Виктория Шмелева – Лучше не знать (страница 6)
Лиля силилась открыть глаза, но веки словно срослись и не поддавались. Подул ветерок, пахнуло сыростью, плесенью и ржавчиной. Было прохладно, и Лиля поежилась. Где она? К запахам примешался новый – влажной земли и глины. Вокруг было тихо, только вдалеке что-то еле слышно поскрипывало. Сквозь сумрак проступили очертания какого-то строения с округлой крышей. Железная дверь покачивалась на ветру, издавая протяжное «кри-ик, кри-и-ик». Вокруг – то ли деревья, то ли столбы. Присмотревшись, Лиля разглядела кресты. Она что, на кладбище?!
Тут руку прошило электрической болью, и Лиля пришла в себя. Охнула, потирая ушибленный локоть, и только потом сообразила, что лежит на полу, возле кресла в гостиной. Попыталась подняться и застонала: мышцы затекли, ныли копчик и шея. Во рту был противный кисловатый привкус, будто она вчера перебрала, заснула под креслом, а утром ничего не может вспомнить – новая тема для блога будет иметь оглушительный успех.
В комнате светло – значит, уже утро. Лиля переползла в кресло и посмотрела на часы. Так и есть, девятый час. Ходики пощелкивают, сад щебечет, все как обычно. Но какого черта она оказалась на полу? И тут Лиля вспомнила. Она давно научилась отличать реальность от сна. А вчерашний «визит» непонятно кого точно был наяву, никаких сомнений. Бесформенный блин чужого лица приклеился к стеклу правого окна, и, кажется, там даже сохранилось сальное пятно. Кто-то ночью пытался заглянуть в комнату. При свете дня, конечно, было уже не так страшно, но все равно мерзко.
Лиля с трудом поднялась и, по-старушечьи держась за поясницу, заковыляла к окнам. Фрамуги приоткрыты ровно так, как было вчера. Следов на подоконниках и на откосах нет, но округлый отпечаток физиономии, несомненно, сохранился. В саду, кажется, измята клумба. Хотя мало ли вокруг любопытных обывателей. Хватит играть в Шерлока Холмса. Надо привести себя в порядок и отправляться на могилу тети Ани.
Лиля приняла душ, не спеша выпила чаю со свежим бубликом, оделась, захватила панамку и вышла из дома. На улице припекало солнце, на участке цвели яблони, а около неприметной калитки, которую показала ей вчера Нина Семеновна, желтела россыпь одуванчиков. Благодать! Калитку явно поменяли совсем недавно. Прутья решетки новые, свежеокрашенные, а петли и замок поблескивают маслом. Лиля повернула ключ в замке. Пришлось несколько раз подтолкнуть калитку: снизу она оказалась густо обмотана травой, будто тонкой бечевкой. Наконец, вырвав из земли пару пучков, Лиля вышла и огляделась. Среди травы вилась узенькая тропка. Лиля пошла по ней и свернула за угол. Яблони стояли по обеим сторонам дорожки, и кое-где приходилось нагибаться пониже, чтобы не зацепиться головой.
Трава была густо усыпана бело-розовыми лепестками. В Москве под каждой цветущей яблоней проводится фотосессия, а здесь ни души. Где-то совсем рядом, среди ветвей, пел зяблик, с ним соперничали шумные свиристели, перелетавшие с дерева на дерево. Пару раз Лиле почудилось, что за ней кто-то идет: хрустнули ветки. Но вокруг никого. Лишь птицы выискивают что-то под деревьями, шурша прошлогодней листвой.
Справа показалось небольшое странное полуразрушенное строение, увенчанное ржавым куполом. Железная дверь, поскрипывая, удерживалась на одной петле. Снаружи ее подпирал булыжник. Изнутри веяло сыростью. На мгновение Лиле захотелось вернуться домой, но она фыркнула. Нашла себе страшилку – солнце, белый день, погода прекрасная! Подумаешь, заброшка! Зато живописно – надо заглянуть! Подбадривая себя, Лиля потянула дверь и протиснулась в щель.
Внутри, вопреки ожиданиям, было не так уж темно. Слабый свет падал из небольших окон под потолком. Часть стекол выбита. Мусор и ветки на полу, а по стенам – каменные полки с саркофагами. Везде пыль и плесень. Лиля, не сдержавшись, звонко чихнула. Раздалось хлопанье крыльев: в выбитое окно драпанули перепуганные голуби. Лиля и сама не ожидала, что получится так громко. Ну же, не бойся! Хотела материал нарыть, так пользуйся возможностью! Пытаясь унять дрожь в руках, Лиля достала цифровой фотоаппарат и принялась щелкать своды и полки. Пришлось подобрать ветку и смести мощную паутину, чтобы рассмотреть саркофаги. Слова на них почти стерлись, от медальонов частично остались ободки.
Но один, слева от входа, оказался сохраннее других. На небольшом овальном барельефе был полустертый профиль, похожий на аверс старинной монеты. Однако надпись можно разобрать:
Лесновский?! Неужели родственник тетиного жениха? Такие совпадения бывают очень редко, тем более в маленьком городке. Все-таки надо навести справки. Предок его, погребенный в фамильном склепе, явно из благородных. Выходит, тетя Аня чуть было не стала дворянкой? Даже забавно! Отличный материал для блога!
