Виктория Шваб – Темный оттенок магии (страница 30)

«Ты боишься смерти?» – спросил его Холланд тогда в проулке. Келл боялся, причем всегда, сколько себя помнил. Он боялся, что перестанет жить, существовать. Возможно, в мире Лайлы и верили в рай и ад, но в его мире считали, что, умирая, человек обращается в прах. Келлу рано объяснили, что магия возвращается к магии, а земля – к земле. И после смерти магия улетучивается, а тело становится землей. И ничего не остается.

В детстве ему снились кошмары, в которых он вдруг разваливался на части: только что бежал по двору или стоял на ступенях дворца, а в следующую минуту рассеивался в прах. Он просыпался тяжело дыша, в холодном поту и видел встревоженное лицо Ри, который тряс его за плечи.

– Разве ты не боишься смерти? – спросил он теперь Лайлу.

Она удивленно взглянула на него, а потом покачала головой.

– Смерть приходит ко всем, – просто сказала она. – Я не боюсь умирать. Но я боюсь умереть здесь, – она обвела рукой комнату, таверну, город. – Лучше погибнуть в бурном море, чем жить в затхлом болоте.

Келл посмотрел на нее долгим взглядом, после чего медленно кивнул:

– Ладно.

Лайла недоверчиво насупилась:

– Что значит «ладно»?

– Можешь пойти со мной.

Счастливая улыбка осветила лицо девушки, отчего оно стало совсем юным.

– Солнце почти взошло, – сказала она, бросив взгляд в окно. – И Холланд, скорее всего, нас уже ищет. Сможешь идти?

«Убить антари довольно трудно».

Келл кивнул, а Лайла натянула на плечи плащ и быстро засунула в кобуру револьвер, словно опасаясь, что, если замешкается, маг передумает. Келл лишь изумленно наблюдал.

– Попрощаться не хочешь? – спросил он, указав на дощатый пол, ниже которого где-то на первом этаже спал Бэррон.

Лайла задумалась, глядя на свои сапоги.

– Нет, – тихо сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала неуверенность.

Келл не знал, насколько тесно переплетены судьбы Лайлы и Бэррона, но не стал ничего говорить. В конце концов, он и сам не планировал заходить во дворец, чтобы в последний раз повидаться с братом. Он сказал себе, что это слишком опасно и что Ри его не отпустит, но, по правде говоря, у Келла просто не хватало духа с ним проститься.

Он взял свой камзол, висевший на стуле, и вывернул его слева направо, превратив в рубиновокрасный плащ.

В глазах Лайлы вспыхнуло любопытство и тут же погасло. Келл подумал: «Конечно, она же рылась ночью в карманах».

– Как думаешь, сколько там одежек? – спросила она так, словно речь шла о погоде, а не о сложном колдовстве.

– Точно не знаю, – ответил Келл, порывшись в расшитом золотом кармане, и вздохнул с облегчением, когда нащупал там монету. – Порой мне кажется, что я уже все нашел, а потом вдруг натыкаюсь на новую. И иногда теряю старые. Пару лет назад я обнаружил совершенно кошмарную куцую куртку болотного цвета с заплатками на рукавах, но с тех пор она мне больше не попадалась.

Он вытащил лин Красного Лондона и поцеловал его. Из монет получались идеальные ключи. В принципе подошла бы любая вещь из этого мира (большая часть одежды, которую носил Келл, была из Красного Лондона), но монеты – простые, увесистые, надежные, и успех с ними гарантирован. Он не мог все испортить, особенно когда от него зависела жизнь другого (а она зависела, что бы там ни думала Лайла).

Пока Келл занимался своей одеждой, Лайла, пошарив по карманам, набрала горсть шиллингов, пенсов и фартингов и ссыпала их на тумбочку возле кровати. Келл молча выбрал полпенни, чтобы заменить утерянную монету, а Лайла пожевала губу и уставилась на деньги, засунув руку во внутренний карман плаща. Повозившись там с чем-то, она вынула изящные серебряные часы и положила их рядом с грудой монет.

– Я готова, – сказала она, с трудом отрывая взгляд от часов.

«А я нет», – подумал Келл, набрасывая на плечи плащ и направляясь к двери. Его накрыла новая волна головокружения, послабее, и схлынула она быстрее предыдущей – как только он открыл дверь.

– Подожди, – растерялась Лайла, – я думала, мы пойдем тем же путем, каким ты пришел. Через стену.

– Стены не всегда находятся там, где нужно, – объяснил Келл.

На самом деле таверна «В двух шагах» как раз была исключением. Но, хотя ее стены были на том же месте в любом из миров, это не делало ее безопаснее. Таверна «Заходящее солнце» стояла на том же фундаменте в Красном Лондоне, но Келл вел там дела и именно там его скорее всего будут искать.

– К тому же мы не знаем, что… или кто… – поправил он себя, вспомнив нападающих, которые действовали по принуждению, – ждет нас на той стороне. Лучше подойти поближе к нужному месту, прежде чем туда отправиться. Поняла?

