Виктория Шмелева – Лучше не знать (страница 4)

– Так и сказал, я точно помню, – с нажимом повторила Нина Семеновна. – Ну, я и зашла, конечно. А тут такое… Ох, господи… Ведь он как чувствовал!

Соседка всхлипнула и промокнула глаза ситцевым платочком. В тот день она нашла Анну в постели в большой спальне и сразу же вызвала скорую и полицию. Участковому далеко не сразу удалось дозвониться до Арсения, который вернулся в Несвитов уже после похорон невесты.

– На погребение не успел и в завещание не попал, – пробормотала Лиля. – Странно все это. Отчего же все-таки умерла тетя Аня? Не убил же он ее, в самом деле? Хотя какой смысл, если имущество ему все равно не досталось?

– Да как у тебя язык-то такое поворачивается говорить? – возмутилась Нина Семеновна. – Ведь ты Арсения не знаешь совсем! Зачем на хорошего человека поклеп возводить?

И полиция, и врачи скорой, которых вызвала соседка, были в недоумении: у Анны обнаружились сильное истощение и обезвоживание, словно она не ела и не пила по меньшей мере несколько недель. Хотя знакомые видели ее в городе и на участке накануне смерти. Истощенной она не выглядела, общалась как обычно, а Нина Семеновна даже припомнила, что тем утром Анна, когда возилась в саду, прихлебывала воду из бутылки. Тогда о каком обезвоживании они говорят?

Проводив Нину Семеновну, Лиля прогулялась до «Ласточки» и купила продуктов. Мимоходом удивилась разнообразию ассортимента. Ожидала, что попадет в сельпо, но супермаркет оказался вполне приличный. После ужина и чая Лиля устроилась в гостиной, в кресле возле печки, включила ноутбук и вышла в интернет. Тянет хорошо – значит, сам бог велел поискать информацию. Купеческий особняк, говорите? Восемнадцатого века? Что ж, посмотрим. Лиля набрала в поисковике «Несвитов, Лермонтова 2, история дома». Надо же, все правильно – почтальонша не соврала!

Но сведения очень скупые, и фотографий почти нет. Что-то размытое серое на снимках, и видно только, что два этажа и есть окна. Негусто. До революции дом принадлежал семье купца Сныткина, который в 1917 году сбежал за границу, а его собственность была реквизирована на нужды Советской республики. Потом тут располагались разные конторы с непроизносимыми названиями, а после развала Советского Союза здание вновь оказалось в частной собственности. Странно, что власти города не обязали владельца восстановить особняк, сохранив его исторический облик Если бы бывший владелец, купец, увидел, во что превратилось его родовое гнездо, его бы, наверное, хватил удар.

Кому же удалось выкупить особняк у государства? Вряд ли это Арсений Лесновский: в девяностые он был еще ребенком. Значит, приобрел особняк точно не он. И не тетя Аня: у нее просто не хватило бы денег. Да и к чему ей такие хоромы? Тогда как она тут оказалась? Лиля хоть убей не знала, по какому адресу тетка жила раньше. В Несвитове, это точно. Но где именно? Ладно, сейчас это не так уж и важно.

В интернете, разумеется, не было ни слова о первом покупателе дома. Значит, придется искать в другом месте. Какое отношение этот неизвестный имел к тете Ане и как получилось, что дом записан на нее? Вот главный вопрос. Хотя нет. Самый главный – причина ее смерти. Лиля вздохнула. Ответы с наскока не найдешь, значит, все потом. А сейчас стоит подумать о насущном и пофоткать новое жилище для блога.

Лиля отыскала в рюкзаке цифровой фотоаппарат и прошлась по комнатам. Радует, конечно, что тети-Анино жилище в приличном состоянии и не нужно вычищать из углов паутину и сдувать пыль с бархатных балдахинов над кроватью, гоняя летучих мышей, как героини фильмов ужасов. Хотя было бы здорово сочинить для блога какой-нибудь мистический сюжет. Например, про призраков старого дома. На худой конец, на оранжевый абажур простыню накинуть и снять в полумраке. Идея так себе, но сойдет на черный день. Иначе рекламы не видать как своих ушей, да и подписчики уже начали скучать без новых сюжетов. Но на ловца и зверь: Несвитов – город старинный. Если хорошенько поискать, наверняка найдутся любопытные истории.

Выбрав снимки получше, Лиля выложила в блог новый пост с коротким описанием дома, упомянула дату постройки и намекнула на некие таинственные подробности – мол, продолжение следует. Тут же прилетел комментарий: «Слышь, у тебя там привидения, часом, не водятся? Даешь стрим!» Лиля подумала и ответила: «Привидений пока не встречала, но прямо за забором старинное кладбище». Тут она немного слукавила, но до кладбища и правда недалеко – всего минут пять ходу. Такой инфернальный антураж грех не использовать. Комп снова блямкнул: «Не боишься?» Лиля поежилась, подумала и настрочила: «Боюсь, конечно! Вот прямо сейчас на кладбище что-то мелькнуло». За окном уже смеркалось, и комната погрузилась в полумрак. Комп начал непрерывно тренькать: одни подписчики сочувствовали, советовали вызвать такси, чтобы свалить из этого проклятого места; другие подначивали прямо сейчас идти на погост и снимать репортаж. Ага, разбежались! Лиля закрыла крышку ноутбука.

