Виктория Шваб – Темный оттенок магии (страница 33)

А между королем и королевой стоял молодой человек, поставив одну ногу на сиденье, точно завоеватель. На его темных локонах сиял тонкий венец, а на широких плечах переливался золотой плащ. Принц. Он помахал рукой толпе, и та ликующе взвыла.

– Варес Ри! – этот крик донесся с другого края шествия, и его быстро подхватили десятки голосов: – Варес Ри! Варес Ри!

Принц ослепительно улыбнулся, и девушка в паре метров от Лайлы упала в обморок. Лайла презрительно усмехнулась и поймала на себе внимательный взгляд принца. И тут же почувствовала, как краснеет. Принц не улыбался и не подмигивал, а пристально смотрел ей в глаза, слегка наморщив лоб, словно знал, что она здесь чужая, словно смотрел на нее и видел что-то другое. Лайла догадывалась, что нужно поклониться или хотя бы отвести взгляд, но упрямо смотрела в упор. Однако через мгновение принц отвел взгляд и снова принялся махать своим подданным и осыпать их улыбками, а экипаж покатил дальше, оставив позади танцовщиц, мелькание лент и возгласы воодушевленных граждан.

Лайла тряхнула головой и огляделась. Она и не заметила, что так далеко продвинулась вперед вместе с толпой. Вдруг рядом с ней послышался девичий голос.

– Где же он? – прошептала девушка.

Лайла вздрогнула, обрадовавшись, что хоть кто-то говорит на ее родном языке.

– Сер асина гос, – сказала ее подруга, а затем по-английски, но с сильным акцентом: – Ты хорошо говоришь.

– Ренса тав, – ответила первая. – Я тренируюсь перед балом. Тебе тоже нужно тренироваться, если хочешь, чтобы тебя пригласили танцевать.

Она поднялась на цыпочки, чтобы помахать удаляющемуся принцу.

– Твой партнер для танцев всегда куда-то исчезает, – проговорила третья на ломаном английском.

Первая девушка нахмурилась:

– Обычно он принимает участие во всех процессиях. Надеюсь, он здоров.

– Мас авен, – хихикнула вторая. – Элисса влюбилась в черноглазого принца!

Лайла насупилась. Черноглазый принц?

– Ты не можешь спорить, что в нем есть какая-то жутковатая притягательность.

– Анеш. Скорее, он вызывает страх.

– Такк. Никакого сравнения с Ри.

– Простите, – вклинилась Лайла. Три девушки повернулись к ней. – Что это такое? – спросила она, махнув рукой на парад. – Для чего это все?

Та, что говорила по-английски совсем плохо, расхохоталась, решив, что Лайла, наверное, шутит.

– Мас авен, – удивилась вторая. – Откуда вы, если этого не знаете? Это день рождения принца Ри, разумеется.

– Разумеется, – эхом повторила Лайла.

– У вас поразительное произношение, – сказала та, что высматривала черноглазого принца. – Кто ваш учитель?

Лайла, в свою очередь, рассмеялась. Девушки уставились на нее с непониманием, но тут с той стороны, откуда прибыли королевские особы, послышались трубы – ну, по крайней мере, эти звуки были похожи на звуки труб. И толпа, теперь оказавшаяся в хвосте процессии, устремилась навстречу музыке, увлекая за собой стайку девушек. Лайла выбралась из толчеи и пощупала карман, чтобы удостовериться, что черный камень на месте. Тот гудел и просился в руки, но Лайла не поддалась. Может, он и хитер, но она тоже не дура.

Теперь, когда процессия не загораживала обзор, Лайла смогла как следует рассмотреть сверкающую реку. Здесь Темза сияла фантастическим красным светом, исходящим откуда-то снизу. Келл назвал ее источником магии, и Лайла теперь поняла почему: река вибрировала от энергии. Королевская процессия перешла по мосту и двигалась по противоположному берегу, сопровождаемая приветственными возгласами. Наконец взгляд Лайлы остановился на внушительном сводчатом строении, которое могло быть только дворцом. Но, в отличие от Вестминстерского дворца, он стоял не на берегу реки, а раскинулся над ней, точно мост. Казалось, он высечен из стекла или хрусталя, и только опоры сделаны из меди и камня. Лайла жадно рассматривала строение. Дворец был похож на драгоценный камень, точнее, корону, усеянную драгоценными камнями, которая могла бы венчать какую-нибудь величественную гору.

Звуки труб доносились от парадного входа во дворец. По длинной лестнице оттуда спускались многочисленные слуги в коротких красных с золотом плащах. Они несли подносы с едой и питьем для народа.

Воздух наполнился таким дурманящим ароматом необычной еды, напитков и магии, что у Лайлы все поплыло перед глазами.

Толпа поредела, а между пустеющей дорогой и красной рекой в считаные минуты образовался рынок. Часть народа ушла вслед за процессией, а остальные устремились к лоткам, и Лайла направилась за ними.

