Виктория Шваб – Темный оттенок магии (страница 31)

В ответ Лайла достала платок (тот самый, который дала ему, когда стащила у него камень, и забрала, когда он отключился на полу) и засунула ему в задний карман.

– Зачем это? – удивился Келл.

– Мне кажется, так будет правильно. Ты дал мне свою вещь, а я тебе свою. Теперь мы связаны.

– Это так не работает.

Лайла пожала плечами:

– Не повредит.

Келл подумал, что она права. Он достал нож и провел лезвием поперек ладони. Выступила узкая полоска крови. Парень макнул в нее пальцы и начертил на стене линию.

– Доставай камень.

Лайла недоверчиво посмотрела на мага.

– Тебе он понадобится.

Она вздохнула и выудила из-под плаща широкополую шляпу. Та была вся смята, но Лайла ловко ее расправила, сунула руку внутрь и, словно фокусник, извлекла черный камень. Что-то внутри Келла сжалось, кровь забурлила, и ему пришлось собрать все силы, чтобы не потянуться за талисманом. Он подавил порыв и впервые подумал, что, пожалуй, даже хорошо, что камень не у него.

Лайла крепко сжала черный камень, а Келл обхватил руку Лайлы и даже сквозь ее ладонь ощутил гул магии. Он постарался не думать о том, что камень зовет его.

– Ты уверена? – спросил он в последний раз.

– Все получится, – ответила Лайла, но это прозвучало уже не так убежденно, как раньше. Ей просто хотелось в это верить. Келл кивнул. – Ты же сам говорил, – продолжила она, – что в каждом из нас смешаны человеческая природа и магия. Значит, и во мне тоже, – она посмотрела ему в глаза. – Что теперь?

– Не знаю, – честно сказал он.

Лайла шагнула к нему вплотную, и он почувствовал, как колотится ее сердце. Как хорошо эта девушка умела скрывать страх! Он не был заметен ни в лице, ни во взгляде, но сердцебиение ее выдавало. Затем Лайла ухмыльнулась, и Келл задумался – что же она испытывает: страх или что-то совсем другое?

– Учти, я не умру, пока не увижу своими глазами, – сказала она.

– Что не увидишь?

Девушка широко улыбнулась:

– Всё!

Келл улыбнулся в ответ. Тогда Лайла притянула его к себе и коснулась губами его губ. Поцелуй был таким же мимолетным, как ее улыбка.

– А это зачем? – оторопело спросил он.

– На удачу, – пояснила она, прижимаясь плечами к стене. – Впрочем, удача тут ни при чем. У нас и так все получится.

Келл потрясенно смотрел на нее, а потом заставил себя перевести взгляд на кровавый символ на кирпичной кладке. Он крепче сжал руку девушки и поднес пальцы к метке.

– Ас Оренсе, – четко произнес он.

Стена прогнулась, и странник и воровка шагнули вперед и прошли насквозь.

Бэррон проснулся от шума во второй раз за утро.

Шум в таверне – обычное дело. Он есть всегда, в любое время суток: то оглушительный, то еле слышный – но от него все равно никуда не деться.

Даже когда бар внизу закрыт, внутри никогда не бывает по-настоящему тихо. Но Бэррон знал все звуки своей таверны: от скрипа половиц и дверей до свиста ветра, дующего сквозь сотни щелей в старых стенах.

Бэррон знал их все.

Но этот звук был другой, посторонний.

Бэррон давным-давно владел таверной «на стыке», как он сам называл про себя скрипящее старое здание. За это время он привык к странностям, появлявшимся в его жизни, как мусор, выбрасываемый приливом. Эти странности не вызывали ни удивления, ни страха. Он не испытывал никакого интереса или тяги к тому, что другие называли магией, однако у него постепенно развилось особое чутье. И Бэррон к нему прислушивался.

Точно так же он прислушался к шуму над головой. Тот был совсем негромкий, но неуместный и порождал чувство опасности. Волосы на руках встали дыбом, а сердце, всегда такое спокойное, забилось угрожающе быстро.

Шум повторился, и Бэррон узнал скрип старого деревянного пола. Он сел в кровати. Прямо над ним находилась комната Лайлы, но это были не ее шаги.

Когда кто-то долго живет с тобой под одной крышей, ты начинаешь узнавать звуки, которые человек производит: не только голос, но и то, как он ходит, как двигает стул или ложится в кровать. Поэтому Бэррон знал, как ступает Лайла, когда не таится, и как звучат ее шаги, когда она не хочет, чтобы ее услышали. Но звуки сверху не были похожи ни на то, ни на другое. К тому же первый раз он проснулся, когда Лайла и Келл уходили. Бэррон не попытался остановить девушку: он уже давно понял, что это бесполезно, и решил, что его таверна должна быть просто тихой гаванью, куда она всегда может вернуться. И Лайла неизменно возвращалась.

Но если это не она ходит по комнате, то кто же?

Бэррон вскочил на ноги. Пугающее чувство опасности усилилось. Он натянул на плечи подтяжки и всунул ноги в ботинки.

