Виктория Шатц – Злость, страх, обида. Прожить, чтобы отпустить (страница 5)
– «Угомонись, а то в угол поставлю».
– «Что ты как дикарь? Кулаки сжимаешь».
– «Не бойся, это глупо».
– «Мальчики не плачут».
– «Выдумала, ничего страшного».
– «Боишься? А вон Петя не боится».
– «Не будь трусихой».
– «Если будешь бояться, ничего в жизни не добьешься».
– «Не обижайся, он же хотел как лучше».
– «Обижаться стыдно, будь выше этого».
– «Сама виновата, что обиделась».
– «Что ты дуешься как мышь на крупу?»
– «Не будь бякой-капризулей».
– «Обиделся? А вот я на тебя не обижаюсь, хотя ты меня довела».
Как это работает на уровне детской психики
Ребенок до определенного возраста (примерно до 7–9 лет) мыслит магически и эгоцентрично. Он считает, что родители – боги, которые всегда правы. И если мама говорит «злиться плохо», значит, Злиться Плохо – это закон природы, а не мнение конкретной уставшей женщины.
Далее ребенок делает простой вывод: «Если я злюсь, я плохой. А если я плохой, мама меня не будет любить (или накажет, или отвернется)».
Для ребенка потеря любви родителя – экзистенциальная катастрофа, сопоставимая со смертью. И он выбирает: подавить эмоцию, чтобы сохранить любовь. Он учится заглатывать гнев, проглатывать обиду, прятать страх.
Цена этого выбора: ребенок перестает доверять своим чувствам. Его внутренний компас ломается. Он больше не знает: «Я реально злюсь, потому что нарушили мои границы? Или я просто «плохой ребенок», у которого опять «неправильная» эмоция?».
К двенадцати годам у такого ребенка формируется алекситимия (сниженная способность распознавать и описывать свои эмоции) или, наоборот, эмоциональная гипертрофия (эмоции есть, но они непропорциональны ситуации, потому что накопились старые).
Родительские сценарии: краткая типология
1. «Эмоции опасны» (родитель сам боится эмоций).
Если мать при любой вспышке гнева ребенка сама впадает в истерику или уходит в молчанку, ребенок усваивает: «Мои эмоции разрушают других. Лучше их не показывать».
Сценарий 2. «Эмоции неэффективны» (рациональный родитель).
«Зачем плакать? Давай подумаем, как решить проблему». Ребенок учится: «Чувства мешают делу. Надо отключить их и включать голову». Во взрослом возрасте такой человек не понимает, почему у него психосоматика – он же все правильно делал.
3. «Твои эмоции не важны, важны мои» (нарциссический родитель).
«Ты злишься? А вот у меня голова болит из-за тебя. Ты меня довел до инфаркта». Ребенок учится: «Мои чувства – обуза для других. Лучше их скрыть и заниматься чувствами мамы/папы».
4. «За эмоциями следует наказание» (авторитарный родитель).
Ремень, угол, лишение сладкого, игнорирование за любую «несанкционированную» эмоцию. Ребенок учится: «Эмоция = боль. Надо сделать вид, что эмоций нет».
5. «Твои эмоции – манипуляция» (подозрительный родитель).
«Ты плачешь, чтобы меня разжалобить». «Ты злишься, чтобы получить свое». Ребенок учится: «Мои искренние чувства – это грязный прием. Я сам себе не верю».
Узнали себя в одном из сценариев? Или микс из нескольких? Это нормально. Редкий родитель умеет идеально обращаться с детскими эмоциями – для этого нужно самому быть психотерапевтом. Но важно понять: то, что вы сейчас не умеете проживать злость, страх и обиду – не ваша вина. Это выученный навык (вернее, выученное неумение). И его можно переучить.
Школа: институт эмоциональной нормализации
Если родители – первая линия фронта, то школа – вторая. И она бьет наотмашь.
Что происходит в школе с эмоциями ребенка:
1. Требование тишины и неподвижности.