Лиля провела пальцами по прохладному каменному боку саркофага. Кажется, он не такой пыльный, как остальные. Почему? Может, у тетиного жениха какие-то особые чувства именно к этому предку? Может, Лесновский приходит сюда почтить память «верного друга и храброго воина»? Вот, кажется, на полу какие-то следы. А если это сам покойный выходит прогуляться? Лиля содрогнулась, попятилась и, толкнув визгливую дверь плечом, выскочила наружу. Постояла, отдышалась. Что ж, подписчики получат свою порцию сладостного испуга. Только у самой блогерши опять слабеют колени. Блин, может, все-таки перейти на какие-нибудь кулинарные темы? Или писать о приютах для бездомных животных? А то в ночи жуткие морды липнут к окну и среди бела дня покойники мерещатся.
Лиля потихоньку двинулась дальше. Яблони кончились, и вдоль тропинки теперь стояли дубы – старые, корявые, пятнистые, с пышными кронами. Трава стала гуще, запахло водой. Деревья по правой стороне вдруг отступили и образовали полукруг, в центре которого обнаружился небольшой каменный грот, покрытый мхом и трещинами. Из стены грота в большую каменную чашу сочилась вода. На поверхности, словно в пруду, медленно покачивались розоватые кувшинки среди круглых листьев. За гротом, среди кустов шиповника, виднелись остатки железного забора из острых прутьев и какие-то изваяния. Дорожка едва угадывалась среди травы. Несмотря на надгробия и покосившиеся мраморные кресты, здесь было уютно. Журчала вода, за оградой посвистывали птицы, в зарослях жужжали пчелы.
Солнце начало припекать сильнее, и Лиля ощутила накатывающую сонливость. От утренней бодрости не осталось и следа. Почему она вообще решила, что сразу найдет могилу тети Ани? По всему видно, что здесь давно не хоронят – по крайней мере, в этой части кладбища. Могилы очень старые: на некоторых памятниках не разобрать надписей, а там, где они сохранились, даты начинаются аж с 1700 года!
Лиля прошла вперед еще немного, вглядываясь в каждое надгробие. Ее внимание привлекла изящная мраморная статуя на невысоком постаменте – девушка-ангел с опущенными крыльями, греческий хитон и собранные в узел волны волос. Казалось, ангел зябко кутается в крылья, как в плащ. Голова девушки грустно опущена, глаза полуприкрыты. Одна рука спрятана под крыло, как в муфту, а другая выставлена ладонью вперед, словно в предостерегающем жесте. Крылья и хитон кое-где потемнели от времени, и неровные пятна напоминали армейский камуфляж. Но надпись, как ни странно, читалась легко:
А еще ниже, на могильной плите, строки:
Надо же, почти тезка! Даже прическа похожа. Мама любила Шекспира, особенно «Двенадцатую ночь», вот и назвала дочку в честь одной из героинь – Оливией. Имя вроде бы красивое, но Лиле настолько не нравилось, что она даже от знакомых скрывала, как ее зовут по паспорту. Оливия Николаевна – не имя, а новогодний салат. Может, поменять документы, стать Лилией, и дело с концом? Тем более у почти тезки то же самое отчество – не знак ли это?
Лиля прикоснулась к ладошке ангела. Мрамор оказался неожиданно теплым, словно девушка только изображала памятник, как это делают мимы в туристических местах, покрыв лицо и одежду серебряной краской. Лиле показалось, что ангел вот-вот шевельнется, и обман раскроется, но фигура стояла неподвижно, а черные сколы и трещины говорили сами за себя. Кончик носа у ангела был отбит, на руке не хватало одного пальца. Но все равно красиво.
Рядом с памятником пышно цвел небольшой куст жасмина. Похоже, его посадили не так давно, а значит, за могилой ухаживают. Кто? Дальние родственники госпожи Озерцевой или местные доброхоты? Лиля недавно писала статью для журнала про язык цветов и припомнила, что жасмин означает вечную любовь. Получается, мраморная тезка умерла счастливой. Глаза у Лили начали слипаться, голова налилась тяжестью, шевелиться не хотелось. Лучше всего в такие моменты найти тихое место и поддаться дремоте хотя бы на некоторое время. Минут через двадцать Лиля обычно просыпалась посвежевшей и могла жить дальше.
Чуть впереди она заметила в тени деревьев каменную скамью. Из разлома в изогнутой спинке проросла молоденькая березка с блестящими листиками. Лиля прошла пару шагов и плюхнулась с краю; стараясь не задеть деревце, откинулась на спинку скамейки, и ее мгновенно качнуло на волнах сна. Мысли побежали врассыпную. Казалось, ей снится, что она дремлет на кладбищенской скамейке. Лиля будто отступила на шаг и увидела себя со стороны. Стало тепло и уютно, как бывает, когда наконец окончены все дела и после трудного дня ложишься в мягкую постель, а сон шелестит над ухом: «Ну что же ты, глупенькая? Зачем же весь день боролась со мной? Ведь ты знаешь, как приятно спать! Как сладко! А теперь спи… спи… спи…»