Лайла не очень поняла, но все равно кивнула.

Они спустились по лестнице и оказались на маленькой площадке, от которой отходил узкий коридор с несколькими дверями. Лайла остановилась у ближайшей и прислушалась. Из комнаты доносился низкий рокочущий храп Бэррона. Лайла дотронулась до двери, а затем рывком протиснулась мимо Келла и, не оглядываясь, проскочила оставшиеся ступеньки. Отодвинув засов на двери черного хода, она поскорее выбежала в проулок. Келл устремился за ней, но на улице приостановился, вскинул руку и запер дверь. Услышав, как засов со стуком встал на место, он развернулся и увидел Лайлу. Та ждала, повернувшись к таверне спиной, словно ее настоящее уже стало прошлым и его пора было предать забвению.

Дождь прошел, оставив улицы мрачными и сырыми, но, несмотря на мокрую землю и октябрьский холодок, Лондон начинал понемногу просыпаться. Воздух наполнялся грохотом трясущихся повозок, запахом свежего хлеба и дыма. Торговцы не спеша приступали к работе, открывая двери и ставни магазинов и готовясь к деловому дню. Келл и Лайла энергично шагали по пробуждающемуся городу в неярком свете бледного дня.

– Камень точно у тебя? – нарушил молчание Келл.

– Да, – сказала Лайла, скривив губы. – И если ты собираешься его украсть, не советую. Только начни меня обыскивать – с помощью магии или без, – и мой нож найдет твое сердце быстрее, чем твоя рука нащупает камень.

Девушка сказала это с такой беспечной самоуверенностью, что Келл почти поверил ей. Впрочем, он не собирался проверять. Вместо этого он стал изучать окрестные улицы, пытаясь представить их такими, какими они были в другом мире.

– Мы почти пришли.

– Куда? – спросила она.

– На Уитбери-стрит.

Он переходил в районе Уитбери и раньше. Это было удобно: он оказывался как раз возле «Рубиновых полей» и мог оставить там свои новые приобретения, прежде чем явиться во дворец. И самое главное: ряд магазинов на Уитбери-стрит приходился не на то же место, где в Красном Лондоне стояла таверна, а чуть в стороне, так что нужно было еще пройти пару кварталов. Он давным-давно понял, что нельзя входить в мир в том самом месте, куда хочешь попасть. Если подстерегают враги, ты попадешь прямо к ним в руки.

– В Красном Лондоне есть одна таверна, – пояснил он, стараясь не вспоминать о своем последнем визите туда: как его выследили, как на него напали, как пришлось оставить в проулке за таверной два трупа. – Я снимаю там комнату, и в ней есть все необходимое, чтобы я мог открыть дверь в Белый Лондон.

Лайла не обратила внимания на то, что он сказал «я» вместо «мы», а если и обратила, не стала поправлять. Вообще пока они петляли по лабиринту улочек Серого Лондона, девушка казалась погруженной в свои мысли. А вот Келл был начеку.

– Я же не столкнусь там сама с собой? – спросила Лайла, нарушив молчание.

Келл удивленно на нее взглянул:

– Ты о чем?

Она пнула попавшийся под ноги камень.

– Ну, это же другой мир, так? Другой Лондон? Может, там есть и другая я?

Келл нахмурился:

– Я никогда не встречал такую, как ты.

Он не собирался делать ей комплимент, но Лайла восприняла это именно так и просияла:

– Что тут скажешь? Я единственная и неповторимая.

Келл выдавил подобие улыбки, и она ахнула:

– Что у тебя с лицом?

Улыбка исчезла.

– А что?

– Уже ничего, – сказала она и расхохоталась.

Келл лишь покачал головой – он не понял шутки. Но, как бы там ни было, этот разговор развеселил Лайлу, и она тихо посмеивалась всю дорогу до Уитбери.

Когда они свернули в чистенький переулочек, Келл остановился на тротуаре между двумя витринами. Одна принадлежала дантисту, а другая – цирюльнику (в Красном Лондоне на их месте были травник и изготовитель амулетов). Если постараться, на кирпичной стене, прикрытой узким козырьком, можно было различить следы крови. Лайла пристально посмотрела на стену.

– Тут твоя комната?

– Нет, но здесь мы пройдем на ту сторону.

Лайла сжала и разжала кулаки. Он подумал, что девушка испугалась, но когда Лайла взглянула на него, глаза ее блестели, а уголки рта приподнялись в улыбке.

Келл сглотнул и шагнул к стене. Лайла подошла к нему. Он замешкался.

– Чего мы ждем?

– Ничего, – пробормотал Келл. – Просто…

Он скинул с себя камзол и набросил его на плечи девушки, словно магию можно так легко обмануть. Словно она не увидит разницы между простым человеком и антари. Он сомневался, что его камзол что-то изменит (камень либо пустит Лайлу, либо нет), но попробовать все же следовало.