– Крисак! – крикнула женщина, показывая огненно-красные самоцветы. – Нисса лин.

– Тессан! – выкрикивал другой торговец, размахивая металлическим чайником, из которого валил пар. – Кас тессан. – Он показал два пальца: – Сесса лин.

Повсюду торговцы расхваливали товары на своем странном языке. Лайла пыталась нахвататься побольше слов, сопоставляя товары, которые демонстрировали торговцы, с тем, что они выкрикивали. «Кас», видимо, означало «горячий», а словом «лин» называлась какая-то местная монета. Но все вокруг было ярким, красочным и гудело энергией, так что по-настоящему сосредоточиться на изучении новых слов было невозможно.

Девушка плотнее запахнула камзол Келла и стала бродить между лотками, с интересом рассматривая товары. Денег у нее не было, но зато у нее были проворные пальцы. Проходя мимо палатки с вывеской «Эссенир», она увидела стол с высокой грудой полированных камней всех цветов – не просто красных или голубых, а цвета желтого пламени, летней травы или ночной синевы – безупречное подражание цветам природы. Купец повернулся к ней спиной, и Лайла не смогла удержаться. Она потянулась к красивому зеленовато-голубому камню цвета моря (таким, по крайней мере, она его себе представляла, таким его рисовали на картинах), с белыми штришками, похожими на буруны. Но когда она обхватила его, пальцы тут же обожгло.

Она вскрикнула – скорее, от неожиданности, чем от боли, и отдернула руку. Но не успела она отступить, как купец схватил ее запястье.

– Керс ла? – спросил он, а когда Лайла не ответила (потому что не смогла), затараторил так быстро и громко, что слова и вовсе смешались у нее в голове.

– Отпустите меня! – потребовала она.

Купец нахмурился.

– Что ты думай? – сказал он на гортанном английском. – Я отпускать, потому что ты говорить, как аристократ?

– Понятия не имею, о чем вы, – отрезала Лайла. – Немедленно отпустите меня!

– Говори арнезийский, говори английский – нет разница. Все равно гаст. Все равно вор.

– Я не «гаст», – огрызнулась Лайла.

– Вирис гаст. Дурак вор. Пробуй украсть из заколдованный палатка.

– Я не знала, что она заколдованная, – возразила Лайла и потянулась за кинжалом на поясе.

– Пилс! – рассерженно бросил купец, и Лайла почувствовала, что это явно ругательство. Но не успела она оскорбиться, как торговец закричал: – Страст!

Лайла проследила за его взглядом и увидела стражников в доспехах.

– Страст! – снова завопил купец.

Один из стражников обернулся и направился к ним.

«Черт», – подумала Лайла, рванулась из рук купца, но тут же попала в другие. Они крепко сжали ее плечи, и девушка уже собиралась выхватить нож, когда увидела, как побледнел купец.

– Мас авен, – сказал он, согнувшись в низком поклоне.

Руки отпустили Лайлу, и, обернувшись, она увидела Келла, который, привычно хмурясь, смотрел мимо нее на купца.

– Что все это значит? – спросил он, и Лайла даже не знала, что ее больше удивило: его внезапное появление, то, как он холодно и снисходительно говорил с купцом или с каким благоговением и страхом тот смотрел на него.

Каштановые волосы Келл отбросил назад, и его черный глаз в красном утреннем свете выглядел довольно жутко.

– Авен варес. Я не знать, что она с вами… – пролепетал купец и снова перешел на арнезийский, или как там назывался этот язык.

Лайла удивилась, когда Келл заговорил на этом же языке, пытаясь успокоить купца. Затем она снова уловила слово «гаст» в речи торговца и в возмущении кинулась к нему, но Келл схватил ее и притянул к себе.

– Хватит, – сердито прорычал он ей на ухо.

– Солас, – примиряюще сказал Келл купцу. – Она чужестранка. Невоспитанная, но безвредная.

Лайла злобно взглянула на него.

– Анеш, мас варес, – купец поклонился еще ниже. – Такая безвредная, что даже воровать…

Опустивший голову торговец не видел, что Келл бросил быстрый взгляд через плечо на стражника, который, пробираясь сквозь толпу, шагал к ним.

– Я куплю все, что она пыталась взять, – торопливо сказал Келл и засунул руку в карман камзола, не обращая внимания на то, что он был по-прежнему на Лайле.

Купец выпрямился и яростно замотал головой:

– Ан. Ан. Я не можешь брать от вас деньги!

Стражник приближался, и Келлу явно не хотелось с ним иметь дело. Поэтому он достал монету и со стуком положил на стол.

– За беспокойство. – Он кивнул купцу и дернул Лайлу за руку. – Вас ир.

Не дожидаясь ответа, Келл потащил Лайлу прочь – подальше от палатки и надвигающегося стражника.

– Невоспитанная?! – проворчала Лайла, на ходу снимая камзол.

Келл взял у Лайлы камзол, набросил его и поднял воротник.