Сорок минут сидеть ровно, не вертеться, не разговаривать, не кричать. Адреналин у детей вырабатывается так же, как у взрослых. Но им запрещено его выплескивать. Результат: дети начинают ерзать, стучать ручкой, грызть колпачки – учитель называет это «плохим поведением» и снова требует «успокоиться». Цикл подавления замыкается.
2. Публичный стыд за эмоции.
«Иванов, ты что, плачешь как девчонка?» «Сидорова, не кричи, ты не на базаре». «Петров, убери злое лицо, а то в дневник запишу». Эмоция становится поводом для насмешки или наказания. Ребенок усваивает: «Показывать чувства опасно – засмеют».
3. Система оценок за «правильное» поведение.
В младшей школе – «солнышки» и «тучки» за поведение. В старшей – оценка за «активность на уроке» (читай: за умение изображать заинтересованность). Детей учат не выражать реальные чувства, а демонстрировать социально одобряемые. Реальная усталость, скука, раздражение, страх перед ответом – все это надо прятать под маской «примерного ученика».
4. Учитель как эмоциональный тиран.
Учитель в российской школе (и во многих других) часто обладает почти абсолютной властью. Он может унизить, высмеять, занизить оценку «за поведение». И у ребенка нет механизмов защиты. Единственная стратегия – не давать повода. Не показывать эмоций. Стать серой мышью или, наоборот, идеальным пай-мальчиком.
Исследование 2015 года (НИУ ВШЭ) показало: 68% взрослых вспоминают школьные эпизоды, когда их наказывали или стыдили за проявление «негативных» эмоций. И 52% до сих пор испытывают страх при мысли о том, чтобы публично выразить гнев или обиду. Школьный опыт закрепляется в теле как условный рефлекс.
Религия: «греховность» эмоций
Это деликатная тема, потому что религия для многих – источник силы и утешения. Но исторически авраамические религии (христианство, ислам, иудаизм) создали мощный пласт табу на определенные эмоции.
Христианство: семь смертных грехов
В классическом списке семь смертных грехов: гордыня, зависть, гнев, уныние, алчность, чревоугодие, блуд. Обратите внимание: гнев – смертный грех. То есть не просто «нехорошо», а «это может стоить вам бессмертной души».
Конечно, богословы различают «праведный гнев» (например, Иисус, изгоняющий торговцев из храма) и «греховный гнев» (месть, злоба, убийство). Но в массовом сознании закрепилось простое: «Злиться = грешить».
Как это работает в воспитании:
– «Не гневи Бога» (страх перед высшей силой как регулятор эмоций).
– «Обижаться грешно, надо прощать» (причем прощать сразу, без проживания обиды).
– «Бойся Бога» (страх – добродетель, а не эмоция, которую надо исследовать).
Ребенок, выросший в религиозной семье, часто получает двойной зажим: «не злись» (родительский запрет) + «не злись, это грех» (религиозный запрет). Выход есть только один: подавление.
Другие религиозные традиции (для контраста)
В буддизме и индуизме отношение к эмоциям иное. Там нет «греховных» эмоций. Есть неведение и привязанность. Гнев не грешен, он просто причиняет страдание тому, кто его испытывает. И цель практики – не подавить гнев, а трансформировать его в сострадание или мудрость через осознанность.
В языческих традициях эмоции не демонизировались. Гнев был силой воина, страх – мудростью осторожного, обида – поводом для ритуала примирения.
Я не призываю менять религию. Я призываю отделить духовное ядро (любовь, прощение, смирение) от культурных наслоений (запрет на базовые эмоции, данные нам природой). Если ваш духовный путь требует от вас полного отсутствия гнева – спросите себя: а это возможно для живого человека? Или это идеал, который недостижим, а его недостижимость вызывает еще больше чувства вины?
Гендерные стереотипы: «мальчики не плачут, девочки не злятся»
Это настолько мощный слой, что заслуживает отдельной главы (и в нашей книге он будет развернут в следующих частях), но здесь я дам основные тезисы.
Что говорят мальчикам:
– «Не ной, ты же мужчина».
– «Мужчины не плачут».