Потянулась, подошла к окну. За забором горел одинокий фонарь. Сквозь листву теплились окна на другой стороне улицы. Тявкнула собака, прогудел тепловоз на станции, потом в кустах громко и яростно защелкал соловей. Из приоткрытого окна потянуло сыростью и ароматом сирени. Странно, но соловьиные рулады будто усиливали тишину, и стоило птахе замолчать на пару мгновений, как тут же начинало тихонько звенеть в ушах.

Здесь прямо как на даче. В Москве такое и представить трудно. Круглые сутки за окном шум и все куда-то мчатся. Днем стонут, что не выспались, ночью у них начинается самая движуха, а утром все повторяется – настоящий день сурка. Но здесь за один день столько впечатлений!

Раз уж она тут застряла, надо пользоваться моментом и сделать стрим. Можно одеться в черное и во время трансляции почитать вслух что-нибудь лирическое – прям как Ахмадулина или Полозкова на своих творческих вечерах. А накануне еще и виды городские повыкладывать. Про кладбище подробнее рассказать. Надо бы историей какой-нибудь разжиться, про купца этого или еще про кого. Ведь если ты блогер, то изволь соответствовать: все время выдавай продукт, иначе тебя забудут. Лиля и не думала, что ей удастся раскрутиться, но добрые люди помогли, подсказали, и вот сейчас она уже модный блогер. Дела, конечно, идут далеко не так прекрасно, как ей бы хотелось, но жить можно.

После журфака она работала репортером в небольшой молодежной газете. Думала, что наконец сможет проявить себя, но не тут-то было. Приходилось писать скрытую рекламу – про банки и кредиты, про страховые компании и турфирмы. Никакого креатива, одна навязшая в зубах «джинса». Когда ее уволили, Лиля почти не расстроилась. Блог стал отдушиной, но в последнее время ей хотелось перемен. Переезд в Несвитов – отличная возможность.

Репортаж о таинственном требует подготовки. Значит, завтра же, на свежую голову надо будет поискать материал. Да и статья еще не закончена. Лиля вела психологическую колонку в глянце, а иногда, особенно под праздники, по просьбе редактора сочиняла истории с мистическим флером. Не бог весть что, но на хлеб с маслом наскрести удается.

Завтра же стоит повнимательнее осмотреться в доме. Вдруг найдется что-то любопытное? Может, написать про зеркало? Мол, оно не простое, а магическое? Избитый сюжет, понятное дело, но если намекнуть, что с ним связана какая-то драма…

Лиля вернулась в прихожую, включила тусклую лампочку в хрустальном плафоне.

Напротив зеркала коричневые обои на голой стене. Лилино лицо в тени – и пятна на амальгаме, напоминающие темные облака, придают отражению таинственности. Кажется, что рубенсовский фон за Лилиными плечами едва заметно двигается, клубится, а вокруг двойника Лили не маленькая прихожая, а живое пространство, которое дышит, сгущается все плотнее. Потом реальная прихожая и ее отражение будто слились воедино, меняясь местами, перетекая друг в друга, и Лиле вдруг почудилось, что стоит сделать один шаг, и она, подобно Алисе, окажется в Зазеркалье.

Вдруг где-то на улице гулко загавкала псина. Лампочка под потолком мигнула, погасла, но через мгновение загорелась снова. Лилю тряхнуло. Она потерла глаза, помотала головой, огляделась. Чемодан в углу, рядом кроссовки, связка ключей на комоде. Ее лицо в зеркале выглядит как обычно, только, пожалуй, чуть бледнее. Что это было? Да и было ли что-то?

О зеркалах стоит все же почитать в интернете. Да и вещи пора отнести наверх. Она отволокла чемодан на второй этаж, выбрала одну из гостевых спален с оранжевой вазой на столике. Приняла душ и переоделась в пижаму. Потом озябла, накинула халат и прошлась по комнате из угла в угол.

«Если боязно одной станет, ты ко мне приходи!» – приглашала на прощание соседка.

Лиля, разумеется, заверила ее, что прекрасно справится, но теперь… Как ночевать в огромном доме одной? Входная дверь заперта на здоровенную задвижку, окна тоже просто так не открыть – непрошеные гости в дом не проникнут. Но все равно как-то неуютно.

Тут Лиля представила, как среди ночи в тапках и халате стучится к Нине Семеновне, и ей сделалось стыдно. Ну уж нет! Здесь ей ничего не угрожает, все хорошо. Просто нужно переключиться. О чем же все-таки написать? Зеркало отпадает: надо изучить матчасть, но, если честно, как-то жутковато. Может, у тети Ани есть еще что-нибудь любопытное?