Виктория Шваб – Сотворение света (страница 96)

Вескиец был быстр, но Рай – еще быстрее, или по крайней мере так показалось, когда магия королевы отяжелила тело Коля на бегу. Морозный воздух был недостаточно плотным, чтобы остановить нападающего, но достаточно сильно замедлил его, так что Рай успел заслонить маму собой, и удар, предназначенный ей, пронзил его грудь.

Рай со свистом втянул воздух, теряя сознание от острой боли, и на секунду его отбросило обратно в его покои – в тот миг, когда кинжал прошел между ребер и хлынула кровь… Мучение истерзанной плоти тогда быстро уступило место холодному онемению. Но нынешняя боль была реальной и жгучей, яростной, и всепоглощающей. Он чувствовал каждый дюйм ужасной стали, вошедшей под грудину и вышедшей где-то под лопаткой. Он выплюнул на стеклянный пол сгусток крови, ноги подкосились, но он каким-то чудом сумел не упасть.

Все тело Рая кричало от боли, и разум кричал, но сердце продолжало биться, упрямо и ровно, несмотря на вошедший в грудь клинок другого принца.

Рай судорожно вдохнул и поднял голову.

– Как… ты… посмел? – прорычал он, чувствуя медный вкус крови во рту.

Торжествующее выражение на лице Коля сменилось ужасом.

– Но… как?! – отшатнулся он в страхе. – Что ты за существо?

– Я – Рай Мареш, – отвечал тот. – Сын Максима и Эмиры, брат Келла, наследник престола, будущий король Арнса.

Руки Коля выпустили рукоять меча.

– Но ты должен быть мертв!

– Знаю, – согласился Рай, вытащил клинок из ножен и всадил его Колю в грудь.

Удар был точным отражением удара Коля, но чар, призванных спасти вескийского принца, не было. Не было магии, защищавшей его. Его жизнь не была связана с чьей-то еще. Лезвие просто вошло в плоть и пронзило ее. Рай думал, что почувствует вину, или хотя бы ярость, или триумф, но когда светловолосый юноша рухнул мертвым к его ногам, единственное, что он почувствовал, было облегчение.

Рай снова втянул воздух, схватил рукоять меча, торчавшего у него из груди, и потянул. Клинок вышел легко. Рай бросил окровавленный меч на пол. И только тогда позволил себе тихий всхлип, безмолвный крик, когда пальцы его матери легли ему на плечо. Он повернулся к ней, увидел красное пятно у нее на платье – там, где к ней прикоснулся меч, прошедший через его плоть… Прикоснулся и вошел в грудь. Меч, пронзивший их обоих. Красное пятно у нее над сердцем – слишком маленький след для такой тяжелой раны. Их с матерью взгляды встретились.

– Рай, – сказала она, и он увидел маленькую вертикальную морщинку у нее между бровей – то самое выражение лица, которое появлялось всякий раз, стоило им с Келлом набедокурить, или ему повести себя не по-королевски – раскричаться, или грызть ногти, или еще что-нибудь…

Морщинка стала глубже, даже когда глаза ее остановились и взгляд стал стекленеть. Одна рука Эмиры невольно коснулась раны на груди, и ноги королевы подогнулись. Принц поймал свою мать, не давая ей упасть, и поразился, каким тяжелым вдруг стало ее тело.

– Нет, нет, нет, – умолял он, опускаясь вместе с ней на стеклянный пол. Нет, это все было так несправедливо! В конце концов, он же был достаточно быстрым, он смог ее заслонить… Он был достаточно сильным… Он был достаточно…

– Рай, – снова произнесла она – слишком мягко, слишком нежно.

– Нет.

Ее испачканные в крови пальцы коснулись его лица, попытались погладить по щеке – но не смогли. Рука Эмиры бессильно упала, оставляя на подбородке принца красные полосы.

– Рай…

Его слезы катились ей на руки.

– Нет.

Голова королевы откинулась, тело резко отяжелело и замерло. Эта неподвижность заморозила взгляд Рая, свела весь его мир до единой черточки у мамы между бровей. И только тогда пришла боль, нахлынувшая с такой неудержимой силой, что он обхватил себя руками и закричал, как безумный.

Алукард стоял у руля, стараясь одновременно смотреть на море и отслеживать, что происходит между тремя волшебниками на палубе. «Призрак» казался чужим и плохо управляемым – слишком легкий корабль, слишком длинный корпус, он был неудобным, словно чужая обувь, которую он зачем-то надел себе на ноги. Он бы сейчас многое отдал, чтобы просто оказаться за рулем своего «Шпиля»… Рядом с Тавом, Строссом, Леносом – каждое имя отзывалось в его сердце тупой болью. Рядом с Раем… А это имя ранило еще больнее.

Алукард никогда так остро не тосковал по Лондону.

«Призрак» шел с хорошей скоростью, но даже с учетом хорошей погоды и постоянного попутного ветра, который обеспечивали парусам трое отдохнувших антари, кто-то должен был прокладывать курс. И Келл Мареш, несмотря на все свои таланты, совершенно не умел обращаться с парусами, Холланд показал себя ужасным коком, и даже Бард, при способности все схватывать на лету, все же оставалась воровкой, а не морячкой – хотя сказать это ей в лицо капитан не решился бы. Так что задача довести «Призрак» до Тейнека и доставить все, что осталось от их команды, в Лондон легла почти полностью на плечи Алукарда.

