущие, сейчас они снимают выпуск о привидениях Парижа. Мы были в катакомбах, и я услышала…

Мадам Лоран перебивает меня.

– То, что случилось с Тома, произошло много лет назад, – говорит она ледяным тоном. – И говорить об этом не следует.

Я умоляюще смотрю на Полин, надеясь, что она придет на помощь, но моя провожатая только пожимает плечами.

В прихожую снова выбегает Адель, и с любопытством выглядывает из-за маминой спины.

– Пожалуйста, мадам Лоран, – я делаю еще одну попытку. – Я только хочу помочь…

Не слушая меня, Сильвен переключает внимание на Полин. Они обмениваются несколькими быстрыми фразами по-французски, а потом наша парижская помощница кладет руку мне на плечо.

– Пойдем, Кэссиди, – говорит Полин. – Мы возвращаемся к твоим родителям.

– Но мне нужно узнать…

– Non, – краснея, обрывает меня мадам Лоран. – Не нужно. Прошлое – это прошлое. Это история. И это – private.

С этими словами она захлопывает дверь у меня перед носом.

Глава восемнадцатая

Я в полном отчаянии сажусь на пол прямо на лестничной площадке.

Шаг вперед, два назад, и ни одного, чтобы приблизиться к Тома.

– Ты попыталась, – утешает Полин. – Не вышло. Такое случается. – Она достает из кармана листок бумаги. Это расписание съемок. – Твои родители сейчас должны быть на мосту Мари. Мы присоединимся к ним…

– Ты знала, что она не станет со мной разговаривать.

Полин снова пожимает плечами.

– Я предполагала. Французы довольно скрытные.

– Но ты ничего не сказала! – кричу я, выходя из себя. – Только смотрела и молчала. Почему ты меня не предупредила?

Полин округляет глаза.

– Тебя бы это остановило?

Я открываю рот, чтобы возразить, и снова закрываю.

– Так я и думала.

Мне хочется плакать. Хочется сказать, что я должна добиться успеха. Что Тома становится сильнее, и мне обязательно нужно узнать его историю, напомнить ему, кто он и как умер, – тогда зеркало сработает, и я смогу отослать Тома из этого мира, пока никто не пострадал… или даже хуже.

Вместо этого я закрываю лицо руками и пытаюсь успокоиться, а потом бреду за Полин вниз по лестнице, на улицу, на солнце.

До моста мы идем молча, тишину нарушают только звуки сирен – мимо спешат машины «скорой помощи». Это не Тома, уговариваю я себя. И очень надеюсь, что это действительно так.

– С другой стороны, – замечает Джейкоб, – если это все-таки Тома, значит, он отстал от тебя.

Но мне от этого не становится лучше.

Джейкоб оглядывается и хмурит лоб.

Что еще? – спрашиваю я мысленно.

Он колеблется, но потом машет рукой.

– Да нет, ничего.

Впереди показалась Сена, на мосту я вижу родителей. Они стоят, облокотившись о каменный парапет, и ждут, когда Антон и Аннет подготовят видеокамеры к съемке.