На стене у двери висел дробовик, заржавевший оттого, что им долго не пользовались (внушительная фигура Бэррона сама по себе производила достаточное впечатление на любого нарушителя спокойствия). Но сейчас Бэррон схватил ружье за ствол и снял его из подставки. Распахнул дверь, поморщившись от скрипа, и направился по лестнице к комнате Лайлы.

Бэррон знал, что красться бессмысленно: он никогда не отличался изяществом, и ступени громко скрипели под его сапогами. Добравшись до невысокой зеленой двери наверху, он замялся, приложил ухо к филенке, но ничего не услышал. Может, он просто слишком чутко спал после ухода Лайлы, волновался за нее: вот ему и померещились грозные шаги в ее комнате? Бэррон ослабил хватку, выдохнул и собрался уже вернуться назад. Но вдруг услышал звон падающих монет, и сомнения в ту же секунду развеялись. Вскинув дробовик, он распахнул дверь.

Лайлы и Келла не было, а у открытого окна стоял человек, покачивая на ладони серебряные карманные часы Лайлы. В свете лампы на столе, заливавшей комнату неестественным бледным светом, незнакомец казался каким-то бесцветным: пепельные волосы, бледная кожа, выцветший серый камзол. Когда он перевел взгляд на Бэррона (оружие в его руках явно не произвело на незнакомца ни малейшего впечатления), хозяин таверны увидел, что один глаз у него зеленый, а другой – черный как смоль.

Именно этого человека описывала ему Лайла. Он знал, как его зовут.

Холланд.

Недолго думая Бэррон взвел курок и разрядил дробовик с оглушительным грохотом, от которого заложило уши. Но когда дым рассеялся, оказалось, что бесцветный человек стоит на том же месте, целый и невредимый. Бэррон вытаращился на него в недоумении. Воздух перед Холландом слабо поблескивал, и лишь несколько мгновений спустя Бэррон догадался, что это застывшая в полете дробь. Крохотные металлические шарики повисели перед грудью Холланда, а затем с грохотом посыпались на пол, точно град.

Не успел Бэррон сделать второй выстрел, как Холланд шевельнул пальцами, и ружье, вырвавшись из рук хозяина таверны и пролетев через всю комнатку, ударилось о стену. Бэррон хотел броситься за ним, но не смог: тело не послушалось. Он словно окаменел, но парализовал его не страх, а кое-что посильнее – магия. Бэррон изо всех сил пытался хотя бы поднять руку, но неведомая сила не позволяла даже шелохнуться.

– Где они? – спросил Холланд низким, холодным и глухим голосом.

По вискам Бэррона катились капельки пота: он боролся с магией, но ничего не мог сделать.

– Ушли, – буркнул он.

Холланд расстроенно покачал головой и достал из-за пояса изогнутый нож.

– Я заметил.

Ровными, гулкими шагами он пересек комнату и приставил клинок к горлу Бэррона. Лезвие было холодным и очень острым.

– Куда они ушли?

От Келла пахло лилиями и травой, а от Холланда – пеплом, кровью и металлом.

Бэррон встретился взглядом с магом. Его глаза были так похожи на глаза Келла – и при этом совершенно другие. Заглянув в них, Бэррон увидел злобу, ненависть и боль. Они танцевали внутри, но ни одно из этих чувств не отражалось на лице.

– Ну и? – поторопил Холланд.

– Без понятия, – выдохнул Бэррон. И это была правда. Он только надеялся, что они ушли далеко.

Уголки рта Холланда опустились:

– Неудачный ответ.

Он полоснул клинком, и Бэррон почувствовал, как на горле вспыхнула горячая полоса, а потом перестал чувствовать вообще.

Глава 9

Праздник и пожар

Красный Лондон встретил Келла, словно ничего не произошло. Дождя здесь не было, редкие облака висели в ярко-малиновом небе, будто отражавшем свет Айла. Повозки привычно грохотали по мостовым, в воздухе витали ароматы специй и чая, а издалека доносились звуки подготовки к празднику.

Неужели действительно прошло всего несколько часов, с тех пор как Келл, раненый и сбитый с толку, сбежал из этого мира в другой? Безмятежность Красного Лондона застигла его врасплох, и на секунду показалась просто невозможной. Однако он тут же осознал, что спокойствие кажущееся: где-то во дворце, возвышающемся над рекой, его наверняка хватились. Где-то в городе валялись два мертвеца, а другие, с пустыми глазами, вероятно, охотились за ним и за камнем. Но глядя на это место, которое в Сером Лондоне называлось Уитбери-стрит, а здесь – Вэс-анаш, с одной стороны залитое алым сиянием реки, а с другой позолоченное лучами восходящего солнца, чувствовалось, что Красный Лондон не осознает опасности, которую Келл принес с собой.

Маленький черный камень, способный создать и разрушить что угодно. Вздрогнув при этой мысли, Келл крепче сжал руку Лайлы и тут же понял, что никакой руки нет.

Он обернулся, надеясь, что девушка стоит рядом или просто отстала на пару шагов. Но Келл был один. Магический символ еще слабо светился на стене в том месте, где он вошел сюда вместе с Лайлой.