– Что это значит? – донесся до него голос Бард с нижней палубы. Она стояла рядом с принцем-антари, который вертел в руках передатчик, подставляя его солнечным лучам.

Алукард поморщился, вспомнив, как дорого ему стоило добыть эту чертову вещицу. Сперва наводка, полученная в Сейзенроше. Потом – бросок до скал Хейнаса. Потом – безымянная могила и пустой гроб, и это было только начало, но в любом случае история получилась интересная, а для Маризо история всегда составляла полцены любого предмета.

И у всего была своя цена. Больше всего приходилось платить тем, кто приходил впервые. Маризо не доверяла тем, кого не знала, и слишком скромный дар мог купить у нее единственно пожелание убираться и не возвращаться вновь. Так что Алукард заплатил высокую цену. Откопал передатчик и доставил его Маризо, и вот чем это обернулось для него – для них всех.

Брат Рая (Алукард обнаружил, что если он будет думать о Келле именно так, это поможет меньше его ненавидеть) стоял на палубе и крутил передатчик в руках, а Бард опиралась ему на плечо.

Холланд молча смотрел на все это, а Алукард – на них троих. Третий антари вообще редко подавал голос, а когда подавал – обычно говорил пару слов, не больше, очень сухо и сжато. Он выглядел как человек, который знает свою силу, трезво оценивает ее – и понимает, что равных ему нет, по крайней мере среди присутствующих. Может, он даже понравился бы Алукарду, не будь белый антари таким подлецом. Или, напротив, будь он чуть более подлецом. Да что там, Алукард был бы в восторге от него в любом случае, не будь тот предателем. Это ведь он привел в Лондон чудовище, чья магия распространилась теперь по городу, как пожар. Чудовище, которое убило Анису.

– Отдавай и бери, – поморщившись, изрек Келл.

– Ну да, – напирала Бард. – Это ясно. А вот как оно работает?

– Думаю, надо воткнуть острие себе в руку, – предположил он.

– Дай-ка мне глянуть поближе.

– Это не игрушка, Лайла.

– А я – не ребенок, Келл.

Холланд прочистил горло.

– Нам всем надо бы ознакомиться с нашей добычей.

Келл закатил глаза и смерил Холланда долгим оценивающим взглядом, прежде чем все-таки отдать ему передатчик. Холланд протянул руку – и вдруг Келл шумно втянул воздух. Цилиндр выпал у него из пальцев, принц-антари согнулся пополам и тяжело застонал.

Холланд подхватил передатчик, а Лайла – Келла. Тот побелел, как полотно, и судорожно хватался рукой за грудь.

Алукард мигом сбежал по лесенке, и в груди его, в его голове билось одно-единственное имя: Рай.

Рай.

Рай!

Мир пылал перед его магическим взором, когда он подхватил Келла под руки, вглядываясь в нити магии, исходившие от антари. Узел нитей, опутывающий сердце Келла, был на месте, но пульсировал красным огнем, от него исходило огненное напряжение.

Келл с трудом сдержал крик боли, воздух со свистом вышел у него сквозь стиснутые зубы.

– Что с тобой? – спросил Алукард резко, с трудом сдерживаясь, чтобы сам не закричать от ужаса. – Что происходит?

– Принц, – выдавил Келл, рвано дыша.

Я знал, я знал, едва не заорал Алукард – но выговорил только:

– Он жив?

Однако ответ он уже знал – раньше, чем Келл смог выговорить хоть что-то.

– Конечно, жив, – огрызнулся антари, не отнимая рук от груди. – Но на него… напали.

– Кто?

– Не знаю, я же не провидец, – выдохнул Келл.

– Ставлю на наших вескийских гостей, – сказала Бард.

Келл натужно икнул от боли – и нити магии вспыхнули, на миг поджигая воздух, прежде чем угаснуть и вернуться к обычному слабому мерцанию.

Холланд убрал передатчик в карман.

– Если он не может умереть, волноваться особо не о чем.

– Конечно, есть о чем, – огрызнулся Келл, с трудом выпрямляясь. – Кто-то только что попытался убить наследного принца Арнса. Нам нужно спешить. – Он вытащил из кармана плаща фибулу с королевским гербом. – Лайла, Холланд! Мы срочно отправляемся туда.

– А как насчет меня? – возмутился Алукард. Его пульс уже кое-как успокоился, но тело до сих пор дрожало от животной паники, от желания немедленно действовать.

Келл уколол иглой фибулы большой палец, выдавливая кровь.

– А ты останешься на корабле.

– Не дождешься, – Алукард окинул взглядом жалкие остатки корабельной команды.

Холланд просто неподвижно стоял и наблюдал, но когда Лайла сделала движение в сторону Келла, он взял ее за локоть бледными пальцами и удержал. Она бросила на него сердитый взгляд, но не отняла руку, и Келл не оглянулся, чтобы проверить, следуют ли они за ним, просто прижал талисман к стене.